2052 год

Округ Фултон, штат Джорджия

Некая смесь музыкального фестиваля, семейного пикника и ярмарки штата началась в южной части округа Фултон. Вот уже две недели Дональд наблюдал, как разноцветные палатки возводятся на всей территории новенького комплекса по хранению ядерных отходов. Над полусотней углублений в земле развевались флаги пятидесяти штатов. Возводились подмостки и сцены, а через округлые холмы катился бесконечный поток припасов: тележки для гольфа и квадроциклы образовали целые конвои с продуктами, контейнерами и корзинами овощей, а некоторые тянули даже небольшие закрытые трейлеры со скотом.

В извилистых коридорах между палатками и павильончиками возникли рыночки, где кудахтали куры, фыркали свиньи, детишки гладили кроликов, выгуливали на поводках собак. Владельцы последних демонстрировали собравшимся десятки пород. Собаки радостно помахивали хвостами, влажные носы принюхивались.

На главной сцене Джорджии местная рок-группа настраивала аппаратуру. Когда они переставали играть, чтобы отрегулировать громкость, Дональд слышал гитарный перебор блюграсса[12], доносящийся со стороны делегации Северной Каролины. На противоположной стороне кто-то произносил речь со сцены Флориды. И все это время припасы доставлялись через холм, а семьи расстилали одеяла и устраивали пикники на пологих склонах грунтовых «чаш». Окружающие каждую чашу холмы, как заметил Дональд, образовывали нечто вроде трибун стадиона, как будто их специально для этого создавали.

Но вот чего он не мог понять, так это куда складывают все припасы. Казалось, что палатки поглощают их бесконечно. Квадроциклы, тянущие небольшие трейлеры, катались вверх и вниз по склонам целых две недели, во время которых он помогал в подготовке национального съезда.

Рядом с ним затормозил Мик – он восседал на одном из четырехколесных вездеходов. Он ухмыльнулся Дональду и прибавил газу, не отпуская тормоз; «хонда» дернулась, вспахав колесами грунт.

– Не хочешь прокатиться в Южную Каролину? – крикнул он сквозь рычание мотора и подвинулся вперед, освобождая на седле место для Дональда.

– А бензина у тебя хватит доехать?

Дональд ухватился за плечо друга, поставил ногу на задний упор и перебросил другую через седло.

– Она за тем холмом, идиот.

Дональд подавил желание сказать Мику, что он пошутил. Он ухватился за металлическую раму за спиной, Мик включил передачу и повел вездеход по пыльной дороге между палатками, пока они не выехали на траву, а затем свернул к делегации Южной Каролины. Сбоку виднелись верхушки небоскребов в центре Атланты.

Когда «хонда» взобралась на холм, Мик обернулся.

– Когда сюда приедет Элен? – крикнул он.

Дональд подался вперед. Ему нравился прохладный октябрьский утренний воздух. Он напоминал ему Саванну в это время года, холодок рассвета на пляже. Он как раз думал об Элен, когда Мик про нее спросил.

– Завтра, – крикнул он в ответ. – Она будет в автобусе с делегатами из Саванны.

Они поднялись на вершину холма, Мик прибавил газу и поехал по линии хребта. Навстречу им ползли нагруженные вездеходы. Гребни холмов образовывали замкнутый лабиринт дорог высоко над чашами хранилищ.

Глядя вперед, Дональд рассматривал танец вездеходов, ползущих наверх. И представил, как когда-нибудь по ровным дорогам на вершинах этих холмов будут с рычанием ползти грузовики с опасными отходами и символами радиационной опасности на бортах.

И все же, глядя на флаги, развевающиеся над делегацией Флориды, с одной стороны, и сцену Джорджии – с другой, и отмечая, как склоны углублений позволяют собрать рекордную толпу и обеспечить каждому идеальный обзор, Дональд не мог отделаться от мысли, что все эти удобные случайности имеют под собой некий более масштабный замысел. Создавалось впечатление, что все здесь с самого начала планировалось не только для национального съезда 2052 года и было построено еще для чего-то другого.

* * *

Над сценой Южной Каролины лениво развевался большой синий флаг с белым древом и полумесяцем на полотнище. Мик припарковал вездеход среди множества таких же, окружавших большую гостевую палатку.

Следуя за Миком через стоянку, Дональд увидел, что они направляются к палатке поменьше, незаметной за непрерывным потоком машин.

– И что у нас за поручение? – спросил он.

Впрочем, ответ его не очень интересовал. В последние дни они здесь занимались всем понемногу: доставляли мешки со льдом в штабы различных штатов, встречались с сенаторами и конгрессменами, выясняя, не нужно ли им что-нибудь, проверяли, чтобы всех добровольцев и делегатов удобно разместили по трейлерам. Короче, выполняли все, что им поручал сенатор.

