Как ни странно, Лису снова пришлось играть роль доктора Александра Григорьевича: Чак умер, так и не выдав тайну своих миллионов, Маслов исчез, надежда оставалась только на Наталью, хотя шансов, что она что-нибудь знает, было ничтожно мало.

* * *

Лис приехал в Шабаново прямо с проводов Додона, бросив все дела в Москве, которых было предостаточно. Внезапная смерть пахана породила множество проблем, и первая из них — кто будет новым главарём. За Лиса выступали далеко не все, был ещё Кукуй, соперник в борьбе за власть и тайный враг, который сейчас, в эти судьбоносные для Лиса дни, стал врагом явным. Вопрос должен был решиться на сходке всех членов группировки, поэтому надо было ждать, пока вернутся в Москву те, что искали Чаковы миллионы в шабановских лесах. Сходка откладывалась. Оставался открытым и вопрос о том, кто после Додона будет держать общак.

Известие о смерти влиятельного пахана облетело Москву в ту же ночь, и с самого утра в Загорский район потянулись джипы и легковушки. В Шабаново приехали почти все воровские авторитеты со своими телохранителями, главари банд, многочисленные родственники и друзья покойного. Процессия с телом Додона, двигавшаяся с дачи в деревню по размокшей тропе, растянулась на добрый километр. Три группы по шесть самых сильных братков несли тяжеленную тушу пахана на носилках, сменяясь через каждые триста метров. Среди сопровождавших был и Лис. Он уже тогда, переговариваясь с авторитетами, начал осторожно, исподволь, забрасывать удочки насчёт того, что хорошо бы поставить его смотрящим за общаком. Ответы воры давали уклончивые. Окончательно вопрос должен решиться на воровском сходняке, но уже сейчас было ясно, что против кандидатуры Лиса есть немало возражающих.

Времени до сходняка оставалось немного, всего несколько дней. Лису надо было ездить по Москве, встречаться с нужными людьми, уговаривать, убеждать, а он поехал сюда, в Шабаново, зная, что поездка может оказаться бесполезной и он впустую потеряет драгоценное время. Но если был хотя бы малейший шанс разыскать Чаковы миллионы, то он должен его использовать. Тогда его совершенно точно выберут смотрящим за общаком. Мало того — при поддержке авторитетов он станет главарём додоновской банды. Кукуя он растопчет!

* * *

Он приветливо улыбался, идя навстречу Денису с Натальей. Девушка особенно была рада встрече. Оба спутника Лиса показали молодым людям фальшивые милицейские удостоверения. Один, тот, что постарше, по кличке Горян, ближайший подручный Лиса, значился капитаном Баранюком; второй, помоложе, известный как Ушастик, — старшим сержантом Ершовым.

Наталья тут же затараторила, рассказывая «милиционерам», какой ужасный Чак бандит, как он ругается, грозит пистолетом, как из-за него появилась целая банда и не даёт им с Денисом уехать в Москву. «Доктор» сочувственно кивал, зато «блюстители порядка» слушали Наталью без особого интереса. «Баранюк», бывший мент, пробурчал, что на мосту они никого не видели, а когда она начала рассказывать о повешенном дяде Кузе, перебил:

— Ясно, гражданочка, дела тут серьёзные. Будем разбираться.

— Жилец сейчас у вас на даче? — задал, наконец, вопрос Лис.

Ответ на него он прекрасно знал: Чак мёртв, а труп его ещё до рассвета, сразу после ливня, отволокли в лес и сбросили в заросший пруд. Спросил он исключительно для отвода глаз.

— Не знаем, — ответил Кораблёв. — Мы оттуда вчера ушли.

А Наталья поинтересовалась:

— Вы пойдёте к нему?

Лис обернулся к Горяну:

— Надо бы пойти, всё-таки тяжёлый больной.

— Если на даче находятся вооружённые преступники, то идти туда опасно, — с важностью ответил «капитан Баранюк». — Поэтому проведём допрос свидетелей прямо здесь, вот хотя бы в этой избе. Вы, гражданин доктор, поприсутствуйте, пожалуйста. Потом подпишите протокол.

— Хорошо, — кивнул Лис. — Надеюсь, всё это не займёт много времени, меня больные ждут.

— Не займёт, не беспокойтесь.

Допрашивать молодых людей решено было по отдельности. Начали с Дениса. Он, «доктор» и «капитан» вошли в избу. Наталья осталась ждать снаружи под присмотром «старшего сержанта».

