Трубка пахла

крепко и приятно —

старый холостяк

в тазу стирал носки

Чисто выбрит —

аккуратность

и в бедности

На фотографиях —

дамы с зонтиками

бородатые мужчины

гимназисты

по стойке смирно —

и росчерком

фотограф Губерман

Книги в переплетах

с золотым обрезом —

им я верил

более всего

НАРОД И ПАРТИЯ ЕДИНЫ

во мгле светилось —

Рассказывал об Анненском

о Блоке —

как будто мы

на набережной в Ялте

Сияет солнце

на толпу из чесучи

на кружевные зонтики —

– Кто? Кто?

К приезжей барышне

он обратился: жопа —

естественно

та страшно покраснела

А может к жопе

обратился: барышня —

та тоже покраснела до ушей

Ах Антон Павлович

такой шутник!

Мимо шли в дожде

перекошенные ветром —

как из газеты предвоенной —

прислушивались

слышали конечно

Однажды ночью

постучали в двери —

и он исчез

Тайга влезала

в ночные окна

остро пахло

горящею щепой

Трещало

падающее дерево

И прыгала

немецкая овчарка

В просвете —

над сопками

летящий самолет

В бараке

соблюдая аккуратность

он брился каждый день

перед осколком —

поджаты губы

сизая щека —

дворянская…

рассказывал о Ялте

В Петербурге

стирал в тазу

портянки и платки

И слава Богу был