Собственно, к «васильевцам», то есть к последователям такого самобытнейшего человека и философа как Саша Васильев, относят себя двое: поэт Геннадий Айги и художник Володя Яковлев. Мне кажется, это пребывание в особом светлом и детском, как бы наркотическом мире. Во всяком случае между ними есть сходство, недаром рисунками В. Яковлева Айги украсил одну из своих книг, изданных на Западе.

Долгое время Айги работал в музее Маяковского, когда он еще был на своем старом месте возле Новоспасского монастыря. Изучение футуристов, Крученыха в частности, мне думается, повлияло на поэзию самого Айги. Но я не хотел бы заниматься здесь критикой, просто хочу начертить портрет поэта. Айги жил и работал многие годы, не думая о печати и публичных выступлениях. И нашлись люди, которые сумели оценить его поэзию. Почтенный профессор Вольфганг Казак собрал и издал в Кельне стихотворения поэта в 1975 году. Потом стихи были изданы в Чебоксарах. В 1982 году наиболее полное собрание стихотворений вышло в Париже, называется оно «Отмеченная зима». Стихи отличаются крайней сжатостью и оригинальностью. Отмечены рядом международных премий. Но почему-то все тамиздат, а здесьиздат – разве только друг его и издатель Сергей Ниточкин выпустил прекрасную дорогую книгу (537 экз., издательство «РАРИТЕТ», 1993 г.): Айги и художник Вулох – вместе под одной обложкой (совсем недавно вышли еще две книги поэта: «Ветер по травам» и «Тетрадь Вероники»).

Я знаю Айги издавна и почему-то запомнил давнюю-давнюю зиму, когда мы ездили к нему в деревню, которая находилась на краю прежней Москвы возле «Мосфильма». Тогда был очень глубокий снег, и мы возились и швыряли друг друга в снег как дети. Айги жил в избе, за окном чернел сад. К нему тогда приехала сестра, то ли немая, то ли по-русски не говорила.