Тарек что-то шепчет, и яркий свет ламп, висящих высоко на стенах, тут же тускнеет. Тут же тени выползают из углов и начинают заполнять собой все пространство парадной.
Передо мной – две большие двустворчатые двери, всегда закрытые, а за спиной у меня лестница, ведущая в комнаты и кабинет.
Тарек берет со столика пучок курительных трав, и я начинаю нервничать. С его губ срываются новые и новые тихие слова, и я сдерживаюсь, чтобы не наклониться поближе и не попытаться разобрать, что он говорит.
Вопросы неустанно роятся в моей голове, пока Тарек выполняет ритуал, который он проводит перед каждой охотой. Завершающая его часть – это наложение чар.
Я завороженно слежу за каждым его движением, замечаю подергивания бровей, взмахи рук и последовательность его шагов, чтобы потом расспросить обо всем этом.
Риалл и Курио терпеливо ждут, пока Тарек тихонько бормочет и чертит пучком трав в воздухе невидимые нам, но понятные ему узоры.
Каждый из «скорпионов» полностью экипирован, их обсидиановые доспехи и оружие выдают в них торговцев смертью. Я никогда ничего подобного не видела, от этого дух захватывает.
Мне все время казалось, что, когда речь заходит об этих трех мужчинах, я словно оказываюсь на краю пропасти. Но если быть честной – а сейчас я должна быть честной с собой, – думаю, я уже шагнула с этого края. Не могу сказать, падаю я или лечу, но то, что я шагнула вниз, уже не изменить. Я приземлюсь там, где приземлюсь, и разберусь с последствиями – какими бы они ни были.
Тарек переходит от Риалла ко мне, и я задерживаю дыхание, когда он обмахивает меня своим тлеющим пучком. Густой травяной аромат собирается в маленькие облачка, они окружают мое лицо. Я не уверена, что входит в состав этой смеси. Кажется, я чувствую мускусный аромат можжевельника, но он более густой и влажный.
Я чувствую, как белый дым прилипает к моим внутренностям, этот сладковатый туман ждет и готовится к тому, что Тарек собирается делать дальше.
– Сначала я наложу чары на остальных, чтобы ты могла понаблюдать за этим и понять, чего ждать, – говорит мне Тарек, и я так удивляюсь, когда понимаю, что он действительно говорит со мной, произнося вслух слова, которые я могу распознать, что просто стою и пялюсь на него, пока до меня наконец не доходит смысл сказанного.
– Больно не будет, но ощущения могут быть необычными. Важно то, что, начав, я не смогу остановиться; это истощает и вообще довольно опасно.
Я киваю и делаю глубокий вдох. Нет ничего лучше зловещего предупреждения о возможной гибели, чтобы вызвать выброс адреналина.
Тарек некоторое время разглядывает меня, в его светло-голубых глазах появляется странный блеск, и я не понимаю, что это значит. Что бы это ни было, оно блестело в его взгляде с тех пор, как мы с Курио вошли сюда. Сначала я думала, что в этом взгляде виноваты моя слегка растрепанная коса и опухшие губы, но теперь я не уверена.
Взгляд Тарека ласкает мое лицо, а потом останавливается на моей груди. Он слегка наклоняет голову, словно прислушиваясь к чему-то, и я с любопытством всматриваюсь в кончик его уха, раздумывая, что бы это могло быть.
Внезапно на его лице появляется довольная улыбка, он переходит к маленькому столику и крошит травы в миску с водой. А я вновь чувствую любопытство и замешательство, мне хочется большего – что еще «скорпионы» скрывали от меня? Им действительно стоит переименовать свой Орден в Орден Дразнящих и Таинственных Мудаков.
Я внимательно наблюдаю за тем, что Тарек проделывает перед Курио. Я внимательно изучаю их обоих, пытаясь запомнить, что они делают, чтобы потом повторить, но, когда Тарек наклоняется и целует Курио, мое сознание выключается.
