– Кто эта четверка? – спрашиваю я, когда мы выходим из огромного скопления теней, занимающего почти весь переулок.

Наконец мы на месте, Череп отходит от меня, и я на мгновение задерживаюсь, чтобы запомнить особенности тени, в которой мы стоим, чтобы добавить ее в свой постоянно растущий список теней и вариантов переходов между ними.

На мой вопрос никто не отвечает – может, потому что «скорпионы» внимательно осматривают все вокруг, а может, потому, что я вообще-то обещала «держать свои мысли при себе».

Я закатываю глаза. Нужно следить за собой, пока «скорпионы» общаются с другими фейри или представителями королевства, но здесь нет никого, кроме нас, и я не могу больше сдерживать любопытство. Я и в лучшие свои дни не очень-то умею выполнять приказы, и «скорпионы» должны это знать, учитывая обстоятельства нашей первой встречи в Приюте. Они даже должны гордиться тем, что мне так долго удавалось молчать. Я бы назвала это прогрессом.

Скорпиус вздыхает, и я воспринимаю это как разрешение засыпать его вопросами, которые я покорно хранила.

– На самом деле ты с ними встречалась. Ну, скорее, ты их видела, – поправляет себя Скорпиус, когда мы выходим из переулка на тихую улицу.

По обеим сторонам от нас на мощеную дорогу падает тусклый свет от уличных фонарей, а вдоль тротуаров стоят закрытые магазины. Я могу различить темные крыши башен, которые венчают замок Рассветного Двора, а ряды еще более высоких домов скрывают горизонт. Кажется, этот город просто огромен. И я благодарна «скорпионам», что мы бродим по нему, пока еще улицы тихи и сонны.

– В Приюте? – Я ломаю голову в поисках хоть какого-нибудь разговора о четверке и не думаю, что он мог произойти где-то еще, помимо Приюта.

С тех пор как я выбралась из песчаных ям Тиллео, я встречала только Икон, ее подругу и самих «скорпионов».

– Они – главы Ордена Лисиц, – говорит Череп, и я замираю на месте.

– О, – только и могу произнести я.

Перед глазами встают образы четырех женщин-фейри, которые сидели с Тиллео на пиру в первую праздничную ночь Торгов, в ту ночь, когда я убила Крита в винном погребе.

Не знаю, почему я решила, что никогда больше не увижу никого из членов других Орденов. Теперь я понимаю, как это было глупо с моей стороны. «Скорпионы» – члены Ордена. Между Орденами существуют союзы, они проводят собрания и придерживаются протоколов. Быть в Ордене Скорпионов означает, что я теперь вплетена в ткань всего этого, нравится мне это или нет.

Череп и Кость наблюдают за мной, в их затемненных чарами взглядах мелькает озабоченность. Не могу сказать, вызвано ли это беспокойство моей реакцией или тем, кого мы собирались встретить. В любом случае мне это не нравится.

Я иду дальше, и «скорпионы» тут же подстраиваются под мой шаг.

– Энай – это Скорпиус в Ордене Лисиц, – говорит мне Череп, когда мы поворачиваем за угол и выходим на следующую сумрачную улицу. – Мэйден и Мирка – это грубая сила, а Киффин – проницательный тактик.

– Из всех Орденов мы чаще сотрудничаем с «лисицами», но это не значит, что они не представляют угрозы, так что будь осторожна, – советует Скорпиус, останавливаясь перед высокими металлическими воротами.

Он берется за ручку и открывает их. Лунный свет блестит на металлических узорах, и на решетках и перекладинах я замечаю бегущих, дерущихся и дремлющих лис. Живые детали, искусно запечатленные в металле, завораживают.

Я практически чувствую запах стальных цветов, приваренных к нижней половине ворот. Из-за них выглядывают острые лисьи ушки и мордочки.

Ниже улицы ведет крутая лестница, и почти сразу я ощущаю перемены в воздухе. Атмосфера безмятежного раннего утра превращается в нечто тяжелое, даже нездоровое. В воздухе будто повисла какая-то мерзкая взвесь, и я тут же настораживаюсь.

Череп стучит в огромную металлическую дверь у подножия лестницы. Высоко на двери с лязгом открывается глазок, из которого льется красный свет.

В отверстии появляется огромный глаз и смотрит на нас. Радужка нежно-фиолетового цвета, а зрачок больше похож на ограненный драгоценный камень со всеми его разноцветными гранями и углами.

