Всё чаще и чаще, по дороге из недавнего детства в небытие, на бегу и при неслучайном, как водится, случае встречи со старыми знакомыми, на вопрос: «Где наши все?» они скучнеют из-за того, что эта фраза вырывает их из суеты самообмана:

— Где? Ты про кого? Если про Пашку, то он уже не с нами…

— Давно?

— Давненько.

— А Серёга?

— Накануне… ну, ты, понимаешь, звонил из больницы, мы долго разговаривали…

А под конец он сказал, что если не ответит, то это уж всё.

— А Шурик?

— Хотели пообедать вместе.

— Ну, и?!

— Не проснулся.

— Почему?! Что случилось-то?!

— Я не спрашивал. Да и какая теперь разница.

— Чего мне-то не сообщили?

— Не знаю. Не до того было, наверное.

— Сам был… там?

— Нет. Я хочу помнить его живым.

Пытаясь сменить тему, я принимаюсь возмущаться тому, что никто из друзей за делами и бездельем не удосужился поздравить меня с юбилеем, на что он резонно заметил:

— У некоторых из наших его не было вовсе…

Посмотрев друг на друга обречённо, мы договариваемся о встрече. «Но только чтобы без отговорок», — решаем мы, но видим друг друга в следующий раз только лишь на похоронах. На чьих? То решать не нам.