Каждое утро Ун принимался за поиски утерянного следа. Женщины доверчиво следовали за ним. Сын Быка понемногу осваивался со словами и жестами своих новых союзниц, которые называли себя волчицами. Сила и быстрота уламра изумляли женщин; они восхищались его оружием, особенно копьями и дротиками, которые могли поражать врагов на расстоянии. Ослабевшие от неудач и несчастий, они смиренно теснились вокруг могучего незнакомца; им нравилось повиноваться ему. Ун понимал, что такими помощниками не следует пренебрегать. Четыре женщины были более крепкими, ловкими и быстрыми в беге, чем Зур. Все отличались неутомимостью и выносливостью. Женщины, имевшие маленьких детей, легко носили их на спине целыми днями.
Если бы не потеря друга, Ун чувствовал бы себя вполне счастливым, особенно по вечерам, во время стоянок. Всякий раз, когда он извлекал из своих кремней огонь, женщины проявляли такую же бурную радость, как и в первый вечер. Этот бесхитростный восторг доставлял большое удовольствие сыну Быка. Особенно любил он смотреть, как пламя костра отражается в больших тёмных глазах Джейи, освещает её густые, блестящие волосы. Он мечтал вернуться к родному становищу вместе с ней; сердце его учащённо билось.
К концу недели деревья на пути маленького отряда почти исчезли. Широкая степь раскинулась впереди до самого горизонта. Лишь кое-где виднелись отдельные островки кустарника, небольшие рощицы или одинокие деревья. Ун и его спутницы быстро шли вперёд, надеясь встретить какую-нибудь возвышенность, откуда можно было бы оглядеть местность. В середине дня одна из женщин, отклонившаяся к востоку, внезапно вскрикнула и стала звать остальных. Никаких словесных объяснений не потребовалось: на земле ясно виднелись следы костра.
– Люди огня! – сказал Ун.
Женщины казались сильно взволнованными. Та, что была у них за старшую, по имени Ушр, обернулась к уламру с гневными жестами. Он понял, что люди огня были врагами женщин. Людоеды не только истребили половину из них, но, без сомнения, уничтожили всю мужскую часть племени, потому что женщины нигде не встречали своих соплеменников с прошлой осени.
Стоянка была давней, – видимо, люди огня останавливались здесь несколько дней назад. Все запахи успели рассеяться. Понадобилось много времени, чтобы установить численность вражеского отряда. Людей огня оказалось немного; ничто не указывало, что Зур находится среди них.
Ун и женщины пустились в погоню. Понемногу след становился отчётливее. Идти по нему было легко, потому что враги всё время двигались по прямой линии, направляясь к северу. Дважды обнаруженные остатки костров свидетельствовали о недавних стоянках.
На третье утро молодая женщина, шедшая впереди отряда, обернулась к остальным с громким восклицанием. Подбежав к ней, Ун увидел на рыхлой земле отпечатки нескольких ног и с дрожью радости обнаружил среди них след Зура. Преследование становилось всё более лёгким; земля ещё сохраняла запахи врагов – лишнее доказательство, что Ун и его спутницы выигрывали расстояние.
Давно наступил вечер, но луна ещё не всходила. Однако маленький отряд продолжал уверенно идти по следу, потому что две женщины обладали способностью видеть в темноте, хотя и в меньшей степени, чем лесные люди.
Скоро дорогу преградила цепь пологих холмов. Поднявшись по склону самого высокого из них, Ун разжёг костёр в небольшой ложбинке на полпути к вершине, чтобы сделать его невидимым на расстоянии. Близость неприятеля требовала соблюдения величайшей осторожности.
Днём Ун убил большого оленя, и женщины принялись жарить оленье мясо на огне костра. Это был один из тех редких спокойных часов, когда первобытные люди забывали на время о своей суровой, полной опасности жизни. Ун тоже, вероятно, чувствовал бы себя счастливым, если бы не отсутствие Зура. Темноглазая Джейя сидела рядом с ним у костра, и сын Быка с волнением думал о том, что Ушр, женщина-вождь, может быть, позволит ему взять Джейю в жёны. Суровая душа молодого уламра была полна скрытой нежности. Рядом с девушкой он испытывал непривычную робость, сердце его билось быстрей… Он хотел быть добрым с ней, как Нао с Гаммлой.