– Если решишь пообедать лисой, остерегайся клыков, – произносит Череп.

Глаз медленно моргает, глазок закрывается, и дверь открывается.

Я вхожу в холл «Лисьего логова», и густой запах пахучих благовоний практически сшибает меня с ног. Мягкий красновато-оранжевый свет освещает комнату, но ни очага, ни камина не видно. Мелодия, полная страсти, разносится по холлу, но ее источник я не могу определить. Камень на полу такой черный и отполирован до блеска, что больше похож на гладь озера, чем на камень. Стены, окружающие нас, нежно-кремового цвета с мандариновым оттенком, на потолке, стенах и вокруг множества дверей, ведущих в другие комнаты, – громоздкая темная лепнина. Но не из-за окружения мой желудок холодеет, а мышцы напрягаются.

Нет.

Все дело в фейри, что лежат на диванах цвета лисьего меха в холле. На некоторых – полоски ткани, а на других – вообще ничего. Женщины и мужчины, сидящие, ждущие, а некоторые и ласкающие друг друга. Все это говорит мне о том, где именно я оказалась – в доме торговцев плотью.

Десятки глаз осматривают нас, оценивая, просчитывая, предугадывая, чего мы можем захотеть и что нам может понадобиться.

Один из мужчин поднимается и идет к нам, чувственно покачивая бедрами. Неприятный холодок тут же ползет по моей спине. Шелковистые волосы цвета спелого граната волнами ниспадают по спине, мужчина двигается как сытая кошка, оценивающе разглядывающая свой обед. В сосках фейри продеты стальные стержни, такой же я замечаю в стволе его аккуратного члена.

– Какое-то дело или жажда удовольствий привели Орден Скорпионов к нам в это чудное утро? – Бархатистый, глубокий голос мужчины – невысказанное обещание разврата и похоти.

– Мы ищем четверку, Нерон, – отвечает Скорпиус, и мужчина кивает, на его лице тут же появляется сальная улыбка.

– Очень хорошо. Следуйте за мной, «скорпионы», – приглашает он, и его яркие карие глаза задерживаются на мне на пару секунд дольше, чем на остальных.

Мужчина поворачивается и направляется к темному дверному проему, и я вижу, что за спиной фейри покачивается лисий хвост. Я не могу удержаться – слежу за его движениями и думаю о том, каково это – иметь хвост? Но потом я понимаю, на что смотрю, и чувствую себя глупо.

Это не хвост, он вообще не принадлежит фейри. Это меховой аксессуар, прикрепленный к пробке, которая торчит в его заднице. Так что я быстро отворачиваюсь и заглядываю в комнату, наполненную темно-оранжевым светом.

В небольшом помещении стоит обитый плюшем подиум, с которого зрители могут в деталях рассмотреть женщину, висящую под потолком на цепях, прикованных к запястьям. Она голая и тяжело дышит, пытаясь отстраниться от мужчины, который орудует рукой меж ее бедер.

В моей ладони тут же оказывается кинжал, я шагаю к комнате, но сильная рука тут же хватает меня за плечо.

– Это удовольствие, а не боль, – говорит мне Кость, указывая в сторону пары. Он продолжает удерживать меня на месте. – «Лисицы» – не рабовладелицы; фейри, живущие здесь, занимаются подобным по собственной воле.

Я поворачиваюсь к нему спиной и вновь смотрю на прикованную к потолку женщину. Ее лицо искажает что-то похожее на страдание, но, как только я собираюсь усомниться в словах Кости, женщина откидывает голову и начинает нараспев повторять одно слово – «да». Я не слышу ее – видимо, комната запечатана заклинанием, но могу прочитать по губам. Ее бормотание переходит в крик удовольствия, а затем из ее промежности выплескивается настоящий поток и разлетается по комнате. Зрители ликуют, растирают влагу по себе или слизывают ее друг с друга. Я же отворачиваюсь, потрясенная.

Кинжал возвращается в ножны, и пока нас ведут дальше в «логово», я не отрываю взгляда от пучка на затылке Черепа. Приглушенные звуки не дают мне покоя, но я держусь. Охранники в Приюте без умолку болтали о своих любимых домах плоти и о том, что в них происходит. Именно так Лето узнал о части вещей, которые он хотел попробовать в постели, но пошлые разговоры, что мне удавалось подслушать, не готовили меня ни к чему подобному. Особенно к комментарию Кости о том, что здесь никого не заставляют ничего делать.

