2345 год
Шаги Дональда эхом разносились по нижнему хранилищу, где поблескивающими валунами тесно располагались тысячи капсул. Он наклонился, проверяя очередную табличку с именем. Идя по проходу, он сбился со счета и уже опасался, что придется начать поиски заново. Поднеся ко рту платок, он кашлянул, вытер губы и пошел дальше. Нечто тяжелое и холодное оттягивало карман и прижималось к бедру. Нечто тяжелое и холодное поселилось и в его груди.
В конце концов он отыскал капсулу, обозначенную «Трой». Дональд протер стекло и заглянул внутрь. Там лежал мужчина. Он был старше, чем Дональд его помнил. Бледная кожа пробрела голубоватый оттенок, а седые волосы и брови стали чуть лазурными.
Дональд смотрел на него, мешкал, снова обдумывал принятое решение. Он пришел сюда без кресла и медицинского набора. Просто с холодной тяжестью. С порцией правды и желанием узнать больше. Иногда кое-что нужно открыть, прежде чем закрыть.
Он склонился над панелью управления и повторил процедуру, освободившую его сестру. Вводя код, он думал о Шарлотте, оставшейся наверху в арсенале. Она не могла знать, что он здесь делает. Не могла. Турман для них был как второй отец.
Дональд повернул диск. Цифры замигали, потом изменились на градус. Дональд то стоял, то расхаживал вокруг капсулы с именем человека, которого они превратили в него. Вокруг саркофага, где теперь находился его создатель. Пока Турман согревался, холод из сердца Дональда расползался по конечностям. Дональд снова кашлянул в платок, оставив на нем розовое пятно. Сунул платок в карман и достал кусок веревки.
Пока он стоял, ему вспомнился отчет про смену ролей из файлов Виктора. Тот описал старые эксперименты, в ходе которых заключенные и охранники менялись ролями и угнетенный быстро становился угнетателем. Дональд счел отвратительной мысль о том, что люди могут измениться настолько быстро. Ему было трудно поверить в такой результат. Но он видел, как хорошие люди появлялись в Капитолии с благородными намерениями и как они потом менялись. Он сам в эту смену получил дозу власти и ощутил ее притягательность. И сделал для себя открытие, что порочные люди появляются из-за порочных систем и что стать таким может любой. Вот почему с некоторыми системами необходимо покончить.
Температура поднялась, крышка с легким вздохом приоткрылась. Дональд поднял ее полностью. Он был готов к тому, что из капсулы взметнется рука и схватит его запястье, но там лежал человек, неподвижный и окутанный паром. Просто человек, жалкий и обнаженный, с трубочкой в руке и другой между ног. Мышцы обмякли. Бледная плоть собралась в складки морщин. Волосы слиплись прядями. Дональд свел руки Турмана, обмотал запястья веревкой. Отошел на шаг и уставился на морщинистые веки, высматривая признаки жизни.
Губы Турмана шевельнулись, разошлись и сделали пробный вдох. Дональд как будто наблюдал за оживающим трупом и впервые оценил чудо, творимое этими машинами. Он кашлянул в кулак. Турман шевельнулся, веки затрепетали. Из уголков глаз скатились капельки подтаявшей изморози, подарив ему немного ложной человечности. Морщинистые руки поднялись, чтобы стереть с глаз корочку льда, и Дональд знал, что сейчас чувствует Турман: веки не желают подниматься, как будто они срослись. Турман чуть простонал, борясь с веревкой. Он начал соображать чуть яснее и понял, что не все идет так, как следовало бы.
– Лежи спокойно, – велел Дональд. Он опустил ладонь на лоб старика и ощутил, что холод еще не покинул его тело. – Спокойно.
– Анна… – прошептал Турман.
Он облизнул губы, и Дональд осознал, что не принес горький напиток, не принес даже воды. Теперь у него уже не осталось сомнений, для чего он сюда пришел.
– Ты меня слышишь? – спросил он.
Веки Турмана снова затрепетали, поднялись. Зрачки расширились. Похоже, он пытался разглядеть Дональда – взгляд скользил по его лицу, постепенно узнавая и изумляясь.
– Сынок?.. – хрипло выдавил он.
– Лежи спокойно, – повторил Дональд, когда Турман повернул голову и закашлял в связанные руки. Потом уставился на обмотанные веревкой запястья, и на его лице отразилось непонимание. Дональд повернулся и взглянул на далекую входную дверь. – Мне надо, чтобы ты меня выслушал.
