Не знаю, каким образом я стал облаком. И образом какого животного или существа я кажусь снизу с земли. Я только чувствую, как ветер обшаривает меня бесцеремонно, разрывает мою легчайшую влажную плоть и сквозь дыры просвечивает синее. Так видно какому-нибудь мальчишке, который лег навзничь на теплой ребристой крыше и забыл себя в небе.

Слабо ощущаю их, рядом плывущих. Они задевают меня призрачными краями. Снизу видно, как ватный слон хоботом зацепил длиннохвостую пантеру. Теперь они перемешиваются и превращаются в единого крокодила, ноги которого вытягиваются по-тараканьи. И это уже облачный всадник. И все это небесное представление, все – для одного мальчишки, растянувшегося на спине.

Смешивание, набухание, разрастание. Где-то там на периферии блеснуло, озаряя глубокие янтарные галереи всей нашей кучевой громады. Плоть моя тяжелеет, холодеет – и полетели свинцовые капли, все чаще, все быстрее. Долина внизу задымилась. Там разразился ливень. Люди – черные жалкие фигурки побежали, спасаясь. Мальчишка кубарем скатился с крыши.

А я? Поредев и полегчав своей тканью, становлюсь разноцветным: прошлое мое окрасилось красным, правая рука – оранжевым, печень – желтым, волосы – зеленым, чувства – голубым, мысли – синим и будущее звучит фиолетово – в звезды.

Что это за мост сверху пронизывает меня и падает на долину? Отсюда мне видно радужную поляну. Там босиком скачет мальчишка и выкрикивает считалку: «Облака! Облака! Капель целая река!»

Дождь мгновенно кончается. И задувает порывистый ветер. Он треплет мое одеяние, истончается белое рубище. Без боли мирно истаиваю. Скоро от меня не останется и следа в ясном после дождя небе. Вечерняя звезда еще намеком.