– Он тебе не понадобится, – говорит мне Курио, когда я тянусь за мечом. Его я выбрала с Икон.

Кажется, прошло несколько недель с тех пор, как мы охотились вместе, но это не так. Столько всего произошло с утра, что я не могу все это переварить.

Я смотрю на первый меч за пределами Приюта, с которым я несла смерть, и колеблюсь. Он хорошо послужил мне, и он такой идеальный.

Я перевожу взгляд на Курио – он вздергивает бровь, предлагая мне отложить оружие. Я вздыхаю, отгоняя сентиментальный порыв, который подсказывает мне проигнорировать указание Курио и схватить меч. Сейчас же он прислонен к ножке длинного обеденного стола, стоящего в самом центре кухни.

Я смотрю на то, что осталось от ланча, и хватаю пару кусочков – их я заберу в мастерскую Курио.

Риалл усмехается. Я была слишком на взводе, чтобы сесть и поесть, но Тарек пригрозил, что мы никуда не пойдем, пока я не поем.

Я никогда в этом не признаюсь, но я была рада, что меня заставили поесть, – у меня появилось новое любимое блюдо. Это тесто с каким-то белым соусом, посыпанное сыром, разными овощами и мясом. Когда я пришла, его как раз достали из печи. Оно было очень горячим, но ожоги на небе и языке того стоили – я практически не жевала, так было вкусно. Подозреваю, что «скорпионы» специально так меня кормят – это часть их плана, чтобы убедить меня остаться. И эта уловка работает, хоть я и не намерена говорить «скорпионам» об этом. С другой стороны, непристойные звуки, которые я издаю каждый раз, когда кладу в рот что-то новое и вкусное, наверное, уже давным-давно меня выдали.

Я надеялась, что знакомство с новой пищей и окружением поможет вызвать узнавание или воспоминания о том, что было до Приюта, но у меня в памяти так же пусто, как и всегда. Но, возможно, это ненадолго. Если контакт «скорпионов» обладает полезной информацией, то ответы, которые я так жаждала получить, могут оказаться ближе, чем когда-либо.

Я выхожу вслед за Курио на улицу и иду по знакомой тропинке, ведущей к его кузнице. Я уже несколько раз ходила по ней – он проверял, как обстоят дела с теми или иными частями доспехов. Он всегда твердил, что еще не закончил, и я чувствую нелепое облегчение при мысли о том, что наконец-то увижу результат его труда.

Я вспоминаю те невероятные доспехи, в которые облачались «скорпионы» в те несколько раз, когда они появлялись в моей жизни в прошлом, готовые к бою и охоте. И пытаюсь представить себе, как бы я выглядела во всей этой амуниции, но это трудно. В голове все еще стоит образ грязной рабыни клинка, в потрепанной одежде и со ржавым мечом, зажатым в руке. Я знаю, что я – уже не она, но не знаю, сколько пройдет времени, прежде чем это станет для меня по-настоящему очевидным. Регулярные приемы пищи помогли мне набрать вес, мышцы стали получать все необходимые вещества и стали крепче. Из-за этого Курио пришлось переделать не одну деталь из моего комплекта доспехов, но он ни разу не пожаловался.

Глядя на то, как я набиваю рот едой, он лишь усмехается. И моя нетерпеливая, подпрыгивающая походка, возможно, тоже имеет отношение к этой улыбке.

Интересно, его мои новые доспехи будоражат так же, как меня? Он может насладиться плодами своего труда, а я сделаю еще один шаг прочь от рабыни, которой я больше не являюсь.

То, что «скорпионы» сделали для меня, не прошло для меня бесследно. Останусь я с ними или нет – но теперь на мне висит долг, и я не представляю, как я смогу его вернуть. Очевидно, они на все это смотрят не как на долг, а я вот не знаю, как смотреть.

Тиллео все заносил в бухгалтерские книги – от каши до стоимости волшебного света и лохмотьев, которые нам выдавали. И ничто не могло ускользнуть от учета, в Приюте следили за всем.

Но тут все и всем распоряжаются свободно. Поначалу я не доверяла такой позиции. Но теперь я видела достаточно, чтобы быть уверенной – как бы «скорпионы» ни хотели, чтобы я осталась, они не потребуют от меня ни гроша, если я решу уйти.

– Хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала, – объявляет Курио, когда мы проходим последний поворот перед его мастерской.

– И что же? – Я вытираю рот тыльной стороной ладони и смахиваю несколько крошек с груди.

– Хочу, чтобы, пока я надеваю на тебя доспехи, ты закрыла глаза. Как закончу, я сообщу тебе, что ты можешь их открыть.

Я некоторое время смотрю на него, и на моих губах появляется улыбка. Обычно в глазах Курио я вижу дерзкий блеск, а теперь его место заняло… смущение? Сомневаюсь, что он когда-нибудь просил о подобном Тарека или Риалла, и от этого Курио выглядит еще очаровательнее.

Моя тихая улыбка превращается в широкую ухмылку, и я пожимаю плечами.

– Конечно.

То, как Курио светится, глядя на меня, прежде чем одернуть себя и вернуть самообладание, заставляет меня почувствовать нечто необычное.

– Просто я уверен, что у тебя будет много вопросов по поводу всего, и будет легче ответить на них, когда ты будешь полностью экипирована, – с невозмутимым видом объясняет он, потирая шею.

– Логично, – соглашаюсь я, и моя улыбка становится еще ярче.

– Что? – язвит он, но я лишь весело смеюсь и качаю головой. – Ты что-то путаешь, Лунный Лучик, – усмехается Курио, но ему меня не обмануть.

Ему не терпится украсить меня, увидеть мое лицо, когда я впервые увижу его работу на себе. Обычно Курио подначивает окружающих или слишком задумчив, чтобы их замечать, но теперь он открывается с неожиданной стороны. И это неожиданно… очаровательно.

Конечно, если бы я рассказала ему о своих догадках, он бы все отрицал и, скорее всего, принялся бы вести себя, как последняя задница, чтобы доказать, что я ошибаюсь в нем. Поэтому я держу рот на замке, хотя не могу удержаться и улыбаюсь от удовольствия.

Мы доходим до мастерской Курио, и я жду, пока он откроет двери, и тут же закрываю глаза, не желая ничего видеть и испортить удовольствие нам обоим.

Курио берет меня под руку и осторожно ведет в мастерскую, и меня охватывает восторженное возбуждение. Жар от огня, пылающего в печах в обоих концах, мгновенно окутывает меня целиком.

Я горячо приветствую их мерцающие объятия, потому что дни становятся все холоднее. Риалл сказал, что скоро пойдет снег, но я не уверена, радует это меня или нет.

Мне не терпится его увидеть; Риалл описывал белое покрывало, укрывающее все вокруг, рассказывал, как в покрытом снегом лесу становится непривычно тихо – все это звучит волшебно. Однако я не совсем уверена, что нормально перенесу холод. Жара в пустыне меня тоже не радовала, так что неизвестно, как я отнесусь к снегу.

Я купаюсь в теплом свете печей, трудно удержаться и не подглядывать, потому что Курио ходит туда-сюда и шумит. Мне начинает казаться, что грохочет он специально, чтобы меня запутать, но тут он вдруг оказывается прямо передо мной и ведет ладонями по плечам и рукам. От его прикосновений по коже бегут мурашки, но черный защитный комплект с длинными рукавами, который «скорпионы» велели мне надеть, скрывает мою реакцию.

Когда я впервые надела защитные штаны Курио в тот первый день в замке, мне уже тогда показалось, что они тесноваты. Но сегодня, когда я втиснулась в пару, сделанную специально для меня, я обнаружила, что понятия не имела о том, насколько вещи могут быть тесными.

Я выгляжу так, будто на мне нет одежды – вместо этого мою кожу облили обсидиановой краской. Эта защитная ткань сжимается и стягивается на коже, но при этом не мешает двигаться, что кажется невероятным. Это впечатляет.

– Я положил в ящик несколько наборов защитной одежды для тебя – они лежат рядом с моими, – говорит Курио и чуть отходит от меня.

Голос у него ровный, он явно сосредоточен на другом, но от его слов так и веет уютной близостью, о которой я не подозревала до сих пор. Мы живем в одной комнате, так что, возможно, мне не стоит удивляться, но мы все же делим это пространство лишь во время сна. К тому же я предпочитаю пол, а не кровать.