Челюсть падает, а глаза округляются. Но чем дольше я смотрю, тем больше понимаю, что это не совсем поцелуй – не в романтическом смысле. Нет пальцев в волосах, ни наклона головы, ни вихря языков. В их действиях нет ни капли страсти – хотя я не могу быть в этом уверена, пока не подойду поближе, но мне кажется, что между их ртами есть расстояние в пару миллиметров. Мне хочется зажечь свет поярче, чтобы подробнее рассмотреть происходящее, но меня предупреждали, чтобы я не смела мешать.
И только когда на открытых участках кожи Курио появляются темные пятна, я наконец отрываю взгляд от их ртов. Сначала пятна появляются на челюсти, закрывая трехдневную щетину – не так давно она елозила по моим щекам и подбородку, когда наши губы встретились, а языки сплелись в танце. Чернота ползет к ушам Курио, пока их заостренные кончики не скрываются в черных тенях его волос. Более светлые полосы вокруг лица темнеют, а остальные пряди выглядят так, словно их затянули в узел за головой. Белизна черепа заслоняет часть лица, по центру шеи проступают позвонки. Карие глаза Курио заливает жидкий обсидиан, и слишком быстро Курио, которого я только начала узнавать, исчез, а на его месте появился Череп из Ордена Скорпионов.
Не знаю, специально Тарек сделал это или нет, но когда он отрывается от Курио и отступает, я понимаю, что Череп выглядит точно так же, как в ту ночь в кабинете Дорсина. На Торгах в Приюте у них были короткие зачесы. И поэтому они меня поначалу смутили и заставили задуматься, а точно ли это фейри из той роковой ночи? Но теперь передо мной стоит Череп во всем своем чарующем великолепии, и я вдруг чую в воздухе запах ужаса и крови орков.
Я отмахиваюсь от навязчивого воспоминания, не желая вновь погружаться в кошмар той ночи. На самом деле реальность такова, что девушка, которую похитили, избили и приковали цепями в той комнате, умерла в ту ночь.
Когда-нибудь, возможно, я узнаю, кем она была и как сложилась бы ее жизнь, если бы у нее ее не отобрали. Но та, кем я являюсь сегодня, родилась в яме в союзе крови и жестокости. Не знаю, было ли это справедливо – обменять одну жизнь на другую, – но обмен этот состоялся.
Я могла бы злиться, пытаться свалить вину на «скорпионов», но они не крали меня и не заковывали в цепи. В ту ночь они ничего не были мне должны. Неприятно признавать и принимать, но таков жестокий мир, в котором мы живем. Плачь не плачь, но слезы тут не помогут.
Было бы так легко вновь завернуться в привычный плащ гнева и обиды, но это бессмысленно. К тому же теперь я не просто вижу перед собой Черепа из Ордена Скорпионов – я вижу еще и Курио. Того, кто целовал меня так, словно я – все, что ему нужно в жизни для счастья.
Мужчина, который вырезал свое признание в любви на моих клинках, а затем и на моем сердце.
Когда-то я думала, что буду всегда видеть только их троих, вылезающих из окна Дорсина, и себя – точнее, избитое и переломанное тело, скорчившееся в углу, слишком потрясенное и напуганное, чтобы умолять их забрать меня с собой. Но теперь у меня открылись глаза, и я уже не могу разжечь в себе ту прежнюю ненависть.
Может быть, все, что случилось после той ночи, и нужно было, чтобы я стала той, кто я есть сейчас? Чтобы я могла стоять здесь, готовясь занять место среди «скорпионов»? Или, может быть, это просто полная херня, которую мы обычно твердим себе, чтобы почувствовать себя лучше, когда нас пытаются изменить и подчинить? В любом случае я готова. Я не боюсь того, что меня ждет.
Тарек подходит к Риаллу, и когда они целуются, меня это уже так не шокирует. Я снова смотрю на них, на их прижатые друг к другу рты – но это прикосновение холодно, стерильно.
Риалл стоит ближе ко мне, чем Курио, и я мельком замечаю, как что-то перемещается изо рта Тарека в рот Риала.
Я все еще пялюсь и чувствую себя немного извращенкой. В темной комнате не разглядеть деталей, которых я жажду. Как и в случае с Курио, черные пятна начинают распространяться по коже Риалла, золотистый загар медленно исчезает, превращаясь в густую черную тень.
Довольно быстро Риалл исчезает, на его месте появляется Кость.
