Но это право старых хитрецов —

Плестись и мешкать, корча мертвецов.

– Ты сам понимаешь, что предлагаешь нам сделать?

Нокс посмотрел на Маклейн, стараясь выдержать взгляд ее мудрых глаз. Эта маленькая женщина, руководившая всем производством запчастей для укрытия, казалась личностью на удивление внушительной. У нее не было широченной грудной клетки или густой бороды, как у Нокса, и запястья у нее едва превосходили по толщине два его пальца, но она обладала огромным опытом многих прожитых лет, из-за которых Нокс ощущал себя рядом с ней всего лишь подмастерьем.

– Это не восстание, – повторил он. Запретные слова теперь дались ему легко. – Мы наводим порядок.

Маклейн фыркнула:

– Не сомневаюсь, что это же говорили и мои прапрадеды.

Она отвела назад пряди седых волос и всмотрелась в разложенный на столе чертеж. Маклейн вела себя так, как будто знала, что Нокс не прав, но все же решила ему помогать, а не мешать. «Наверное, причина в ее возрасте, – подумал Нокс, глядя на ее розовую макушку, просвечивающую сквозь волосы, такие седые и тонкие, что они напоминали стекловолокно. – Возможно, проведя в этих стенах достаточно времени, человек смиряется с мыслью, что лучше уже никогда не будет, да и изменится мало что. Или постепенно теряет надежду – единственное, что стоит хранить».

Нокс посмотрел на чертеж и разгладил складки на бумаге. Он неожиданно понял, как выглядят его руки, какие у него толстые пальцы с въевшейся в кожу смазкой. Возможно, Маклейн воспринимает его как ворвавшегося к ней грубияна, с головой, полной заблуждений относительно справедливости. Он понял, что она достаточно стара, чтобы считать его вспыльчивым юнцом, хотя он видел себя старым и мудрым.

Одна из дюжины собак, живших здесь среди бесконечных рядов полок, недовольно заворчала под столом, как будто военный совет нарушил ее сон.

– Думаю, нужно исходить из того, что в АйТи знают о назревающих волнениях, – сказала Маклейн, проводя рукой по чертежу.

– Почему? По-твоему, мы поднялись сюда недостаточно осторожно?

Она улыбнулась:

– Не сомневаюсь, что осторожно, но лучше думать так, чем предполагать обратное.

Нокс кивнул и прикусил клочок бороды под нижней губой.

– Сколько времени понадобится остальным механикам, чтобы подняться сюда? – спросила Маклейн.

– Они выйдут около десяти вечера, когда свет на лестнице приглушат на ночь, и доберутся к двум, самое позднее к трем. Они будут сильно нагружены.

– И ты считаешь, что дюжины оставшихся хватит, чтобы все внизу работало без проблем?

– До тех пор, пока не случится серьезной поломки, – да. – Нокс почесал затылок. – Как думаешь, на чью сторону встанут носильщики? Или люди из середины?

Маклейн пожала плечами:

– Середина по большей части стремится наверх. Я это знаю, потому что провела там детство. Они поднимаются, чтобы посмотреть на внешний мир, и едят в кафе так часто, как только могут. Но вот верхние – другой вопрос. Думаю, на них у нас больше надежд.

Нокс не понял, правильно ли ее расслышал, поэтому попросил:

– Повтори.

Она посмотрела на него. Нокс почувствовал, что собака прижалась к его ботинкам в поисках то ли компании, то ли тепла.

– А ты сам подумай. Из-за чего вы настолько возмущены? Потеряли хорошего друга? Такое часто случалось. Нет, из-за того, что вам лгали. И верхние ощутят это еще острее, уж поверь. Они живут, видя тех, кому солгали. Наиболее упертыми станут люди из середины, которые стремятся наверх, ничего не зная, и смотрят на нас, нижних, без сочувствия.

– Так ты считаешь, что наверху у нас есть союзники?

– Да, но такие, до которых мы не можем добраться. И им не повредит немного убеждения. Яркая речь вроде той, какой ты отравил моих людей.