– Да так, просто небольшая экскурсия, – таинственно ответил Мик.

Он пригласил Дональда в небольшую палатку, где цепочка работников таскала грузы в одном направлении, а вторая цепочка возвращалась уже с пустыми руками.

Палатку заливал свет прожекторов, поверхность была утоптана множеством ног, трава превратилась в плоский ковер. Куда-то глубоко под землю вела бетонная рампа, по ней поднимались работники с бейджиками добровольцев. Мик стал в цепочку тех, кто направлялся вниз.

Дональд понял, куда они идут. Он узнал рампу и торопливо подошел к Мику:

– Это одно из хранилищ топливных элементов. – Он не мог скрыть возбуждение в голосе и даже не пытался. Ему не терпелось увидеть, что спроектировали другие, – на бумаге или своими глазами. Он знал лишь о проекте своего укрытия, а остальная часть комплекса до сих пор была для него окутана тайной. – И нам туда можно просто войти?

Вместо ответа Мик зашагал вниз по рампе, смешавшись с носильщиками.

– Помню, я как-то умолял разрешить мне экскурсию, – процедил Дональд, – но Турман принялся нести всякую чушь о национальной безопасности…

Мик рассмеялся. На середине рампы крыша палатки казалась уходящей в темноту, а бетонные стены, сужаясь воронкой, направляли работников к распахнутым стальным дверям.

– Ты не увидишь, что внутри других хранилищ, – сказал Мик.

Подтолкнув Дональда в спину, он направил его в стандартную промышленную и потому знакомую входную камеру. Здесь поток носильщиков замедлялся – люди по очереди шли туда и обратно через небольшой люк впереди. У Дональда возникло ощущение, что ему дурили голову.

– Погоди. – Дональд кое-что разглядел через люк. – Какого черта? Это же мой дизайн.

Они медленно продвигались вперед. Мик посторонился, пропуская выходящих. Он держал руку на плече Дональда, направляя его.

– Что мы здесь делаем? – спросил Дональд.

Он мог поклясться, что по его проекту построено укрытие в «чаше», отведенной для штата Теннесси. Но опять-таки за последние недели они внесли столько мелких изменений… Возможно, у него в голове что-то перепуталось.

– Анна сказала, что ты сбежал и пропустил экскурсию по всему комплексу.

– Чушь. – Дональд шагнул сквозь овальный люк. Он узнал на нем каждую заклепку. – С чего это ей в голову взбрело? Я там был. Я разрезал ленточку на открытии, черт побери!

Мик подтолкнул его в спину:

– Иди. Ты задерживаешь очередь.

– Не хочу туда идти. – Он махнул выходящим, пропуская их. Работники за спиной Мика топтались на месте с тяжелыми контейнерами в руках. – Я тогда видел первый этаж. Этого оказалось достаточно.

Мик ухватил его за шею, а другой рукой – за запястье. Когда ему наклонили голову, Дональд был вынужден шагнуть вперед, чтобы не упасть. Он попытался взяться за ручку внутренней двери, но Мик удержал его запястье.

– Я хочу, чтобы ты увидел, что ты построил, – сказал он.

Дональд прошел и оказался в комнате охраны. Они шагнули в сторону, пропуская носильщиков, которых только что задерживали.

– Я смотрел на эту проклятую конструкцию каждый день три года подряд, – заявил Дональд.

Он похлопал по карману, нащупывая таблетки. Не пора ли уже принять очередную? Он не сказал Мику, что заставлял себя представлять создаваемое здание стоящим над землей все время, пока над ним работал, – скорее как небоскреб, чем как похороненный в земле ствол. Но он ни за что не признался бы в этом другу. Не рассказал бы, какой ужас его охватил, когда над головой оказались всего десять метров грунта и бетона. Он очень сомневался, что Анна использовала слово «сбежал», но он поступил именно так, когда перерезал ленточку. Пока сенатор показывал сановникам комплекс, Дональд поспешно выскочил на травку, где над головой не было ничего, кроме синего неба.

– Это охренительно важно, – сказал Мик и щелкнул пальцами перед лицом Дональда.

Мимо них шагали две цепочки работников. Неподалеку в небольшом помещении сидел человек с кистью и банкой краски. Он красил в серый цвет решетку из стальных прутьев. Позади техник подсоединял кабели к огромному настенному экрану. Дональд заметил, что далеко не все здесь сделано именно так, как было на его чертежах.

– Послушай меня, Донни. Я говорю серьезно. Сегодня последний день, когда мы можем так поговорить, понимаешь? И я хочу, чтобы ты увидел, что именно ты построил. – С лица Мика исчезла его постоянная и озорная улыбка, брови сошлись. Лицо стало грустным. – Так ты войдешь? Пожалуйста.