Я смотрю на Черепа и Кость, и неожиданно меня охватывает странная тоска – как будто мне не хватало именно этой, «скорпионьей» стороны мужчин. Я ела и тренировалась с одной их частью, но теперь и вторая часть их сущности здесь, и мне дышится немного легче.
С Черепом, Костью и Скорпиусом мне гораздо проще – я могу не беспокоиться о будущем с Тареком, Курио и Риаллом. Я могу игнорировать надоедливые мысли о том, чего я хочу, перестать заботиться о том, что они могут значить для меня. Вместо этого я могу вновь броситься в объятия смерти и разрушения, прийти к тому, что позволило каждому из нас стать теми, кем мы стали.
В черноте чар Кости белеют его тезки. Этот скелет – настоящий близнец Черепа, они одинаковы по росту и размерам. Между ними нет кровного родства, но, когда оба одеты в этот траурный наряд, они действительно выглядят словно братья.
Внезапно Тарек отходит от Кости и движется ко мне. Мое сердце колотится, я сжимаю и разжимаю кулаки, когда он останавливается рядом. Его крупная фигура возвышается надо мной, и мне кажется, что я теряюсь в его тени – не только в обычном смысле.
Мы с Тареком смотрим друг на друга, его доспехи стукаются о мою грудь.
Каково бы это было – ощущать сосками жар его кожи?
– Ты слышишь это, Осет? – спрашивает Тарек и сверлит меня кристально-голубым взглядом. Его глаза вытаскивают меня из бурлящего потока мыслей.
– Что слышу? – Мой голос – не более чем шепот. Мне кажется, что пространство между нами – священно и мне нужно проявить к нему почтение.
– Твое сердце бьется в такт с моим, – шепчет Тарек в ответ.
Он наблюдает за мной, словно ждет, когда я наконец услышу истину в его словах.
Ошеломленная, я напрягаю слух, пытаясь расслышать ритм, бьющийся в моей груди. Это ровное стаккато опасений и ожиданий. Я пытаюсь понять, правду ли говорил Тарек, но все, что я могу разобрать, – это ровный стук моего собственного сердца.
Я поднимаю руку, чтобы прижать ее к его груди, но путь преграждают доспехи. И тут я вижу – мой взгляд улавливает ровное биение артерии на шее.
Я выпускаю клыки, наблюдая за его ровным пульсом. Тарек прав: этот ритм совпадает с ритмом моего собственного сердца.
Биение наших сердец внезапно начинает звучать в моих ушах все громче, и я широко распахиваю глаза. Я вдруг слышу подтверждение того, что только что видела, открываю рот, чтобы что-то сказать, спросить, как это возможно или почему это кажется мне таким важным, но тут рот Тарека прижимается к моему, и я замираю. Закрываю глаза и оставляю все вопросы невысказанными, боясь, что сделаю что-нибудь, что испортит туру Тарека и чары.
Я сильнее прижимаюсь к его рту, не в силах сдержаться, но это происходит только после того, как крупные ладони Тарека обхватывают мое лицо, чтобы удержать меня, я понимаю, что он не целует меня. Во всяком случае, это не совсем поцелуй. Его рот прижимается к моему, но вместо того, чтобы покусывать мои губы или углублять поцелуй, он дышит мне в рот.
И что-то ласкает мой язык и стекает по горлу, у него дымный вкус желания и острый привкус стали. Сначала оно холодит внутренности, но затем в центре моей груди я чувствую укол тепла. Оно вяло вытекает наружу и покрывает все, к чему прикасается. Прикосновение и запах магии скользят по мне, скрывая мою загорелую кожу и веснушки, серебряные глаза и волосы цвета лунных лучей. С каждым вздохом тура Тарека укрывает меня плотнее. Она защищает меня от монстров и показывает им, что я – одна из них.
Постепенно сила Тарека начинает ослабевать. Слишком быстро всепоглощающий поток становится тонкой струйкой.
Я с трудом подавляю соблазн схватить его за волосы, чтобы удержать. Желание заставить его оставаться рядом и дальше, прижиматься крепче и питать меня своей силой накрывает с головой. Внутри возникает новый голод, который, как я подозреваю, связан исключительно с турой сангвинны. Огромная жажда крови охватывает меня так быстро, поглощает с такой силой, что вызывает панику. Холодное прикосновение тревоги пронзает меня насквозь, и я думаю, что только это позволяет мне сдержаться и опустить руки.