Она одарила его редкой улыбкой, и Нокс невольно просиял в ответ. В тот момент он мгновенно понял, почему подчиненные Маклейн настолько ей преданы. Это было сродни его собственному влиянию на людей, но основывалось на другом. Нокса в механическом побаивались и хотели чувствовать себя в безопасности. А Маклейн люди уважали и хотели чувствовать, что их любят.

– Проблема заключается в том, что от АйТи нас отделяют средние этажи. – Она провела рукой по схеме. – Поэтому нам нужно пройти их быстро, но без драки.

– Я-то думал, что мы просто рванем наверх перед рассветом, – пробурчал Нокс. Он подался назад и взглянул на собаку под столом. Та сидела на его ботинке и смотрела на него, по-дурацки высунув язык и помахивая хвостом. Нокс видел в животном только машину, которая ест и выдает дерьмо. Мохнатый кусок мяса, который ему не позволяют съесть. Он отпихнул эту мерзость ботинком. – Проваливай, – велел он.

– Джексон, ко мне. – Маклейн щелкнула пальцами.

– Понять не могу, зачем вы их здесь держите, и еще меньше – зачем разводите.

– И не поймешь, – огрызнулась Маклейн. – Они для души – для тех из нас, у кого она есть.

Он поднял глаза – проверить, всерьез ли она говорит, – и увидел, что ее улыбка стала более ироничной.

– Что ж, когда мы наведем здесь порядок, я добьюсь лотереи и для них. Чтобы держать их численность под контролем. – И он ответил Маклейн такой же язвительной улыбкой.

Джексон заскулил, но успокоился, когда Маклейн наклонилась и погладила его.

– Будь мы столь же верны друг другу, как собаки, восстание никогда бы не понадобилось, – заметила она, пристально глядя на Нокса.

Тот отвел взгляд, не желая соглашаться. В механическом за прошедшие годы тоже жило несколько собак, и этого ему хватило, чтобы понять: некоторые его люди тоже так считают – в отличие от него. Он всегда удивленно качал головой, глядя на тех, кто тратил заработанные тяжким трудом читы на еду, от которой будет толстеть несъедобное животное. Когда Джексон подошел к нему под столом и потерся о колено, поскуливая, чтобы его погладили, Нокс упорно держал руки на столе.

– Для такого подъема нам нужен отвлекающий маневр, – сказала Маклейн. – Нечто такое, что уменьшит количество людей на средних этажах. Неплохо бы выманить большинство из них и отправить наверх, потому что мы поднимем шум, двигаясь толпой.

– Мы? Погоди, ты разве собираешься?..

– Если пойдут мои люди, то, разумеется, пойду и я. Я уже больше пятидесяти лет карабкаюсь по лесенкам на складе. Полагаешь, я не одолею несколько лестничных маршей?

Нокс не думал, что она не сможет их одолеть. Джексон постукивал хвостом по ножке стола, высунув морду и глядя на него с глупым выражением, присущим его породе.

– Может, имеет смысл заваривать двери по пути наверх? – предложил Нокс. – Пусть посидят внутри, пока все не закончится.

– А что потом? Просто извиниться? А если на это уйдет несколько недель?

– Недель?

– Ты ведь не думаешь, что все окажется настолько легко? И достаточно будет промаршировать наверх и перехватить бразды правления?

– У меня нет иллюзий насчет того, что будет дальше. – Нокс показал на дверь ее офиса, за которой находились мастерские. Оттуда доносился шум работающих станков. – Наши люди сейчас делают снаряжение для войны, и я намерен его использовать, если до этого дойдет. Я с радостью соглашусь на мирную передачу власти. Меня удовлетворит, если Бернард и несколько других отправятся на очистку, но я никогда не боялся запачкать руки.

Маклейн кивнула:

– Пока что мы оба чисты…

– Чисты как стеклышко.

Нокс хлопнул в ладоши – у него родилась идея. Джексон шарахнулся от резкого звука.

– Придумал. Отвлекающий маневр. – Нокс показал на нижние этажи механического на схеме. – Что, если Дженкинс устроит каскадное отключение электричества? Мы можем начать несколькими этажами выше. Или, еще лучше, с ферм и столовых. Свалим все на недавний ремонт генератора…

– И ты полагаешь, что середина опустеет? – прищурилась Маклейн.