Изменится ли это, если я…

Курио постукивает меня по бедру, и я вновь сосредотачиваюсь на нем. Он подталкивает меня, намекая, что мне нужно поднять ногу, так что я подчиняюсь. Он ставит мою ногу на, должно быть, свое колено и прижимает что-то прохладное и твердое к внешней стороне моего бедра. Его ловкие пальцы быстро расправляются с ремнями – они крепятся к внутренней стороне бедра и удерживают набедренник[8].

Пальцы Курио летают по моей ноге вверх и вниз, и я стараюсь ничего не чувствовать, но проблема в том, что с самого утра я только и делаю, что чувствую. На меня натягивают высокий сапог с застежкой по внутреннему шву голенища. Верхняя часть сапога располагается чуть выше колена, задевая нижнюю часть только что прикрепленного набедренника.

Я ставлю ногу в сапоге на землю, и Курио стучит по другой ноге, повторяя те же действия с набедренником, а затем с сапогом. После этого он завязывает что-то вокруг моей талии. Это что-то заканчивается ниже тазовых косточек и поднимается чуть ниже бюста. После того, как это нечто закреплено сбоку, следует деталь для груди.

– Поправь груди так, чтобы их не сдавливало, – инструктирует меня Курио, его дыхание щекочет мне шею.

От этого ощущения по позвоночнику пробегает дрожь. Его грудь упирается мне в спину. Я тянусь к нагрудной пластине и подгоняю под себя, пока не почувствую, что все идеально.

Как только я опускаю руки, Курио затягивает доспехи вокруг моей грудной клетки, а затем переходит к рукам. Гибкие ремешки и наручи накладываются на верхнюю и нижнюю части рук, в следующее мгновение Курио натягивает на мои ладони перчатки без пальцев.

Трудно не думать о том, как он прикасается ко мне, когда застегивает, зашнуровывает и надевает на меня доспехи. Его запах и запах его мастерской успокаивают меня, я прокручиваю в памяти воспоминания о том, как он впервые привел меня сюда. Как он гладил меня по волосам и успокаивал, пока я боролась с приступом неожиданно нахлынувшей паники.

Курио впустил меня в свою жизнь в тот день, позволил заглянуть в свое прошлое, чтобы помочь мне изгнать ужасы своего, а теперь он дарит мне бесценную частичку моего будущего. Тепло расцветает в моей груди, и я стараюсь не цепенеть, пока оно медленно распространяется по мне.

Я не знаю, как выгляжу, но я уже могу сказать, что все, что он надевает на меня, сидит как влитое. Броня твердая, как металл, но идеально подходит под каждый изгиб тела, словно выделанная кожа. Ничего не ощущается громоздким или лишним.

Курио создал нечто, что будет надежно защищать мое тело, но при этом позволит двигаться, как будто на мне только нижняя защитная одежда, – и сделал это мастерски. Он работал над моим комплектом часами напролет. Подбивал, подгонял форму и кропотливо оттачивал каждую деталь, что сейчас прикрепляет к моему телу.

И это осознание наполняет меня такой нежностью, какой я еще никогда не испытывала. Его щедрость, мастерство и усердие защитят меня так, как, я думала, никто и ничто меня не защитит. Я никогда не думала, что кто-то или что-то может защитить меня. И речь не только о Курио. Питание и тренировки, время и пространство, которые у меня появились, чтобы сделать выпад или отступить, пока я ищу свой путь в этом мире. Аккуратные наставления сменялись ответами на мои вопросы и бесцеремонными приказами. А за всем этим крылось тихое – а иногда не очень – предложение: «У тебя все это всегда будет под рукой, стоит только отпустить контроль».

Мысль о том, чтобы увязнуть во всем этом, связать свое будущее с кем-то или с чем-то, когда я только начала осознавать себя в своем настоящем, слишком пугала. То, что предлагали мне «скорпионы», было чересчур, а то, на что они рассчитывали, было большим, нежели я могла им дать. Но я больше не чувствую всего этого. Это место, «скорпионы»… я больше не вижу своего будущего без них. Не знаю точно, когда и как это произошло, но охота с Икон открыла мне глаза, и я поняла, что все изменилось. Я изменилась… и я наконец поняла, чего хочу.

