Он явно был королем бомжей: шляпа набекрень, седина, рваные джинсы, туфли, тускло поблескивающие – все-таки от него несло сладким и затхлым: запах давно немытого тела. И заросший пестрыми клочьями затылок тоже выдавал его – с головой, как говорится.

Она была девушка с вокзала.

– Где ты живешь?

– Выше.

– На чердаке?

– Еще выше, – он показал на неясную проплешину света в темном небе там над крышей.

– Шутишь?

– Возьмешь две бутылки, приглашаю, сейчас и поедем. Ко мне, в резиденцию.

Действительно, на чердаке он зажег свечку, как Гаврош внутри слона, обнаружилась лесенка вверх в какое-то еще помещение.

Поднялись, озарилась зыбким и темным светом – скорее всего кабина с двумя окнами, внутренность башенки. В остальном все было обыкновенно. На полу лежал продавленный матрас в цветочек, как только затащил. На стуле – кипой иллюстрированные журналы с помойки.

Вместо пепельницы – здоровенная банка из-под краски и бутылки…

Потом она смотрела. Вниз на вокзал: ряды фонарей по перронам. Электронные часы наравне светятся, и погоду показывают. 15 градусов. Тепло. Дальше теснились крыши и деревья, тускло золотилась луковица церкви. Свет затененной луны исподволь скользил по ней. И вдруг она вспыхивала (блаженное чье-то воспоминание).

Снова посмотрела вниз и увидела: тоненькая фигурка скользит к стоянке такси. Вот ее платок на плечах, и пальто узнать можно. Да это же она сама. Сейчас подойдет к хозяину, делиться будет с толстомордым. Жалко себя стало. И денег жаль. Крикнуть бы: «Иди сюда, дура!» Не услышит отсюда. А вон и электричка, последняя, как раз до Петушков довезет.

Слезы текли из ее размазанных глаз, оставляя следы на щеках. Он был галантен – король бомжей. И налил вина полную пивную кружку (украденную).

– Раньше, – рассказывал он, – здесь сидел пулеметчик.

– А зачем? – улыбнулась сквозь слезы.

– Рассказывают, вся Москва была поделена на секторы, секретно.

Чтобы все простреливалось насквозь. Всюду были башенки, отдельные секции чердаков, окна на верхних этажах оборудованы.

И когда праздник или какой-нибудь Кастро приезжает, здесь пулеметчика сажали.

– Кого расстреливать?

– Ну, вы, нынешние, ничего в политике не смыслите.

– На хуя она нам нужна? Всё надоело.

– А если покушение или еще что-нибудь. Вот он тут и сидел. И бутылка спирта сбоку – положено было для бодрости. Один бывший летчик мне рассказывал. Чуть что… —

Король показал: он оперся локтями о подоконник и затрясся, застрочил: тра-та-та-та-та!

– А сейчас мы живем – кому жить негде. Эх, был бы я этим пулеметчиком…

– Хорошо у тебя в замке. А мне еще работать. Не буду сегодня. – сказала она решительно.

– От толстуна попадет.

– Ну и пускай.