– Да, если средние захотят горячего обеда. Или им придется сидеть в темноте.

– А я думаю, что они выйдут на лестницу и станут сплетничать и гадать, что это за суматоха. И у нас на пути будет еще больше народу.

– Тогда мы им скажем, что идем наверх устранять проблему!

Нокс ощутил нарастающее отчаяние. Проклятый пес снова сидел на его ботинке.

– Наверх, чтобы устранить проблему? – Маклейн рассмеялась. – Скажи лучше, когда в последний раз такое имело смысл.

Нокс подергал себя за бороду. Он не мог понять, откуда взялись сложности. Их было много. Они целый день готовились и делали оружие. Они настучат по головам этим компьютерщикам, жалким коротышкам вроде Бернарда, которые только и умеют, что просиживать задницы и долбить по клавишам, как секретарши. Им нужно лишь подняться и сделать это.

– Есть идеи получше? – осведомился он.

– Нам необходимо все время помнить о последствиях. Что произойдет, когда вы забьете несколько человек насмерть и кровь начнет капать через решетки? Ты хочешь, чтобы люди жили в страхе, что подобное повторится?

– Я хочу, чтобы пострадали только те, кто лгал. Это все, чего хочет любой из нас. Мы все жили в страхе. В страхе оказаться снаружи. В страхе стать чистильщиком. Боялись даже говорить о лучшем мире. И все оказалось ложью. Система была устроена так, чтобы заставить нас склонить головы и смириться с ней…

Джексон гавкнул и стал поскуливать, мотая по полу хвостом, похожим на шланг с забившимся соплом.

– Думаю, когда мы сделаем дело, – продолжил Нокс, – и начнем говорить об использовании наших знаний и технологий для исследования мира, на который мы прежде лишь смотрели, это кого-нибудь вдохновит. Черт, даже я чувствую надежду. Неужели ты ничего не ощущаешь?

Он опустил руку и почесал голову пса – тот сразу затих. Какое-то время Маклейн смотрела на него, потом кивнула, соглашаясь.

– Мы пойдем, когда отключат свет, – окончательно решила она. – Сегодня вечером, прежде чем вернутся разочарованными те, кто ушел посмотреть на результаты очистки. Я поведу отряд со свечами и фонариками, пусть это выглядит как добровольная миссия, возглавляемая снабжением. Ты пойдешь через два часа с остальными. Посмотрим, сколько мы сможем пройти, прикрываясь байкой о ремонте, прежде чем столкнемся с проблемами. Надеюсь, очень многие останутся наверху или вернутся ночевать на средние этажи слишком уставшие после восхождения, чтобы обращать внимание на суматоху.

– В начале ночи движения будет меньше, – согласился Нокс. – Возможно, мы не наткнемся на большое сопротивление.

– Нашей целью будет атаковать АйТи. Бернард все еще играет в мэра, так что его, вероятно, там не окажется. Но или он придет к нам, или мы поднимемся за ним, как только тридцатые окажутся захвачены и усмирены. Не думаю, что он будет серьезно сопротивляться, когда его этажи станут нашими.

– Согласен, – сказал Нокс. Хорошо было иметь план. И союзника. – И знаешь… спасибо за все.

Маклейн улыбнулась.

– Ты толкнул неплохую речь для смазчика. И кроме того, – она кивнула на пса, – ты понравился Джексону, а он почти никогда не ошибается. Во всяком случае, в людях.

Нокс посмотрел вниз и понял, что до сих пор чешет лохматого дурачка. Он отдернул руку. Пес задышал, приоткрыв пасть и глядя на него. В соседнем помещении кто-то рассмеялся, приглушенные голоса механиков смешивались с голосами снабженцев. Помимо смеха, Нокс слышал, как гнут стальные прутья, как куют металлические полосы, делая их острыми, как машины для изготовления заклепок штампуют пули. И понял, что́ Маклейн подразумевала под верностью. Он увидел ее в глазах глупого пса – ради него тот сделает что угодно, нужно лишь попросить. И бремя ответственности сдавило ему грудь. Ответственности за всех, кто испытывал такие же чувства к нему или Маклейн. Нокс решил, что тяжелее этого бремени нет ничего.