Наверное, это должно меня успокаивать, но я почему-то чувствую себя так, словно впервые оказалась в толпе с Икон. Я ощущаю себя не в своей тарелке, меня буквально бомбардируют запахи, звуки и образы, и я не знаю, что с ними делать.

Мое тело реагирует на это мощное воздействие, и я нервничаю еще сильнее, потому что не хочу, чтобы что-то здесь заставило меня сомневаться. Я не хочу думать о том, откуда Скорпиус знает имя мужчины, идущего перед нами. Или почему Нерон спрашивал, по делу они пришли или ради удовольствия, как будто раньше «скорпионы» приходили за тем и за другим.

Меня не беспокоят их сексуальные похождения или то, что место, подобное этому, может показаться им привлекательным. Одним звездам известно, как Кость смотрел на меня, пока Лето вылизывал мою щель той ночью в винном погребе, и не возражал. Но я не перестаю думать о том, чем занимаются здесь «скорпионы», когда приходят не по делу.

Стали бы они заниматься этим со мной?

Как близко они знакомы с пирсингом на члене Нерона? Наслаждаются ли они струйками желания, вырывающимися из промежности этих женщин? Они любят наблюдать или им нравится, когда за ними наблюдают, трахаются группой или поодиночке?

Я хочу это выяснить, но мы здесь не для этого. Я отвлеклась, а отвлекаться запрещено. Если бы мы были в Приюте, моя спина уже превратилась бы в кровавое месиво. Учителя не терпели, когда мы витали в облаках. Обычно я тоже подобное не переношу, но теперь мне приходится буквально бороться с собой. С этими «скорпионами» я нарушила все свои правила и сейчас воображаю, какой минет им больше нравится, вместо того чтобы всматриваться в темные углы в поисках потенциальной угрозы.

Да что со мной не так?

Из горла вырывается тихое рычание, полное неодобрения. Но оно достаточно громкое, чтобы Череп и Скорпиус оглянулись на меня. Я же игнорирую их, стараясь стряхнуть с себя ауру похоти, наполняющую это место, и мыслями погрузиться в охоту.

Нерон распахивает двойные двери и проводит нас в большую комнату. Кресла и диваны занимают весь ее центр, в углу – большой письменный стол, в остальной части комнаты – кровать и открытая купальня.

– Киффин и Энай скоро подойдут. Могу ли я что-нибудь сделать для вас, пока вы ждете? – настойчиво интересуется Нерон, переводя взгляд с одного «скорпиона» на другого, а затем вновь останавливается на мне.

В его глазах теплится недоумение, но он рассматривает меня и делает это очень искусно: создается впечатление, что я ему интересна, хотя на самом деле он считает кинжалы в ножнах и прикидывает, насколько я опасна.

– Очень, – говорю я ему, отвечая не на озвученный им, а на застывший в его взгляде вопрос.

Понимающая улыбка, скользнувшая по лицу Нерона, говорит мне, что этот факт его скорее соблазняет, чем сдерживает.

Он оглаживает член, его глаза, полные похоти и разврата, не отрываются от меня.

– Сделаешь мне так больно, чтобы было приятно, Убийца? – мурлычет он, а его член твердеет.

Нерон приподнимает бровь – в этом жесте и вызов, и приглашение. А я только и могу, что стараться не таращиться на то, каким большим становится его член.

– Потому что я могу тебе это устроить, – в голосе Нерона звучит обещание абсолютного разврата.

Он легко ведет рукой по стволу, и тот становится раза в три длиннее и толще, чем раньше.

Ей-звезды, у этого парня тура – это его член.

– Вон! – рявкает Скорпиус, и ухмылка Нерона становится еще шире. – Сейчас же! – вновь приказывает он, и Нерон отвешивает ему шутливо-примирительный полупоклон.

– Давай поиграем, Убийца, – зовет меня Нерон, отступая к двойным дверям. – Позволь мне распутать эту тугую спираль желания в твоем нутре. А твой Орден может посмотреть на это, если захочешь, – дразнит он меня и, наконец, снова смотрит на остальных «скорпионов». – Я не прочь показать им, как это делается.

