Берриман и Бакстер,

Пенн, что не тратит слов,

Малыш и старый Мидлтон —

Пять дюжих молодцов

Толпились у курятника,

Орали во всю мочь.

Но умница Чернушка

От них умчалась прочь.

Они за ней гонялись

По всем дворам соседним —

Бакстер мчался первым,

Мидлтон – последним.

А я сидел – овсянку ел

С горячим молоком,

Когда она, кудахча,

Ко мне влетела в дом.

И я сказал приветливо:

«Как можется, соседка?

А то поклюй овсянки».

– Ох, недосуг мне, детка!

«Да, говорю, я видел все.

Давай-ка мы обсудим,

Что нужно им от курочки —

Свирепым этим людям?»

Чернушка отвечала,

Головку наклоняя:

– Они хотят, чтобы яйцо

На Пасху им снесла я.

Ну, были б эти люди,

Допустим, короли

Или хотя бы заплатить

Два пенса мне могли!

Я ей сказал: «Я не король,

Но у меня – корона,

Когда я ловко заберусь

В густую крону клена.

Могу я строить рожи,

Считать до десяти,

Попробуй-ка яичко

На Пасху мне снести».

– А чем ты мне заплатишь?

И я сказал: «Соседка,

Возьми мое спасибо —

Вот редкая монетка!

А хочешь, с Винни Пухом

Тебя я подружу

И на ноге царапину

Тебе я покажу».

– Потом отдашь спасибо,

Заранее не надо.

А на твою царапину

Взглянуть я буду рада.

Над ней, чтоб не болела,

Я помашу крылом

И может быть взаправду

Ты станешь королем.

Солнце сушит лужи,

Значит скоро Пасха —

И яйцо мне будет,

Пестрое, как сказка.

Встану рано утром,

Выйду на крыльцо,

А на ступеньке – светлое

Пасхальное яйцо.

Берриман и Бакстер,

Пенн, что не тратит слов,

Малыш и старый Мидлтон —

Пять дюжих молодцов

Стояли у сарая,

Молчание храня…

Но Чернушка была так занята,

Чернушка была так занята,

Так занята, так занята —

И снесла яйцо для меня.