– Что здесь происходит? – Турман ухватился за край капсулы и попытался сесть. Дональд извлек из кармана пистолет. Турман ахнул, увидев черную сталь: ствол был нацелен на него. Его словно ошарашило, и после этого он лежал совершенно неподвижно. Их взгляды встретились. – Какой сейчас год?
– Еще на двести лет ближе к тому, когда ты убьешь нас всех.
Его трясло от ненависти, пистолет подрагивал. Дональд обхватил рукоятку второй рукой и чуть отступил. Турман был еще слаб и связан, но Дональд не хотел рисковать. Старик походил на свернувшуюся кольцами змею холодным утром. Дональд не мог не думать о том, на что тот будет способен, когда пригреет солнце.
Турман облизнулся и пристально всмотрелся в лицо Дональда. От плеч старика поднимались завитки пара.
– Анна тебе все рассказала, – сделал он вывод.
У Дональда возникло садистское желание сообщить ему, что Анна мертва. Хотя его и мучила совесть, он испытывал какую-то странную гордость и желание заявить, что обо всем догадался сам. Но вместо этого он просто кивнул.
– Ты должен понимать, что это единственный путь, – прошептал Турман.
– Есть тысячи путей, – возразил Дональд, перекладывая пистолет в другую руку и вытирая вспотевшую ладонь о комбинезон.
Турман взглянул на пистолет, затем осмотрелся – не может ли кто ему помочь? Помедлив, он сел. Из капсулы поднимался пар, но Дональд видел, что Турман начинает дрожать от холода.
– Я полагал, что ты пытаешься жить вечно, – сказал Дональд.
Турман рассмеялся. Еще раз осмотрел узел на веревке, взглянул на торчащую из руки трубочку с иглой.
– Просто достаточно долго.
– Достаточно долго для чего? Чтобы уничтожить человечество? Чтобы выпустить людей из одного укрытия на свободу, а потом сидеть здесь и убивать остальных?
Турман кивнул. Он подтянул ноги и обхватил щиколотки. Без одежды и гордо расправленных плеч, он выглядел худым и хрупким.
– Ты спас столько людей только для того, чтобы убить большинство из них. И нас в том числе.
Турман что-то прошептал.
– Громче, – велел Дональд.
Турман жестом показал, что хочет пить. Дональд продемонстрировал ему пистолет. Больше у него ничего не было. Турман постучал по груди, снова попытался заговорить, и Дональд настороженно подошел на шаг.
– Скажи – почему? – спросил Дональд. – Сейчас я здесь главный. Я. Скажи, или клянусь, что немедленно выпущу всех из укрытий.
Глаза Турмана превратились в щелочки.
– Дурак, – прошипел он очень тихо. – Они убьют друг друга.
Дональд слышал, как гудят вокруг остальные капсулы. Он шагнул еще чуть ближе, с каждой секундой обретая все большую уверенность, что поступает правильно.
– Я знаю, что ты думаешь о том, что они друг с другом сделают. И знаю об этой большой чистке. Перезагрузке. – Он ткнул пистолетом в грудь Турмана. – И знаю, что ты воспринимаешь укрытия как звездолеты, уносящие людей в лучший мир. Я прочитал все документы и файлы, к которым у тебя имелся доступ. Но вот что я хочу услышать от тебя, прежде чем ты умрешь…
У него внезапно ослабели ноги, а приступ кашля согнул пополам. Он стал нашаривать платок, но не успел прикрыть рот, и розовые брызги попали на серебристый металл капсулы. Турман молча смотрел. Дональд успокоился и попытался вспомнить, о чем говорил.
– Я хочу знать, ради чего столько мучений, – хрипло продолжил он. Горло его пылало. – Столько людей рождалось, проживало жалкую жизнь и умирало. А тех, кто оказался здесь, ты запланировал убить, не пробуждая их. Свою же дочь… – Он попытался разглядеть хоть какую-то реакцию на лице Турмана. – Почему бы не заморозить нас на тысячу лет, а потом разбудить? Теперь я знаю, что́ я помогал тебе строить. И желаю знать, почему мы не могли провести все эти годы во сне. Если ты хотел лучшего мира для всех, то почему бы не доставить нас туда? К чему столько страданий?
Турман не шелохнулся.
– Скажи – почему? – Голос Дональда дрогнул, но он сделал вид, что с ним все в порядке. И поднял опустившийся ствол.
– Потому что никто не должен знать, – отозвался наконец Турман. – Это должно умереть вместе с нами.