Рычание нескольких голосов оглашает комнату, и Нерон делает еще шаг назад и закрывает за собой двери. По ту сторону раздается приглушенное хихиканье, а потом фейри – видимо, жаждущий смерти – уходит.

– Чертов урод, – ворчит Кость, глядя на двери так, словно раздумывая, стоит ли ему пойти за Нероном.

– Ты в порядке? – спрашивает Скорпиус, его черные глаза полнятся беспокойством, и я смеюсь в ответ:

– Если ты думаешь, что для того, чтобы выбить меня из колеи, достаточно лишь проколотого волшебного члена, то у нас могут быть большие проблемы.

– В нем нет ничего волшебного, – ворчит Череп, и я улыбаюсь ему своей лучшей издевательской ухмылкой:

– Позволю себе не согласиться.

Череп смотрит на меня, а Кость хихикает и падает на середину дивана, очевидно, чувствуя себя как дома. Я стараюсь не думать слишком много о том, почему ему здесь так удобно, а он закидывает руки за голову и потягивается.

– Как думаешь, в чем проблема? – Череп подходит к столу и рассматривает лежащие на нем вещи.

– Скоро мы это узнаем, – говорит Скорпиус и придвигается ко мне, но создается впечатление, будто он не уверен, хочет ли он, чтобы я села или осталась стоять.

И меня осеняет: не я одна не понимаю, как мне быть в этом взаимодействии, которое они оттачивали долгие годы. Я знаю, «скорпионы» хотят, чтобы я была здесь с ними, но ясно, что для того, чтобы привыкнуть, нам всем понадобится время.

Скорпиус оглядывает меня и, видимо, убеждается, что я в порядке. Он проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе, и это меня шокирует. Видимо, атмосфера этого места влияет и на него тоже. Но как бы мне ни нравилось это небольшое проявление привязанности, я не знаю, разумно ли оно. Скорпиус сам сказал, что мы должны быть бдительными, но, похоже, он больше беспокоится обо мне, чем о том, ради чего мы здесь собрались.

Я отступаю от него, он хмурится и опускает руку, но прежде чем он успевает задать мне вопрос, двери открываются. В комнату стремительно входит пышногрудая и абсолютно голая женщина. Ее лицо светится радушием.

– «Скорпионы»! – Она скорее пропевает это, нежели говорит.

Фейри подходит ближе, ее груди подпрыгивают в такт шагам, а соски напрягаются. Со времен Приюта я помню ее кристально-голубые глаза и длинные черные волосы – они все такие же. И либо она не применяла чары на Торгах, либо те же чары сейчас на ней.

– Киффин, – приветствует Скорпиус, шагая ближе к ней, и у меня внезапно возникает желание встать между ними.

То ли потому, что я не хочу, чтобы он был рядом с ней, то ли чтобы она была рядом с ним, не могу сказать. Но когда они лишь формально сжимают друг другу предплечья, я с облегчением выдыхаю. Но тут же вновь резко втягиваю воздух: Киффин наклоняется к Кости на диване и прижимается грудью к его лицу, обнимая. И даже то, что так я могу хорошенько рассмотреть инкрустированную драгоценными камнями анальную затычку, сияющую, словно маяк, между ее очень полными ягодицами, никак делу не помогает.

Оглядывая роскошь этой комнаты и «Лисьего логова» в целом, думаю, я с уверенностью могу сказать: какой бы камень ни украшал ее задницу, более чем вероятно, что эта оранжевая драгоценность настоящая. Значит, инструмент, которым она растягивает свою задницу для предстоящих утех, стоит больше, чем я заработала за всю жизнь в Приюте.

Отлично, просто отлично. Если я не хотела зарезать ее раньше, то теперь точно хочу.

Киффин притягивает Черепа к себе и быстро обнимает, полностью игнорирует меня и направляется в купальню.

– Извините, что заставила вас ждать, мне нужно было закончить с графом Геррином и графом Чжао. Они не могут насытиться, пока не кончат хотя бы три раза во все мои дырки, а потом не вылижут их, – между делом сообщает Киффин, встает на кафельную площадку в углу и дергает за рычаг.

Сверху льется вода, Киффин ступает в нее, издает короткий писк, который тут же превращается в стон, когда от воды начинает идти пар. Тактик «лисиц», как ее ранее описывал Череп, поворачивается к нам передом, откидывает голову назад и мочит волосы. А затем начинается настоящее шоу: она берет бутылек с мылом и растирает его содержимое по всему телу.

