Выстрелы бывают двух видов.

Первый – тот, который произведен точно, но – без души. В этом случае лучник, как бы совершенно ни владел он техникой, сосредоточен исключительно на цели – и потому не совершенствуется, снова и снова повторяет себя, не может расти и однажды сходит со стези стрелка, потому что все для него становится рутиной.

Второй – тот, в который стрелок вкладывает душу. Когда намерение лучника преобразуется в полет стрелы, пальцы его руки отпускают тетиву в нужный миг, от звона ее начинают петь птицы, и движение, которым он что-то отправляет вдаль, помогает – как это ни странно – вернуться к самому себе и обрести самого себя.

Ты знаешь, какие усилия требуются, чтобы натянуть лук, чтобы ровно дышать, чтобы сосредоточиться на мишени, чтобы ничем не отвлекаться от своего намерения, чтобы сохранить правильность позиции и – уважать свою цель. Но ты должен еще и понимать, что в этом мире ничто не остается с нами надолго: придет миг, когда надо будет разжать пальцы и дать своему намерению следовать своим путем.

Ибо предназначение стрелы – улететь, как бы ты ни любил все то, что привело тебя к изысканной правильности стойки и к верности намерения, как бы ты ни восхищался красотой ее оперения, ее остротой, ее формой.

Но если улетит она раньше, чем лучник изготовится к выстрелу, ее полет будет очень краток. А если позже, чем он встанет в правильную стойку и добьется предельной сосредоточенности, тело его не выдержит напряжения и рука его задрожит.

Стрела должна сорваться с тетивы в тот самый миг, когда лук, лучник и цель окажутся в единой точке Вселенной: это и называется вдохновением.