Поток энергии от Тарека иссякает, потребность в крови затихает, превращаясь из жажды до легких уколов во всех органах чувств. Однако Тарек продолжает удерживать меня на месте, и во мне проскакивает искра замешательства. Почему он не отходит? И тут его неподвижные губы, все еще прижатые к моим, начинают двигаться.
Сначала неуверенно, будто ищуще, и я, не видевшая всего, что он делал с Черепом и Костью, начинаю сомневаться. Но затем Тарек легонько посасывает мою нижнюю губу, и моя неуверенность исчезает. Это не чары – это Тарек наконец сдался желанию, нараставшему в нем с первой ночи, когда я омыла его тело и искусила его душу.
Тура, которую вливал в меня Тарек, исчезла. На ее месте – его манящий и ловкий язык, которым он ненасытно изучает мой рот.
Я тихонько стону, готовая утонуть в ощущениях, – я чувствую Тарека и жажду почувствовать нас, когда мы наконец сольемся и нас охватит пламя. Он ловко обводит языком мои клыки, стараясь не пораниться, хотя внутри меня клокочет желание – мне хочется, чтобы его кровь заструилась по моему горлу.
И я вновь замираю, пораженная своим желанием. Но Тарек голодно рычит, недовольный моим замешательством, и от этого животного звука вся моя нерешительность исчезает.
Отбросив все сомнения, я погружаюсь в желание и жажду обладания, в чужой поцелуй и отвечаю на него собственным. Мы кусаем и пьем друг друга, обмениваясь жаром, а затем Тарек замедляется, наши поцелуи из жадных и неистовых превращаются в методичное поглощение друг друга. От каждого удара его языка о мой, от каждого прикосновения и посасывания его губ жажда и желание распространяются по моим венам, как яд. Я сгораю и преображаюсь, не зная, кем я стану в итоге, – но меня это нисколько не волнует.
Если эти трое – плата за мою душу, что ж. Пусть забирают.
Я запускаю пальцы в волосы Тарека, но обнаруживаю, что его распущенные волосы туго стянуты за головой.
Я открываю глаза и вижу, что снежно-голубые глаза Тарека и кожа цвета слоновой кости теперь скрыты под теми же черно-белыми чарами.
Скорпиус здесь, и он хочет поиграть.
Как только эта мысль приходит мне в голову, Скорпиус отстраняется от меня. В моем нутре тут же начинает пульсировать раздражение – я понимаю, что ни о каких играх речи сейчас идти не может.
Я вздыхаю, уже предчувствуя, что Тарек скажет, хотя он даже не успел открыть рот.
– Дай угадаю. Ты будешь трахать меня так, что я не смогу ходить, говорить и не вспомню свое имя, но не сейчас. Потому что сейчас – слишком подходящий момент, это слишком просто, а у нас есть другие дела, – ворчу я и, задыхаясь, отхожу от него, устав быть той, кому постоянно отказывают.
Я уже начинаю испытывать отвращение к тому, что меня постоянно оставляют с желанием, стекающим по бедрам, и бесконечными мыслями о том, почему слово «позже», сказанное «скорпионами», так похоже на отказ.
Да, я знаю, что нас ждет информация, может, она даже поможет нам выяснить, откуда я родом или даже кто я такая, но эти «скорпионы» возбуждают меня в самые неподходящие моменты. И этим мужчинам, которые твердят о том, что я принадлежу им, и о том, что они сделают со мной, когда я буду готова, не хватает, на хрен, немного последовательности.
Я разочарована.
Я вообще не должна зацикливаться на этом, но из-за «скорпионов» очень трудно сконцентрироваться на чем-либо еще. Также, вероятно, не помогает и то, что я, возможно, просто тяну время. Все, чего я так долго хотела, – это ответы на все мои вопросы. Но какая-то часть меня еще не готова. А вдруг я узнаю что-то, что изменит все? Я не знаю, хочу ли я этого. Одно дело – мечтать об этом, когда я только проснулась в этом замке. И совсем другое, когда я только начинаю вставать на ноги, видеть жизнь с ними… Я не готова к тому, чтобы все это рухнуло. Мы же только начали.
