Мы с приятелем идем вдоль галереи напротив Лувра, сувенирные лавчонки на каждом шагу.

– Смотри, какая большая женщина.

– Могучая и кучерявая, как негр.

– Как она жадно глядит на всю эту мишуру!

– Из Италии прикатила, наверно.

– Скорее из России, из Одессы откуда-нибудь!

– Продавцы только что не хватают ее за руки.

– Да она со всем своим удовольствием.

– Есть, нырнула в пещерку. Посмотрим…

– Выходит.

– Молодец, из ушей торчит по медной Эйфелевой башне.

– А в руке сумка: вышит музей Помпиду.

– Этот китаец просто тащит ее в свой магазинчик.

– Это вьетнамец.

– Смотри, она не смущается. Она натянула на себя широкую разрисованную майку: Елисейские Поля. Прямо поверх свитера.

– Хорошая подставка для Елисейских Полей. Просто все кипит и дышит.

– Ей жарко. Обмахивается Триумфальной аркой – репродукцией.

– Смотри, она покупает и покупает. Серебряный Сакре-Кёр в виде подвески для ключей. Вандомская колонна, мраморная, для карандашей. А это Дом Инвалидов с открывающимся золотым куполом. По-моему, пепельница.

– Или плевательница.

– Когда она успела переодеть юбку? Смотри, выпуклый мощный зад прикрывает, волнуясь, вокзал Сан-Лазар.

– Гляди, она выше всех.

– Она растет, ей приходится нагибать голову под сводами галереи.

– Она не умещается. Она сует свою мясистую ручищу в двери сувенирной лавчонки и захватывает горстями всю эту металлическую и пластмассовую мелочь.

– Продавцы суетятся где-то между ее ног.

– Они в экстазе.

– Они что-то выкрикивают.

– Она шагает через поток автомобилей.

– Они, пренебрегая опасностью, бегут, лавируют и суют ей, цепляют на нее, бросают вслед значки, часики, клипсы, шарфы, платки, пончо и все, все…

– Зачем они это делают? Что с ними?

– Эта огромная женщина…

– Кто она?

– Эта женщина – Париж.

– А они?

– А они парижане.