После ужина, когда дети и большинство женщин уснули, Ун поднялся и стал взбираться вверх по склону холма. Ушр вместе с Джейей и тремя другими женщинами последовала за ним. Склон был пологим, и они скоро достигли вершины, но, для того чтобы добраться до противоположного склона, пришлось продираться сквозь густой кустарник. Они раздвинули ветки и при бледном свете звёзд увидели прямо перед собой простиравшуюся до самого горизонта обширную равнину. Внизу, у подножия холма, тускло блестело небольшое озеро. На северном берегу его, на низкой песчаной косе, мерцал огонь костра. По прямой линии огонь находился в четырёх-пяти тысячах шагов от вершины холма, но, чтобы добраться до него, надо было обогнуть озеро и, быть может, натолкнуться на непредвиденные препятствия.
Ветер дул с севера. Можно было подобраться к самой стоянке врагов незамеченным. Но сделать это следовало до восхода луны, пользуясь сгустившейся темнотой. Только быстроногому уламру была под силу подобная задача.
Ун внимательно разглядывал вражеский костёр и двигавшихся вокруг него людей – то чёрных, то багровых в свете пламени. Их было пятеро; сын Быка отчётливо различал Зура, сидевшего в стороне от костра, ближе к берегу озера, и седьмого человека, спавшего неподалёку.
Уламр обернулся к Ушр:
– Ун пойдёт к людям огня и потребует, чтобы они освободили Зура!
Ушр поняла его слова и покачала головой:
– Они ни за что не отпустят пленника.
– Люди огня захватили его как заложника, потому что опасаются сына Быка!
– Они станут ещё сильнее опасаться его, когда у них не будет заложника!
Несколько минут уламр медлил в нерешительности. Но он не видел другого способа освободить Зура. Будет ли он действовать с помощью мирных переговоров, хитрости или насилия, в любом случае необходимо приблизиться к вражескому костру.
– Ун должен освободить своего друга! – сказал он с мрачной решимостью.
Ушр не нашлась что ответить.
– Ун должен идти к вражескому костру! – заключил решительным голосом сын Быка.
– Ушр и женщины-волчицы последуют за ним!
Взглянув ещё раз на равнину, уламр согласился:
– Сын Быка будет ждать на том берегу прихода женщин. Он пойдёт один к вражескому костру. Люди огня не сделают ему ничего плохого, потому что он бегает быстрее их и к тому же может сражаться на расстоянии!
Ушр приказала самой юной из своих подчинённых сходить за подкреплением. Ун тем временем уже спускался с холма на равнину. Склон был пологий и ровный, поросший густой травой.
Очутившись у подножия холма, Ун с удовлетворением отметил, что ветер продолжает дуть ему навстречу, относя все запахи назад. Луна ещё не всходила, и сын Быка скоро добрался до того берега, где находилась стоянка людей огня. Менее тысячи шагов отделяло его от вражеского становища.
Небольшие купы деревьев, высокая трава и несколько удачно расположенных бугорков и возвышений помогли уламру продвинуться ещё на четыреста шагов вперёд. Но дальше лежало совершенно ровное, лишённое растительности пространство, где ничто не могло скрыть Уна от зорких глаз врагов. Охваченный мучительной тревогой не столько за себя, сколько за Зура, уламр притаился в густом кустарнике. Если он внезапно появится перед врагами, не убьют ли они тут же Зура? Или, наоборот, постараются сохранить человеку-без-плеч жизнь, чтобы самим избежать гибели? Если предложить людям огня мир, не станут ли они смеяться над сыном Быка?
Ун ждал долго. Багровая луна, окутанная густой дымкой, поднялась над горизонтом из глубины саванны. Пятеро вражеских воинов легли спать; шестой караулил, сидя у костра. Иногда он поднимался с места и, напрягая зрение и слух, всматривался в темноту, широко раздувая ноздри. Зур тоже не спал. Но дозорный почти не обращал внимания на пленника, считая, что он слишком слаб и измучен, чтобы помышлять о бегстве.
Постепенно в голове Уна созрел план. Он знает, что Зур, бегавший медленно, был, как и все люди племени ва, искусным пловцом. Он плавал быстрее самых проворных и сильных уламров, нырял не хуже крокодила и мог подолгу оставаться под водой. Если Зур бросится в озеро, он легко доберётся вплавь до противоположного берега… Ун же должен отвлечь на себя внимание людей огня, завязав с ними бой. Но сначала надо как-то предупредить о своём присутствии Зура, дать ему знак. Малейшее подозрение со стороны врагов может погубить всё дело!