Что-то защелкнулось на внешней стороне моего сапога, и я с восторгом понимаю, что это Курио вставляет лезвия в ножны, которые он спрятал по всей поверхности моих доспехов.

Это заставляет меня вспомнить ту первую ночь в Приюте, когда я вытаскивала ножи Тарека перед тем, как он улегся в ванну. Думаю, мне никогда не надоест вытаскивать из потайных отделений ножи, которыми меня вооружает Курио.

Если бы кто-нибудь сказал мне в ту ночь, что я окажусь здесь, я бы, наверное, попыталась перерезать ему глотку за то, что пытаются проклясть меня. Зато посмотрите на меня теперь: я – вылитая принцесса смерти, и все потому, что три «скорпиона» решили, что я этого достойна.

Надеюсь, я достойна.

– Почти готово, – ободряет Курио, и я слышу, как он снова ходит по мастерской.

Я поворачиваю шею, чуть сдвигаюсь и начинаю ощупывать комплект доспехов, в которые меня облачил Курио. Он сделал с меня слепок, чтобы все детали сели идеально, но ему пришлось вносить в него изменения, потому что мое тело менялось, но я никак не ожидала, что броня может быть похожа на вторую кожу. Если Курио так хорошо разбирается в доспехах и оружии, то мне не терпится посмотреть, как он будет убивать.

Мне кажется, он будет напоминать ожившую дикую песню. Наверняка они все такие.

Эта мысль разжигает во мне жажду крови, что угольком тлеет в моей груди и согревает меня. Я знаю, мы отправляемся не на охоту как таковую – мы просто собираем информацию, – но мне вдруг захотелось увидеть «скорпионов» в их стихии.

Взобраться на стены поместья и расправиться с Дорсином так, как они это сделали, – это… самое близкое определение этому – слово «невозможно». Как они вообще подошли к Приюту? Как незамеченными вышли из пустыни, окружавшей его, не говоря уже о том, чтобы проникнуть за стены, а затем в поместье? Я до сих пор не могу этого понять. Очевидно, Дорсин наложил на поместье и Приют заклинание, что «скорпионы» не могли полагаться на свою туру. В конце концов, это не имело значения: они смертельно опасны как со своими способностями, так и без них. Они лучшие из лучших, и мне позволили занять место в первом ряду, чтобы увидеть их в деле. Раньше это заставило бы меня насторожиться, но теперь я чувствую лишь уважение и благодарность за все, чему они меня учат и что открывают для меня.

Что-то двигается по диагонали за моими плечами, и я понимаю, что Курио, должно быть, пристегнул там ножны.

Я практически дрожу от предвкушения. Скорее бы Курио разрешил мне посмотреть на результат, не думаю, что выдержу долго.

За другим плечом защелкивается другое оружие. Еще два клинка занимают место у меня за спиной, и я слегка покачиваюсь. А потом Курио замирает, и между нами воцаряется тишина.

– Теперь можешь посмотреть, Лунный Лучик, – объявляет Курио, его голос звенит от гордости и какого-то мрачного обещания.

Я делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю и открываю глаза. Высокое, простое зеркало прислонено к рабочему столу и готово отразить мой образ. Но мне требуется мгновение, чтобы понять, что я вижу.

На меня смотрит яростная, потрясающая фейри. Яркие волосы откинуты назад, лицо светится здоровьем и жизнью. Даже веснушки, которыми усеяны переносица и щеки, выглядят радостно. На ней – доспехи, и дикая, необузданная сила светится в ее глазах. Она сильная, пугающая, грозная… она… я.

С головы до ног броня выглядит точно так же, как и ощущается, – совершенно идеально. Меня покрывает гладкая черная кожа, обнимает каждый мой изгиб, как будто сами тени застыли, чтобы украсить меня.

Я слегка поворачиваюсь, чернота доспехов почти поглощает свет, вместо того чтобы отражать его. Узор из лунных циклов, сделанных из оникса, покрывает внешнюю сторону ног.

Я тянусь вниз, чтобы потрогать их и поразиться детализации, мастерству исполнения – и тут же задыхаюсь, когда понимаю, что это рукояти тычковых ножей.

– Полная луна, растущая луна и убывающая – все луны теперь так же смертоносны, как и мой Лунный Лучик, – говорит Курио, и я отрываюсь от созерцания великолепных маленьких кинжалов, спрятанных в моих набедренниках и сапогах.

