Саша увидел его, то есть ее, в кафе.

– Смотри, дед, это ящер, – прошептал он. – Динозавр.

Я не удивился. После новой американской кинокартины Париж наполнился доисторическими чудищами: в витринах магазинов, ресторанов, на рекламах и вообще повсюду. В прошлый мой приезд Париж был желто-зеленого цвета и только что не прыгал по-лягушачьи. Лягушек и сейчас можно встретить, но без прежнего восторга.

– Где? – спросил я.

– Вот, за столиком, – показал внук.

– Во-первых, это женщина, а не динозавр, – возразил я, – а во-вторых, это Дина, моя знакомая. Привет!

Дина обрадованно закивала нам. В своем умопомрачительном пиджаке в черно-белую клеточку, длинная, в сапожках из крокодиловой кожи и с такой же сумочкой, она действительно была похожа на большую ящерицу. Продолговатое увядшее, покрытое легкой сеткой морщин лицо дополняло сходство.

Я заказал себе пива, Сашке – бутылочку оранжа. Мы с Диной оживленно беседовали, конечно, об общих знакомых, естественно, о давних знакомых. Как, кто с кем, когда, почему, куда уехал, как теперь, не вышло, бодрится, бедняга.

Сашка глядел на Дину большими глазами.

– А вы из какой эпохи? – неожиданно спросил он.

– Из какой эпохи, малыш? – изумленно поднялись нарисованные брови. – Хм, видимо, из той же, что и твой дед.

– Нет, что ты, – поспешил я, – ты прекрасно выглядишь.

– Действительно, – грустно улыбнулась Дина. – Мы им кажемся мастодонтами.

– Вы – добрый динозавр, – проницательно произнес внук.

– Динозавр? – растерянно заморгала она.

– Вот почему тебя зовут Дина! – засмеялся я.

Она помолчала немного.

– А что, может быть, вправду я теперь Дина-динозавр? Не возражай.

Она первой поднялась и вышла из кафе. Я смотрел ей вслед и думал, что впервые вижу динозавра с такими долгими красивыми лодыжками и походкой манекенщицы. Все-таки она была определенно более человеческим существом, чем те, о которых мы с ней перед тем говорили. Вот уж где когти и зубы, броня и зубцы. Ударом сильного хвоста они перешибут любую репутацию, сломают любую судьбу. Что делать, борьба за выживание в сильно похолодавшей обстановке. Бронтозавры. Те, кому удалось зацепиться, держатся изо всех сил.

Видимо, я произнес последние слова вслух, потому что внук сказал:

– А бронтозавры не живут на деревьях.

– Ну да, броненосцы, – рассеянно ответил я.

– И броненосцы не живут.

– Тогда ленивцы живут.

С этим Сашка был согласен. А я подумал: «Ленивцы вообще всюду живут: и во Франции, и в Германии, и в Америке, если на «социале». А в Берлине у меня живет друг-толстяк, поэт, добродушный ленивец. Позавидуешь. Живет и в ус не дует, конечно, если у ленивцев есть ус.