Толпа румяных клоунов кувыркается на арене. Это прыгает толпа метафор, кувыркается одно и другое. И вдруг – нечеловеческие страшные лица – не лица – компьютеры, которые почему-то «зеленопятые какаду и какадушки» и меняют карате на эгалите. Толпа парадоксов – и все говорят разом. Вот какое впечатление, да не впечатление – а суть. Логика такова: начинает речь с важностью Учителя Жизни – и сам не знаешь как – на трибуне – уже пестрый скоморох и выплясывает, выкрикивает давнее, издревле сочиненное: «А гость на радость ли? Рвач-зубодерга-демагог, разлетись». И пошло-поехало: «просишь хоть в пропасть, хоть в проседь». И там уже ЭВМ-логика, но как вслушаешься, тоже какая-то странная: по звучанию, по созвучиям, по интонации. В общем, настоящая современная поэзия. Вся из сюрпризов, звучит оптимистично и мистично, повествует о страшном и неведомом. Такова поэзия Льва Кропивницкого, признаюсь, довольно близкого мне поэта. И тоже многоголосье. Только не люди у него говорят, а скорее нелюди, изнутри – духи еще не воплотившиеся, развоплощающиеся и т. д. Потому и говорят недомолвками и парадоксами. И поэт бродит в мире своего подсознания как в знакомом, но таинственном городе. Из-за каждого угла может такое выскочить! Из полуподвальных окон тянутся женские, детские ручонки и хватают за брючины, за ноги. А в полумраке подъездов маячат манящие неясные фигуры… Я бы сказал, что это поэзия-детектив. Поиск? Может быть, Абсолюта. Но об этом – о главном здесь не говорят. Чувствуют, но не говорят. Многое я бы еще мог сказать о поэзии такого рода, потому что я и сам занят тем же, теми же поисками. Вот пока – этюд, набросок… И еще особенность. Каждый раз стихи Льва Кропивницкого я читаю как новые тексты – с новым содержанием. Видимо, там его много.