Глубоко вдохнув и подавляя желание выбежать на холмы, к свежему воздуху, подальше от давящей толпы, Дональд согласился. Его убедило выражение лица Мика: он как будто хотел сообщить Дональду, что скончался дорогой ему человек. Или рассказать нечто чрезвычайно серьезное.

Когда Дональд кивнул, Мик благодарно похлопал его по плечу:

– Нам сюда.

Мик повел его к центральной шахте. Они прошли через кафе, которое использовалось по назначению, что вполне разумно. Работники, делая перерыв, сидели за столами и ели с пластиковых подносов. С кухни доносились запахи стряпни. Дональд рассмеялся. Он никогда не думал, что всем этим вообще когда-нибудь воспользуются. И у него снова возникло ощущение, что съезд придал этому месту смысл. Это его обрадовало. Он представил, как весь этот комплекс однажды станет безжизненным, рабочие будут копошиться снаружи, укладывая на хранение радиоактивные отходы, а это огромное здание, которое могло бы касаться облаков, окажись оно над землей, останется совершенно пустым.

В конце небольшого коридора выложенный кафелем пол уперся в металлическое ограждение, за которым широкий цилиндр уходил в самое сердце сооружения. Анна оказалась права. Такое действительно стоило увидеть.

Когда они подошли к ограждению центральной шахты, Дональд заглянул вниз. Потрясающая высота заставила его на мгновение забыть, что он под землей. На другой стороне лестничной площадки поскрипывал шестеренками конвейерный подъемник, перематывая бесконечную ленту с плоскими грузовыми лотками. Дональду он напомнил водяное колесо с ведрами. Лотки переворачивались наверху и начинали очередной спуск в шахту.

Носильщики укладывали контейнеры на пустые лотки и возвращались к выходу. Дональд поискал взглядом Мика и увидел, что тот спускается по лестнице.

Он торопливо зашагал следом, преследуемый страхом быть похороненным заживо.

– Эй!

Туфли застучали по свежевыкрашенным ступеням с ромбической насечкой, не дающей подошвам скользить. Он догнал Мика, когда они уже совершили полный оборот вокруг толстой внутренней колонны. Пластиковые контейнеры с аварийными запасами – Дональд предположил, что они так и сгниют неиспользованными, – зловеще погружались в темноту за перилами.

– Дальше я спускаться не хочу, – решительно сказал Дональд.

– Еще два этажа, – отозвался снизу Мик. – Да брось упираться. Я хочу, чтобы ты это увидел.

Дональд тупо повиновался. Выбираться наверх одному было бы еще хуже.

На первой лестничной площадке возле подъемника стоял работник с чем-то вроде пистолета. Когда мимо проплывал очередной контейнер, работник направлял на него вспышку красного света, сопровождаемую жужжанием сканера. Затем он ждал следующего, опираясь на перила, а просканированный контейнер уплывал дальше.

– Я что-то пропустил? – осведомился Дональд. – Мы все еще не успеваем что-то закончить? Что это за припасы?

Мик покачал головой:

– Припасы, запасы…

Во всяком случае, Дональд расслышал его так. Мик словно погрузился в размышления.

Они спустились до следующей площадки, отделенной от предыдущей еще десятью метрами железобетона. Этот этаж был Дональду знаком. И не только по планам, которые он чертил сам. Они с Миком прошлись по нему еще на заводе, где его делали.

– Я здесь уже был, – сказал Дональд.

Мик кивнул. Он махнул Дональду, и они зашагали по коридору до поворота. Там Мик выбрал наугад одну из дверей и открыл ее, приглашая Дональда войти. Большинство этажей изготавливались на заводах и там же полностью оснащались, после чего их кранами опускали на место. Так что если это был не именно тот этажный блок, где они побывали на экскурсии, то один из множества точно таких же.

Как только Дональд вошел, Мик включил в помещении свет и закрыл дверь. Дональд с удивлением увидел, что кровать застелена. Рядом на стуле лежали стопки постельного белья. Мик переложил его на пол, уселся на стул и кивнул на кровать, приглашая Дональда сесть.

Садиться Дональд не стал, а вместо этого заглянул в маленькую ванную.

– А это действительно классно смотрится, – согласился он и повернул кран над раковиной, не ожидая результата. Когда из крана зажурчала чистая вода, он от неожиданности рассмеялся.

– А я знал, что ты врубишься, когда посмотришь, – негромко заметил Мик.