К несчастью, ветер по-прежнему дул в южном направлении, и всё внимание дозорного было приковано к той полосе берега, где скрывался Ун. Каждую минуту широкое лицо человека огня оборачивалось в сторону кустарника, за которым притаился уламр. Луна, поднимаясь всё выше, постепенно уменьшалась в размере и становилась светлей и ярче. Гневное нетерпение росло в душе Уна. Он уже отчаивался в успехе задуманного предприятия, как вдруг с севера донеслось глухое рычание и силуэт большого льва возник на вершине одного из холмов. Дозорный с тревожным восклицанием вскочил на ноги. Спавшие вокруг костра воины тоже поднялись и повернули головы в сторону хищника.
Зур оставался неподвижным, однако лицо его заметно оживилось. Надежда на спасение, видимо, всё ещё теплилась в нём.
Внезапно из-за кустов показался Ун, протянутой рукой он показывал в направлении озера. Момент был благоприятным: более тридцати шагов отделяло Зура от ближайшего противника. Но люди огня не думали о пленнике; всё внимание их было приковано к страшному хищнику.
Берег озера находился всего в двадцати шагах от человека-без-плеч. Если он сумеет вовремя добежать до него, он окажется в воде раньше любого из врагов.
Зур увидел Уна. Потрясённый и растерянный, он поднялся и, словно во сне, сделал несколько шагов в сторону кустарника. Но Ун снова указал рукой на озеро. Зур понял. Он повернулся и медленно, небрежной походкой направился к берегу. Пройдя десяток шагов, он неожиданно сделал большой прыжок и очутился в воде. В ту же минуту один из людей огня обернулся…
Более удивлённый, чем обеспокоенный, он сообщил своим товарищам о побеге пленника только тогда, когда увидел, что беглец стал удаляться от берега. Двое воинов, отделившись от остальных, бросились к воде; один из них попытался догнать Зура вплавь. Не достигнув цели, он вернулся на берег и стал кидать в беглеца камнями. Но Зур нырнул и надолго скрылся под водой.
Близость льва парализовала действия врагов. Только один воин был отряжён в погоню за Зуром. Обогнув озёрную косу, он неминуемо должен был настигнуть человека-без-плеч в тот момент, когда тот выйдет на берег.
Увидев противника, пустившегося в погоню, Ун беззвучно рассмеялся и стал осторожно отходить назад. Некоторое время он продвигался незаметно, но, очутившись на открытом пространстве, невольно обнаружил себя. Тогда, высоко подняв копьё, он стал ждать…
Вражеский воин был из числа тех, кто сражался с Уном в ту грозовую ночь. Узнав в своём противнике громадного уламра, лишившего жизни его вождя, человек огня обратился в бегство, громко вопя от страха.
Обеспокоенный судьбой Зура, Ун не стал преследовать врага. Он побежал к озёрной косе и обогнул её. Зур ещё не добрался до берега; видно было, как он быстро скользит по воде, изгибаясь словно уж. Когда же человек-без-плеч наконец вышел на сушу, сын Быка подхватил его, обнял, и не то стон, не то крик радости вырвался из его груди. Они замерли, глядя друг другу в глаза…
Обернувшись к стоянке врагов, уламр закричал торжествующим голосом:
– Ун и Зур смеются над людьми огня!
Лев тем временем скрылся. Несколько минут вражеские воины продолжали наблюдать за вершиной холма, затем по знаку старшего устремились в погоню за пленником.
– Они бегают быстрее Зура! – грустно сказал сын Земли. – Их вождь силён, как леопард!
– Ун не боится никого! И у нас есть союзники!
Он увлёк Зура к подножию холма. Когда преследователи, обогнув косу, показались из-за поворота, с вершины холма послышались боевые крики. Ушр и семеро других женщин вышли на гребень холма, потрясая копьями. Люди огня, обескураженные, прекратили преследование.
Женщины быстро спустились по склону холма, и Ушр сказала Уну:
– Если мы не перебьём сейчас людей-дхолей, они уйдут и вернутся вместе со всеми воинами своего племени!
Ей пришлось повторить свои слова дважды, только тогда уламр понял их смысл.
– Говорили ли они что-нибудь о своих сородичах? – спросил Ун Зура.
– До их становища два длинных дня пути. – Внимательно посмотрев на женщин, человек-без-плеч добавил: – Если мы нападём сейчас на людей огня, они убьют несколько женщин и, наверное, кому-нибудь из воинов удастся спастись бегством.
Кровь бурлила в жилах уламра, но страх потерять снова друга победил его воинственный порыв. Кроме того, сын Быка испытывал в глубине души нечто вроде благодарности к врагам за то, что они не лишили жизни своего пленника.