Метадон я купила у Володи, нарколог, работает в лаборатории и сам употребляет лекарства, привык. Элегантный, можно сказать. несколько старше своих лет, я всегда думала, что ему к пятидесяти, брюшко торчит и рубашка внизу под галстуком расстегнута, неухоженный, видно. Приятный мужчина, что говорить, только дорого берет.

– Осторожнее с ним, Аллочка. Новый вид, всех побочных действий еще не знаем. Сам, честно скажу, не пробовал. Может, это уже и не метадон вовсе.

– Мне – одному старому человеку, дяде, очень просил. Умирает от рака. Пусть себя в раю хоть в последние дни почувствует.

– Смотри, дозу минимальную сначала. Привыкание большое.

– Что я, не врач?

Зачем мне ему говорить правду! Принесла домой. Андрей дома уже.

– Что, спрашиваю, не в издательстве?

– Носатый выгнал. Заорал: «Чтобы памяти о тебе не было!»

Да там меня никто и не помнит, будто никогда не работал. Смешно.

Огорчило меня это. Последнее время ожидала подарочка вроде этого, что от себя таить. Бегает по бабам, а там его терпи. «Дам, думаю, сегодня же, чтобы дома сидел».

– Видишь, какой тебе никчемный супруг достался. Ничего. последний день тебе терпеть.

– А завтра что?

– Завтра в Музей Востока пойду. Такую командировку предлагают! Такие деньжищи!

– Куда?

– Кажется, в Сингапур.

– Тебе? Не верится.

– Увидишь. Сразу весь твой узел развяжется. Уж не знаю как, но станет тебе хорошо и спокойно, так я думаю.

«Командировка, деньги, другая подхватит, китаянка – они высокие в брюках… Нет, сейчас же дам, чтобы ко мне вернулся».

– Выпил бы я сейчас.

– Вот тебе слабое снотворное.

– Что это?

Сказала, что в голову пришло:

– Нозепам.

– Нозепама – таблеток шесть, одна мне как мертвому припарки.

Не успела я рта разинуть, сгреб всю пачку и выпил. Расслабился, присел на наш диванчик и говорит сонным голосом:

– Потерпи до завтра… Я в такую… в такую командировку отправлюсь… может, никогда не вернусь… – запрокинулся и захрапел.

Я сначала внимания не обратила: уснул мужик неудобно, храпит, дело обыкновенное. Смотрю, дергаться стал во сне, как щелкунчик. Судороги, этого мне еще не хватало. Отвернулась на минуту к аптечке, а он как грохнется на пол! Рот разевает – воздуху ему не хватает, почернел. Господи, думаю, сейчас он у меня здесь кончится. Подушку под голову, а сама звоню – «скорую» вызываю. «Скорей, говорю, скорей! Человек умирает!» А от чего умирает? От таблеток моих умирает! Сама виновата.

Сижу, как кукла, в ступоре. Скорую жду. Откроют следствие – криминал. Володю в эту историю втянула, хороший человек пострадает.

И вдруг как ударило меня. Встрепенулась. Это же мой, родной, весь привычный и душой, и телом, кровиночка моя! Потащила его в ванную за ворот – тяжелый какой стал, голова мотается, локтями о дверные косяки стукается, башмаками не умещается. Втянула кое-как, подняла на край ванны, расстегнула рубашку до пояса. Ножа под рукой не было – стала зубной щеткой зубы разжимать, она и сломалась. Тут пчелкой зазудел звонок в передней. Наконец-то приехали.