Горян велел переставить стол к стене, подальше от окон. Сам он уселся напротив Дениса, достал измятые бланки протоколов и разложил их перед собой. Рядом сел Лис. Оба уставились на юношу. После стандартных вопросов о фамилии, имени, отчестве, домашнем адресе и месте работы, заданных скороговоркой, бандит спросил в упор:

— Арендатор жилплощади, которого вы с Натальей Сергеевной всё время называете Чаком, говорил что-нибудь о чемодане?

Денис пожал плечами.

— Мне ничего не говорил. Да мы с ним особо и не общались. Я тут человек посторонний, приехал по работе.

— Подумайте хорошенько. Вспомните. Ему ведь угрожали бандиты. И он наверняка понимал, что уйти ему не удастся, что его могут убить! Мог он в связи с этим сделать какое-нибудь важное признание.

— Ничего такого важного он не говорил.

— Он сказал вам, куда спрятал чемодан?

— Нет. Я вообще не помню, чтобы он что-нибудь говорил про чемодан.

— Наталья Сергеевна сказала, что он заставил её и вас уйти с дачи вместе с ним. Куда он намеревался уйти?

— Я так понял, он хотел пойти в Троицкое, остановить там попутку и на ней уехать в Москву.

— Каким путём вы шли?

— С дачи до Шабаново, а оттуда по дороге пошли в Троицкое.

— Не задерживались ли вы по пути в Троицкое в каком-либо месте? Так, чтобы Чак оставил вас одних, а сам на достаточно длительное время отошёл куда-нибудь в сторону?

— Нет, такого не было. Он всё время был с нами. По дороге в Троицкое нам встретилась попутка, мы поехали на ней, но нас тормознули бандиты, высадили и заставили вернуться на дачу.

— Чак по дороге ничего про чемодан не говорил?

— Нет.

«Капитан» помолчал. По их с «доктором» лицам было заметно, что они обескуражены.

— Должен вас предупредить, гражданин Кораблёв, — сурово проговорил бывший мент, — что за дачу ложных показаний и сокрытие важной для следствия информации полагается восемь лет строгого режима.

— Но я, правда, ничего не знаю. Ни про чемодан, ни про Чака, ничего. На дачу Зиминых я приехал от риэлторской фирмы, вот её телефон, позвоните, вам подтвердят.

Звонить Горян никуда не стал, вместо Дениса вызвал на допрос Наталью.

— Что вам известно о чемодане? — начал он без предисловий и вперил в девушку сверлящий взгляд.

— Мне? — Она смешалась. — Да, в общем, ничего. Николаев пришёл к нам, чтобы арендовать комнату. Чемодана при нём не было, была лишь полиэтиленовая сумка с продуктами. Мы с мамой сами удивились. Хочет поселиться — и никаких вещей…

— По имеющейся информации, чемодан у него был.

— Я лично не видела.

— Вы говорили, что к нему приходил некий человек, которого он называл Гнусом, и имел с ним разговор. Разговор происходил при вас.

— Да, — кивнула девушка.

— Гнус упоминал деньги и чемодан, — продолжал Горян. — Он требовал, что Чак их отдал. Так ведь?

— Так…

— Ну, вот! А вы говорите, что не знаете о чемодане!

— Я не говорила, что не знаю о нём, я только сказала, что чемодана при нём не было.

— Значит, знаете? Наконец-то мы добрались до самого главного! Чак, конечно, не сказал, куда он его спрятал?

— Нет, не сказал…

— А после того, как Гнус ушёл, что он говорил?

— Что нужно побыстрее уходить с дачи.

— И вы, конечно, ушли?

— Он приковал меня к себе наручниками!

— А вот ваш знакомый, гражданин Кораблёв, кое-что нам рассказал об этом…

— О чём?

— Сами знаете.

— Это когда нас вернули на дачу?

— Именно тогда.

Наталья похолодела. Неужели Денис проболтался о конверте?

— Прямо не знаю, что и сказать.

— Расскажите всё, как было, — вкрадчиво сказал Лис.

— Ваш приятель хорошо знает Уголовный кодекс, — прибавил Горян, — сразу сообразил, что может получить восемь лет за сокрытие информации. Если будете упорствовать, — он наклонился к Наталье, — то эти восемь лет получите вы. Мы вынуждены будем передать дело в суд.

— Такой молодой девушке дадут восемь лет? — притворно удивился «доктор».