– Что именно?
– Знание, – ответил Турман, облизнув губы. – То, что мы не включили в Наследие. Способность убить мир нажатием кнопки.
– И ты думаешь, что люди не откроют эти знания снова? – рассмеялся Дональд. – Все эти способы самоуничтожения?
Турман пожал обнаженными плечами. Исходивший от них пар рассеялся.
– Со временем. Но это дольше, чем прямо сейчас.
Дональд указал пистолетом на капсулы вокруг:
– И поэтому все они тоже обречены. По твоему плану мы должны выбрать одно племя, посадить в один звездолет, а все остальные уничтожить. Такой Пакт вы заключили?
Турман кивнул.
– Что ж, кто-то нарушил ваш Пакт. И этот кто-то поставил меня на твое место. Теперь я здесь Пастырь.
Глаза Турмана распахнулись, а взгляд переместился с пистолета на именную табличку Дональда, прицепленную к воротнику. Стук его зубов смолк – у него отвисла челюсть.
– Нет, – выдавил он.
– Я никогда не просил об этой работе, – сказал Дональд больше себе, чем Турману.
Пистолет в его руке перестал дрожать.
– Я тоже, – возразил Турман.
И Дональд опять вспомнил о тех заключенных и охранниках. Сейчас он мог находиться в капсуле. И любой другой мог стоять здесь с пистолетом в руке. Это была система.
Он еще очень о многом хотел спросить и много чего сказать. Он хотел обратиться к этому человеку, что был для него почти отцом, и узнать, какой в том смысл, если отцы способны проявлять такую же жестокость, как и любовь? Хотел обвинить Турмана в том, какой ущерб тот причинил миру, но при этом Дональд понимал, что ущерб был причинен уже давно, причем необратимый. И наконец, какая-то его часть хотела умолять Турмана о помощи, освободить его, а самому занять его место, сжаться в капсуле и заснуть – та его часть, которая узнала, что быть военнопленным гораздо легче, чем конвоиром. Но наверху ждала его сестра. И вопросов у них накопилось достаточно. А в одном из укрытий неподалеку происходила трансформация, заканчивалось восстание, и Дональд хотел увидеть, чем это обернется.
Все это, и не только, промелькнуло в сознании Дональда. Уже совсем скоро Уилсон усядется за свой стол и может взглянуть на экран как раз в тот момент, когда на него будет выведено изображение с нужной камеры. И хотя рот Турмана уже приоткрылся, когда он захотел что-то сказать, Дональд понял: он совершил ошибку, разбудив его, чтобы выслушать объяснения. Здесь он почти ничего не узнал.
Турман подался вперед.
– Донни, – прошептал он.
И потянулся связанными руками к пистолету. Руки его двигались медленно и неуверенно, если и с надеждой – как решил Дональд – выхватить пистолет, то лишь затем, чтобы вставить ствол в рот и нажать на спуск, как сделал Виктор: такая печаль стояла в глазах старика.
Руки Турмана пересекли край капсулы и почти достигли пистолета. И Дональд едва не отдал ему оружие, лишь бы посмотреть, что он с ним сделает.
Но вместо этого он нажал на спусковой крючок. Пока не передумал.
Выстрел прозвучал чрезмерно громко. Блеснула яркая вспышка, грохот разнесся над тысячами спящих, и Турман рухнул обратно в гроб.
У Дональда задрожали руки. Он вспомнил свои первые дни в офисе, и все, что сделал для него этот человек, и ту их встречу в 2049 году, когда его наняли на работу, для которой у него едва хватало квалификации. Наняли для работы, смысла которой он сначала не мог понять. То первое утро, когда он проснулся конгрессменом и понял, что лишь горстка избранных стоит у руля могущественной нации, наполнило его смесью страха и гордости за свой успех. И все это время он был пациентом, который возводил стены собственной лечебницы.
На этот раз все будет иначе. На этот раз он примет на себя ответственность и поведет за собой людей, не испытывая страха. Он и его сестра. Они узнают, что́ в мире не так, и исправят это. Восстановят порядок во всем, что было изуродовано. В другом укрытии начался эксперимент, смена караула, и Дональд намеревался увидеть результат.
Он захлопнул крышку капсулы. На ее блестящей поверхности остались розовые пятнышки. Дональд кашлянул и вытер рот. Сунул пистолет в карман и зашагал к выходу. После совершенного у него бешено колотилось сердце. А капсула с мертвецом внутри негромко гудела.