Еще пел соловей в бледных зарослях мая

комары уже открыли пляжный сезон

на заливе

Ты брился отдувая щеку в зеркало

подкручивая победные усики

ты душился пачулями

и был глубоко и серьезно несчастлив

Она шла и шла по чуть заметной тропинке

расталкивая коленями тяжелый шелк платья

не хотела слушать никаких объяснений

и не успевая сам за собой

ты спешил впереди себя

за взволнованным демоном цвета морской волны

даже схватил ее за руку

нетерпеливо отдернула

отмахнулась от комара

локоть заехал тебе в лицо

было неловко и больно

она сердилась

все было кончено

Револьвер был чужой и тяжелый

как амбарный замок с ключом

но что делать! —

во всех столичных газетах

уважающая себя публика

стрелялась только из американского

          СМИТА И ВЕССОНА

и представив себе ее слезы (будешь! будешь!)

допускаю ты застрелился

ведь когда я встал со скамейки

ты остался на ней полулежа

куколкой – раскрытой оболочкой

Колыхаясь на ветру блестящей тканью

шли из Хельсинки длинные фургоны – машины

время здесь пронизывало время

(крики лыжников их быстрые тени)

…и полней блаженство возвратиться

возвратиться чтобы застрелиться