Дональд увидел себя в зеркале, все еще улыбающегося. Он успел забыть, как у него при улыбке в уголках глаз появляются морщинки. Он коснулся волос, где уже стала мелькать седина, хотя ему оставалось еще пять лет до пресловутого возраста, когда жизнь начинает идти «под горку». Работа состарила его преждевременно. Он боялся, что такое может произойти.

– Поразительно, что это построили мы, – сказал Мик.

Дональд вернулся к другу в тесную комнатку. Он все гадал, что именно состарило их с Миком – работа, на которую они были избраны, или только этот проект, это всепоглощающее строительство.

– Спасибо, что заставил меня спуститься.

Он едва не добавил, что с удовольствием осмотрел бы и остальное, но решил, что это уже будет перебор. Кроме того, их уже наверняка ищут в палатках Джорджии.

– Послушай, – начал Мик, – я хочу тебе кое-что сказать.

Дональд посмотрел на друга – тот явно подыскивал слова. Он взглянул на дверь. Мик молчал. В конце концов Дональд сдался и сел на кровать.

– Что случилось? – спросил он.

Но, кажется, он и так знал. Сенатор включил Мика в другой свой проект. Тот самый, который вынудил Дональда обратиться за помощью к врачу. Дональд подумал о толстой книге, которую он уже почти выучил наизусть. Мик сделал то же самое. И сюда он привел его не только показать, чего они достигли, но и чтобы найти абсолютно уединенное место, где можно поделиться секретом. Он похлопал по карману с таблетками, помогающими его мыслям избегать опасных мест.

– Слушай, не говори мне ничего, что не положено…

Мик взглянул на него удивленно расширенными глазами.

– Ты ничего не обязан говорить, Мик. Предположи, что я знаю то, что знаешь ты.

Мик грустно покачал головой:

– Не знаешь.

– А ты все равно предположи. Я ничего не хочу знать.

– Мне надо, чтобы ты знал.

– А я предпочитаю не…

– Это не секрет, старина. Просто… Хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя, как брата. И всегда любил.

Они помолчали. Дональд смотрел в пол. Момент неловкий, но ему все же было приятно услышать от Мика такие слова.

– Послушай… – начал Дональд.

– Я знаю, что всегда давил на тебя. Ты уж прости. Честно, я тебя очень уважаю. И Элен. – Мик чуть отвернулся и почесал щеку. – Я очень рад за вас.

Дональд чуть подался вперед и сжал руку друга:

– Ты хороший друг, Мик. И я рад, что последние несколько лет мы были вместе, участвовали в выборах, строили это.

– Да. – Мик кивнул. – Я тоже. Но знаешь, я тебя привел сюда не сопли распускать. – Он снова поднял руку, и Дональд увидел, что Мик вытирает глаза. – Вчера вечером у меня был разговор с Турманом. Он… Месяца два назад он предложил мне место в команде. В очень высокой команде. А вчера я ему сказал, что лучше будет отдать это место тебе.

– Что? В комитете? – Дональд и представить не мог, что друг способен отказаться от назначения, от любого назначения. – В каком?

Мик покачал головой:

– Нет, тут нечто другое.

– И что?

– Послушай, когда ты об этом узнаешь и поймешь, что происходит, я хочу, чтобы ты подумал обо мне именно здесь. – Мик обвел взглядом комнату. На несколько секунд наступила полная тишина, лишь капала вода из крана. – Если бы передо мной стоял выбор, где находиться в ближайшие годы, то из всех вариантов я выбрал бы один: оказаться здесь с первой группой.

– Хорошо. Но только я не совсем понял…

– Поймешь. Главное, запомни мои слова, хорошо? Что я люблю тебя, как брата, и ничто не происходит без причины. Никаких других вариантов я бы не пожелал. Ни для тебя, ни для Элен.

– Хорошо.

Дональд улыбнулся. Он все не мог понять, то ли Мик над ним прикалывается, то ли он выпил с утра несколько лишних порций «кровавой Мэри» в гостевой палатке.

– Ну ладно. – Мик резко встал. Судя по движениям, он был совершенно трезв. – Давай отсюда сваливать. У меня от этого места мурашки по коже.

Он распахнул дверь и выключил свет.

– Что, струсил? – бросил ему вслед Дональд.

Мик покачал головой. Они зашагали обратно по коридору. За спиной у них осталась выбранная наугад комнатка, где в маленькую раковину капала вода. А Дональд пытался разобраться, как он здесь оказался, как из палатки Теннесси, где он разрезал ленточку, он очутился в палатке Южной Каролины. И ему это почти удалось, подсознание напомнило о поставках оборудования, что волоконно-оптического кабеля оказалось в пятьдесят раз больше, чем требовалось, но логическая связь оборвалась.

А тем временем нагруженные припасами контейнеры погружались в гигантскую шахту. И навстречу им поднимались пустые лотки.