— Ну, восемь, может, и не дадут, но семь дадут точно. Итак, гражданка Зимина, запираться не советую. Что произошло в ту ночь, когда вас с Чаком вернули на дачу?

— Что произошло? — пробормотала девушка.

— Да, в ту ночь, и это связано с чемоданом! Нам многое известно, но мы хотим услышать всё от вас!

— Разве Денис вам сказал? — пролепетала она в последней надежде и посмотрела на «доктора».

Тот едва заметно кивнул — дескать, да, Денис сказал.

— Я только хочу, чтобы вы не стали обвиняемой и не получили срок, — говорил Горян, разыгрывая великодушие. — Подумайте, восемь лет из-за такой швали, как Чак. Он бандит, на нём клейма ставить негде. На его чемодане кровь многих людей!

Наталья достала из кармана конверт и положила на стол. Горян протянул было руку, но конверт перехватил Лис. Наталья была так взволнована, что не придала их жестам значения. Её больше поразило то, что Денис рассказал милиционеру про конверт, хотя обещал молчать. Наверняка он рассказал и про две тысячи долларов. Таиться больше не имело смысла…

Она уже набрала в грудь воздуху, чтобы сказать про деньги, как раздался резкий крик доктора:

— Что это такое? — Он показал Наталье карту.

— Карта местности, — пролепетала она.

Карта оказалась в руках Горяна.

— Ясно, что местности, — сказал он, разглядывая рисунок так и этак. — Он просил вас это кому-то передать, да?

— Своему брату.

— Какому брату? — крикнули Лис с Горяном чуть ли не хором.

— Александру. Он должен скоро приехать…

— Значит, брату известно, что Чак проживает у вас на даче? — спросил Горян.

— Да… Ещё когда он поселился у нас, мама спрашивала, есть ли у него родные, чтобы сообщить им. Чак сказал, что у него никого нет, кроме брата, который живёт в Новосибирске. По его просьбе мама специально ездила в Троицкое, отправляла брату заказное письмо, а потом телеграмму. В ней Чак просил брата, чтобы побыстрее приехал. От брата пришла ответная телеграмма, он писал, что приедет при первой возможности.

— Чем этот брат занимается? Кто он такой?

Наталья понизила голос:

— Когда Чак дал нам этот конверт, он сказал, что брат возглавляет крупную банду, у него даже бандитское имя есть — Сильвестр. И если мы кому-нибудь скажем про конверт, то Сильвестр с нами расправится…

— И вы ему поверили?

Девушка пожала плечами:

— Вообще-то, поверила…

Горян ухмыльнулся.

— Верить этой публике нельзя. Они вам чего хотите наплетут, любой лапши навешают, лишь бы вы боялись и плясали под их дудку.

Картой снова завладел Лис.

— Как я понимаю, — сказал он, водя по ней пальцем, — это — дача, это — деревня… А здесь что такое?

— Кладбище, — подсказала Наталья.

— А это?

— Склеп.

Лис перевернул карту и на оборотной стороне увидел крестик. Потом снова перевернул. Поднял карту на свет и удовлетворённо кивнул: крестик на обороте совпал со склепом!

— Очень хорошо, — Лис торопливо встал, сложил карту и засунул в карман. — Идёмте, не будем терять времени.

— Да, идём, пока светло, — подхватил Горян, сгребая со стола бланки. — А вам, гражданка Зимина, придётся проводить нас в указанное на карте место. Имейте в виду: следствие ещё не закончено!

Когда она спустилась с крыльца, к ней подошёл Денис, собираясь что-то сказать, но его опередил Горян:

— Вот что, товарищи дорогие. Ваше дело перешло в разряд особо важных, а такие дела огласке не подлежат. Поэтому мы не можем взять понятых со стороны. Вы у нас проходите как свидетели, так что побудете заодно и понятыми, когда мы со старшим сержантом Ершовым будем изымать материальные ценности.

— А вы отвезёте нас потом в Москву, или хотя бы в Загорск? — спросила девушка. — А то мне всё это так надоело! Хочется побыстрей уехать отсюда!

— Отвезём, не беспокойтесь. Но сначала сходим на кладбище, где предположительно находится чемодан. Вот и Александр Григорьевич пойдёт с нами. Тоже будет понятым.

— Ладно, сходим, — согласилась Наталья нехотя. — Но до кладбища идти в такую слякоть надо час, не меньше.