Я смотрю в его лучащиеся теплом глаза.

Он проделал очень трудную работу. Ему было не все равно. И понимание всех «почему», того, зачем он все это делал, внезапно заставляет мое горло сжаться.

Тут я замечаю, что Курио полностью экипирован, на нем – его доспехи и оружие. Я смотрю на наши отражения в зеркале, как мы дополняем друг друга, как совпадаем. Своим собственным, уникальным способом Курио только что показал мне, как я вписываюсь в Орден Скорпионов. И это лучше, чем что-либо еще, помогает мне избавиться от страхов и тревог.

Я смотрю на нас двоих, стоящих плечом к плечу, и у меня больше нет никаких сомнений в том, как Курио меня воспринимает.

Как равную – во всех отношениях.

Я для него – не какая-то рабыня, которую похитили темной ночью. Не трофей, который можно завоевать, а потом выбросить. Я достойна почитания, уважения и страсти, необходимых для создания чего-то столь изысканного, как эти доспехи. Я достойна крови, пота и времени, которые ушли на создание потрясающе продуманных деталей, что я замечаю на своем теле одну за одной. Россыпь звезд на черной рукоятке меча, выглядывающей из-за одного плеча. Облака и капли дождя, выгравированные на рукоятке оружия, торчащего из-за другого. На спине скрыты два кинжала, они лежат горизонтально. На их рукоятках вырезаны скорпионы, жала их хвостов едва видны по бокам у талии. Еще один кинжал висит в ножнах на бедрах, на нем – маленькие виноградные лозы и еще меньше – цветы, выгравированные на гранях.

То, как Курио относится ко мне, читается в его работе, и это ошеломляет и потрясает меня до глубины души.

– Так выглядели звезды на небе в первый раз, когда я захотел, чтобы ты стала нашей, – говорит Курио, указывая на рукоять меча в ножнах у меня за спиной. – Твой топор – это день, когда ты ушла от нас, а потом вернулась, – он переводит взгляд на другую рукоять с дождем и облаками. – А это лунные лозы. – Курио жестом указывает на кинжалы, пристегнутые к моему поясу. – Они росли по всему саду моей матери, и ты пахнешь, как они. Может быть, судьба уже тогда пыталась мне что-то сказать, – задумчиво продолжает он, медленно проводя пальцами по моим рукам. – Эти ножи – такие же, как тот, что ты украла у Тарека в ту нашу первую ночь в Приюте.

Курио вытаскивает пару маленьких ножичков из потайных укрытий на внутренней стороне моих наручей, и я смеюсь – воспоминания меня переполняют. Мне действительно понравился тот нож.

– Но этот, пожалуй, мой любимый, – признается Курио, отцепляя топор.

Он кладет передо мной темное, как ночь, оружие, и я сразу же замечаю, что края лезвия выделяются – они не такие черные.

Я хмурюсь, но потом приходит узнавание.

– Чакра! – восклицаю я, и тут же прижимаю пальцы ко рту, как будто это поможет мне удержать эмоции внутри.

Он сделал лезвие моего топора из оружия, которым Лето пытался меня убить. Он расколол прочный круг, соединил серебристые половинки с вороненой сталью, из которой выковал топор.

Мое будущее и прошлое сливаются вместе так захватывающе, пронзительно, что глаза начинает щипать.

– То, что нас не убивает, делает сильнее, – шепчу я, повторяя слова Курио – тогда он впервые поведал мне, что сохранил чакру и хочет использовать ее в моих доспехах.

Я провожу большим пальцем по смертоносному краю и изумляюсь. Сколько себя помню, я выживала и приспосабливалась – и теперь я держу в руках живое воплощение своей борьбы. То, что должно было убить меня, но не убило, то, что я пережила, теперь уничтожит все, что встанет на моем пути.

Я смотрю на Курио, на глаза наворачиваются слезы. Каким-то образом – не знаю как, – но он сумел потрясти меня до глубины души, покорил полностью и безоговорочно.

Я беру топор из его рук, в пару шагов дохожу до его рабочего стола и кладу оружие. А затем, в те же два шага, возвращаюсь, тянусь к Курио и притягиваю его губы к своим.