– Сейчас придет Энай, и мы начнем. Надеюсь, вы не возражаете, если я приведу себя в порядок, пока мы ждем? – спрашивает Киффин, и у меня возникает соблазн как раз таки возразить, но я молчу и смотрю на «скорпионов».

Оказывается, каждый из них сосредоточен на чем угодно, только не на Киффин, и я слегка расслабляюсь. Череп крайне внимательно разглядывает кинжал в руках, Скорпиус изучает названия на корешках книг, стоящих на полке у стола, а Кость наблюдает за мной. Я не могу прочитать выражение его лица, но решаю, что это неважно, раз даже тихие стоны Киффин не соблазняют его бросить хоть взгляд в ее сторону.

Никогда не думала, что кто-то может потратить несколько минут, ковыряясь пальцами в своем влагалище, чтобы убедиться, что оно наконец чистое, но Киффин, видимо, так всегда и делает. Но опять же – я не занималась сексом с графами, так откуда мне знать, что и как?

Я рассматриваю «лисицу», пытаясь понять цель этой эротической демонстрации, но, не зная ни ее, ни истории отношений между ней и «скорпионами», мне трудно судить. Может быть, ей просто так удобно. Или же она хочет заставить мужчин чувствовать себя некомфортно, и тогда это значит, что она посылает какое-то особое сообщение мне.

Но когда она вытаскивает пробку из своей задницы, а затем наклоняется якобы что-то поднять, мне приходится сдерживать хихиканье. А еще мне приходится сдержаться и не говорить ей, что она упустила момент – сперма льется из ее открытой дырки.

Я качаю головой – как же это все неловко – и усаживаюсь на подлокотник кресла. Если Киффин пытается заставить меня ревновать или провоцирует устроить сцену, то она делает это не слишком удачно. Если бы кто-то в этой комнате действительно был заинтересован в ней, она бы так не старалась. Если же она просто пытается заставить меня чувствовать себя неловко, то ей следует проводить больше времени в спальнях рабов клинка. Там нет ничего, что может смутить при контакте одного тела с другим, – лишь бы это было по обоюдному согласию.

Я расслабляюсь, и вдруг слышу чей-то смешок. Я поворачиваюсь к Кости: он все еще смотрит на меня, но теперь загадочный блеск в его глазах сменился весельем.

Вода выключается, а я готова уйти еще до начала этой встречи. Я даже не уверена, что у этих женщин есть интересующая нас информация – или же нас позвали сюда лишь для того, чтобы полюбоваться на… что бы Киффин ни вытворяла.

– Кость, я попросила Дара принести нам персиков. Помнишь, как забавлялись с ними в прошлый раз? – хихикает Киффин и оказывается перед Костью, мокрая и голая. В ее протянутой ладони лежит персик.

Поскольку Кость все еще смотрит на меня, я успеваю заметить мрачную, но быстро исчезнувшую гримасу. Он тянется к Киффин и берет плод, но, вместо того чтобы надкусить его, он предлагает его мне.

– Когда-нибудь пробовала персик? – спрашивает он с наглой улыбкой.

– Нет, глупый, это тебе, – возражает Киффин и хватает его за руку, но мой клинок прижимается к ее горлу прежде, чем она успевает как следует сжать запястье Кости.

Ее кристально-голубые глаза не округляются в ужасе – она лишь прищуривается, и я понимаю, что игра, которой она так желала, началась.

Скорпиус и Череп шагают ко мне, но я поднимаю руку, приказывая им отступить. К счастью, они так и делают.

Киффин здесь – не единственный проницательный тактик, но я точно понимаю, что Череп насчет нее не ошибся. Она хочет узнать, каково мое место в Ордене, проверить меня на прочность, увидеть своими глазами, что во мне есть такого, что заставило консервативных «скорпионов» измениться. «Лисицы» и «скорпионы» – союзники, а такие отношения сохранить не так-то просто, учитывая, чем мы занимаемся. На каком-то уровне каждый из них, вероятно, знает, что движет другим Орденом, какие у него слабости, куда можно надавить, чтобы получить то, что нужно – и когда это нужно. Однако про меня «лисицам» ничего не известно, и этой дамочке нужно узнать, как я повлияю на отношения двух Орденов.

Полагаю, настало время показать, каким «скорпионом» я собираюсь стать.