Горян посмотрел на часы.

— Сейчас полтретьего. Час туда, полчаса там, ещё час оттуда. В пять мы уже будем ехать в Загорск.

И маленькая компания двинулась в путь. Сначала шли по дороге на Троицкое, потом свернули на дорогу к лесопилке, потом и с этой дороги свернули и пошли по едва видневшейся тропе. Горян с Лисом шли впереди. Они постоянно оборачивались к Наталье, как бы спрашивая, правильно ли они идут. Оба шли быстрым шагом и подгоняли молодых людей, которые, как им казалось, двигались слишком медленно. Ушастик замыкал шествие.

— Меня этот капитан чуть на восемь лет не засадил, — шептала Наталья, косясь на Ушастика. — Вы, говорит, утаиваете информацию, нам всё известно из показаний Кораблёва…

Денис посмотрел на неё удивлённо.

— Как это — из моих показаний?

— Да о конверте! Я не стала сразу говорить про него, но если уж ты сказал, то и мне не было смысла скрывать…

— Я сказал? — ещё больше удивился юноша. — Ничего я не говорил!

— Он сказал, что ты ему всё рассказал…

— Врал он! Он тебя на понт взял… — Денис осёкся, увидев, что сзади к ним подкрался «старший сержант».

Заметив, что они шепчутся, бандит навострил слух. Молодые люди замолчали.

Закатное солнце едва подсвечивало облетевший лес. Дальние деревья тонули в сумеречной мгле, под ногами хлюпала мокрая листва. По просьбе «доктора», которому необходимо было позвонить пациентам, время от времени устраивались короткие привалы. «Доктор» уходил метров на десять и разговаривал с кем-то по радиотелефону. Денис с Натальей ждали его молча: возле них постоянно ошивались то «старший сержант Ершов», то «капитан Баранюк», ни на минуту не оставляя их наедине.

На одной из остановок девушка окликнула «капитана», сказав, что тут недалеко дом Маслова, в котором они с Денисом видели повешенный труп дяди Кузи.

— Мы туда не сходим? Это рядом, нужно сделать лишь небольшой крюк.

Горян досадливо отмахнулся.

— Следствие разберётся с вашим дядей Кузей, а сейчас у нас дело поважнее. Мы правильно идём?

— Правильно. Кладбище уже близко.

Бандиты зашагали быстрее. Они как будто почуяли запах денег. Молодые люди едва за ними поспевали.

— Зачем его было вешать здесь, — раздражённо шипел Лис, — что за самодеятельность.

— Да Карган захотел пошутковать над малолетками…

— Эти его шутки добром не кончатся! Сегодня же, или завтра утром жмурика отсюда убрать, и подальше, чтоб ни одна ментовская собака не нашла!

— Понял.

— Лично проследи. А то ишь ты, шутник нашёлся…

Отряд достиг кладбища, когда солнце ещё стояло высоко, но тени в лесу стали чернее и гуще. Едва различимые могилы поросли бурьяном и молодым лесом, редкие кресты покосились. Склеп прятался за темнеющими деревьями, даже Наталье пришлось поискать его.

Первым замшелую кирпичную стену увидел Лис.

— Наверное, это там, — и он, не дожидаясь ответа, бросился в заросли.

Склеп представлял собой каменное строение без окон, с многочисленными трещинами и крышей, заросшей кустарником. По бокам от ржавой двери высились тёмно-серые побитые фигуры ангелов. На двери висел замок.

— Здесь уже кто-то был, — сказал Горян, осматривая замок и землю перед дверью. — Дверь открывали совсем недавно.

— Ясно, что недавно, — буркнул Лис и обернулся к Ушастику и молодым людям: — Пока оставайтесь там! Капитан позовёт вас, когда понадобитесь!

Замок взламывать не пришлось: он и так держался на честном слове. Горян раскрыл дверь и посторонился, пропуская Лиса. Дверь за ними закрылась. Не прошло и минуты, как Горян показался снова. Он тяжело дышал, лицо его было усеяно мелкими каплями пота. Ушастик, не выдержав, бросился к двери. Подбежали и молодые люди. Первое, что они увидели в тёмном запылённом помещении — это высокий железный крест, на верхушку которого было что-то насажено. Лис с зажжённым фонариком ходил возле него и лучом обшаривал пол. Убедившись, что чемодана нет, он, наконец, осветил крест.

Наталья вскрикнула. На крест была насажена человеческая голова!