Я внутренне содрогаюсь от того, как нелепо себя веду. Ненавижу, что во мне все еще живет эта слабость, что я нервничаю из-за того, что может ждать по ту сторону, как мне казалось, непроницаемой завесы. Это моя вина, что я сейчас чувствую себя такой хрупкой, но я не могу отделаться от ощущения, что «скорпионы» тоже виноваты в этом. Это именно то, чего я не хотела, – сомневаться насчет того, что лучше для меня, из-за каких-то смазливых фейри. Но что смущает меня еще больше – так это то, что «скорпионы» вдруг почувствовали, что они – и есть лучшее для меня. Но если это так, то что же будет с моими мечтами?
– Эй, ты еще тут? – спрашивает Скорпиус, наклоняется ко мне и заглядывает в глаза, а затем гладит меня по лицу. Но я отступаю, разрывая контакт.
– Разве это имеет значение? – огрызаюсь я и делаю еще шаг назад. – Хорошо. Так куда мы идем? – спрашиваю я, пытаясь сосредоточиться.
Скорпиус смотрит на меня пару секунд, но я отказываюсь смотреть на него в ответ и надеюсь, что он поймет намек – сейчас у нас нет времени на то, что тихо тлеет в его взгляде.
– А почему бы тебе не целовать нас с Черепом так же, когда ты накладываешь на нас чары? – с напускным возмущением спрашивает Кость и упирает руки в бока.
Этот его отвлекающий маневр мне очень нужен: Скорпиус издает глухой смешок и переключает внимание на брата.
– Посмотри-ка, Череп, по-моему, у него уже появился любимчик, – подмигивает Кость.
– А мне понравилось, – возражает Череп, и, несмотря на то, что его карие глаза превратились в черные дыры, я практически чувствую исходящий от них жар.
Слабая улыбка дрожит на моих губах, а Кость указывает на нас с Тареком так, будто нас застали за чем-то непотребным.
– Я знал, что вы замышляете недоброе, я, на хрен, говорил тебе, Скорпиус! Что ее убедило – кинжалы или топор? – спрашивает Кость, и я не могу понять, раздражает меня его вопрос или забавляет.
Шуточки «скорпионов» избавляют меня от тяжести в груди. Я вспоминаю, что у каждого из них были свои битвы и кошмары, прежде чем они оказались здесь. Их шрамы так же глубоки, как и мои, а в некоторых случаях, возможно, даже глубже. Они – нежеланные бастарды королей из разных королевств, но это не делает их хуже – они братья. Они втроем встретились лицом к лицу со своим прошлым и вышли из этой битвы, став лишь сильнее. Если они смогли все преодолеть, то и я смогу.
– Пойдемте, я готова, – заявляю я, и все три пары черных глаз устремляются ко мне.
– Ты почти готова, – поправляет Скорпиус, и я хмурюсь под чарами. – Сначала тебе нужно придумать имя.
Первый мой порыв – напомнить ему, что имя у меня вообще-то есть, но тут я понимаю, о чем он говорит.
– Хорошо, тогда назови меня, Скорпиус.
– Это не ты выбираешь имя, это имя выбирает тебя, – поправляет Кость.
Это звучит чересчур напыщенно, и я фыркаю:
– И как же это делается?
– С помощью очень древней и почитаемой церемонии, – тут же отвечает он, но блеск в его глазах заставляет меня задуматься.
Я понятия не имею, что это может быть, но я уже зашла слишком далеко. Еще до того, как вошла в эту комнату, я понимала, обратного пути не будет. Может, я и не произношу пышных речей, но мои действия говорят сами за себя. Я целиком погружена в происходящее, и в черных глубинах пронзительных взглядов каждого из «скорпионов» я вижу не только подтверждение того, что они прекрасно об этом знают – они тоже с головой ушли в нашу общую реальность.
Три хищные ухмылки растягиваются на трех костяных лицах, и все, что мне приходит на ум, когда я смотрю на них, это «Я готова».