Ты на плече, рукою обнаженной,

    От зноя темной и худой,

Несешь кувшин из глины обожженной,

    Наполненный тяжелою водой.

С нагих холмов, где стелются сухие

    Седые злаки и полынь,

Глядишь в простор пустынной Кумании[101],

    В морскую вечереющую синь.

Все та же ты, как в сказочные годы!

    Все те же губы, тот же взгляд,

Исполненный и рабства и свободы,

    Умерший на земле уже стократ.

Все тот же зной и дикий запах лука

    В телесном запахе твоем,

И та же мучит сладостная мука, —

    Бесплодное томление о нем.

Через века найду в пустой могиле

    Твой крест серебряный, и вновь,

Вновь оживет мечта о древней были,

    Моя неутоленная любовь,

И будет вновь в морской вечерней сини,

    В ее задумчивой дали,

Все тот же зов, печаль времен, пустыни

    И красота полуденной земли.