С бровки сыпалась глина
На головы ополченцев
Цевница незримая или пули
Пели – стал оседать – угодила
Дали помутнели – будто бы зима
Машину не стали останавливать —
Ветром пронесло – проскочила
Ласково убеждала жена но
Нож лежал – и дыня на клеенке
Склеены губы – хочу пить
Петь умеют лишь «Катюшу»
Шуток пули не понимают
Мается как прежде животом
Дом белеет в куще – снайпер там!
В спертом воздухе висит штукатурка
Карий глаз и побелела борода
Дарил ей и кольца и сотни
Отнимал срывал у русских женщин
—Уйди щенок! – ножом ее убил
Белеет неподвижное веко
Ковер еще привез на «Москвиче»
Вечерняя прохлада повеяла
Аллах смотрел с вершин окрестных гор
Горело что-то поблизости
Стихи про себя читал командир
Дюраль блестел – подбитый вертолет
Лето – цветы и полынь везде
Здесь где кончается земное
Ноябрь – и сумерки с утра
Трасса пролегла туда к горам
Раму открыла – смотрит в ночь
Ночевать придет или где?
Девушка при свете оранжевой
Войско движется в темноте
Тесно вдвоем на раскладушке
Ушко и шея и грудь – губами
МИГ пикирует свист нарастает
Настает истина… Волна взрыва…
Розовое – фонариком: труп
Тряпки щепки – земля комьями
В яме оказались девушка и друг
Ругается в трубку: опять промазали
В зале награждали – не шепни
На лепнине – белый свет – тишина
Наши бомбили своих – как вспомнишь
Ниша – там безносая безглазая
Лазая всюду бегали по мрамору
Руки отдельно живут
В утро въезжал БТР
Трудно собираются – родня
Няня плачет – девочкой качала
Человек пришел сказал беда
Далеко в ущелье всадник скачет
Четкая снежная линия – горы
Загорелое смелое лицо из-под
Исподлобья на милого глядя
Дядя с материнской стороны
Нытик такой – и супруга тут
Тутовое дерево солнце печет
Отчего ни мамы ни сестер?
Стерпишь говорят и не такое! боль
Больше не станет – и так до небес
Беспечно какая-то птица кричит
Кречет – слепящая точка
Очки бы – не разглядеть
Дети поют – вот и сестра
Трамвай – соскочил на ходу
Духи ей подарил «Сирень»
Сарай в который затащил
Щель в которой светило солнце
Цель в которую попал
Палка которой грозил сосед
Сетка маскировочная на головами
Минута которая стала ничем