Джалма и Франкос приблизились к ней. Все трое взволнованно переглядывались.

– Зачем он это делает? – осуждающе произнесла Джалма. – Это только подчеркивает его проигрыш.

Президент Картеля горько заметил:

– Наш брат обладает необычайным талантом усугублять ситуацию с каждым своим шагом.

Джалма взглянула на мать:

– Неужели нет никакого способа связаться с ним и уговорить сдаться? Наверняка он понимает, что все кончено.

– Понимает, конечно, – кивнула Малина. – И понял это уже некоторое время назад. Он и правда пытался активировать свой носитель с компроматом, что погубило бы всех нас. – Ее голос звучал хрипло, будто она сама не могла в это поверить. – К счастью, Лето Атрейдес ему помешал. Он уничтожил камень памяти, последний козырь Якссона. – Она посмотрела на сына и дочь… Похоже, теперь у нее остались только эти дети. – Стойте здесь и держитесь на виду, оба! Пусть Император и его сардаукары вас видят, но скажите им, что я хочу побыть наедине со своими мыслями в этот скорбный час.

Холтон Тассэ посмотрел на нее в ожидании дальнейших распоряжений, но она ничего ему не сказала.

Франкос почтительно кивнул, хотя в его темных глазах читалось множество вопросов:

– Хорошо, мама.

Джалма тихо осведомилась:

– Что ты собираешься предпринять на самом деле?

Выходя из хранилища, Малина бросила через плечо:

– Как я уже сказала, все закончится вместе с Якссоном.

Она удалилась в свой главный офис, расположенный на верхних этажах крепости Танегаард, – в личное убежище. Адьютант попытался увязаться за ней, но Малина от него отмахнулась. Войдя в кабинет, она переключила окна в непрозрачный режим и заперла двери. Затем воспользовалась моментом, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Предстояло сделать последний ход.

Она прошла в дальний конец комнаты, повернулась лицом к глухой стене и нащупала панель доступа. Стена открывалась в лабиринт потайных коридоров – дополнительную сеть внутри и без того хитроумной системы эвакуационных туннелей крепости Танегаард.

Когда она шагнула в темный проход, датчики движения тут же засекли ее, идентифицировали и отключили смертоносные ловушки. Никто, кроме ур-директора, не смог бы пройти по этим скрытым путям – погиб бы сразу. Световые пластины освещали дорогу впереди. Согласно проекту, в случае чрезвычайной ситуации ур-директор могла быстро переместиться из основных офисов вниз, в бункер последней надежды. Даже Якссон не знал об этой лазейке.

Узкий проход заканчивался небольшой капсулой, закругленной по краям, похожей на вертикальный гроб. Малина вошла внутрь, вытянув руки по швам, и капсула пулей рухнула на уровень ниже хранилища. Стены капсулы и шахта были покрыты пласталью вперемежку с пеной, глушившей любые звуки. Даже самые чуткие сенсоры сардаукаров не смогли бы засечь ее перемещение сквозь здание.

Когда спасательная капсула остановилась под хранилищем, Малина вышла, поправляя свой деловой костюм. Сверху все еще доносилась приглушенная синкопа нескончаемых ударов – сардаукары продолжали долбить по бункеру.

Малина прошла по глухому коридору к узкой лестнице, ведущей на уровень выше, где путь ей преграждала гладкая серая стена.

Казалось, что лестница ведет в никуда – надежная преграда блокировала дальнейшее движение. Малина достигла своей цели.

Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, собираясь с мыслями. Сверху и с другой стороны располагался герметичный бункер.

Микроскопические сканеры изучали гостью. Малина положила ладонь на гладкую пласталевую поверхность – детекторы не только считывали линии ладони и отпечатки пальцев, но и анализировали состав пота и определяли ее ДНК – технология, которая поразила бы даже лучших ученых с Икса или Тлейлакса.

Когда система ее опознала, на металлической преграде проступили образующие прямоугольник линии – тонкие как волос. Малина нажала на прямоугольник, и секция стены повернулась на центральном шарнире, открывая проход. Малина шагнула в бункер. Поскольку механизм сработал плавно и бесшумно, ее отчаявшийся сын ничего не услышал из-за шума, производимого сардаукарами, которые ломились внутрь.

– Ты действительно все испортил, Якссон, – сказала Малина.

Он развернулся как пантера, готовая к прыжку, затем чуть не рухнул на пол от изумления и облегчения.

– Мама, ты пришла меня спасти!

– Я здесь, чтобы поговорить с тобой.

Его глаза налились кровью:

– Но если ты нашла способ проникнуть внутрь, ты можешь отвести меня в убежище, спрятать от врагов! На Танегаарде наверняка тысячи тайных мест. Или… или мы можем полететь на Тупайл[2]. Я могу остаться там. Императору Шаддаму никогда не поймать меня!

– О, я намерена дать ему поймать тебя, поскольку с этим пора заканчивать, – ответила Малина. – Ты сорвал все мои тщательно подготовленные планы по разрешению кризиса. Это был единственный способ спасти репутацию нашей семьи и бизнес Картеля, продолжая двигаться к целям Союза Благородных. Но ты думал только о себе и о собственных дурацких целях. Театральные жесты вместо здравого смысла! Теперь ты оставил мне всего один вариант. – Она повысила голос. – И с меня довольно!

Якссон помрачнел:

– Я делал то, что должен был делать, мама.

Малина покачала головой:

– Я была готова многим рискнуть: переступить черту, расшатать продажный режим Коррино, но ты зашел слишком далеко, похитив секретные данные КАНИКТ. «Черные» архивы – это тебе не игрушки! Вместо переучреждения Империи ты довел этот конфликт до ситуации, когда Картель могут уничтожить. И сделал это, чтобы насолить мне!

Якссон испуганно пробормотал:

– Мне бы не пришлось использовать «черные» архивы, если бы ты была рядом со мной. Вместе мы могли бы построить новое содружество!

Когда Малина шагнула ближе, сын отшатнулся. Герметичный бункер имел эффективную систему фильтрации и рециркуляции, но воздух все равно ощущался горячим и спертым. Отчетливо пахло потом Якссона. Дверь сотрясалась от грохота, и это наводило на мысли, что сардаукары могут ворваться раньше, чем ожидалось.

– У тебя больше нет страховки, поскольку Лето Атрейдес уничтожил твой камень памяти. Так что эта карта бита.

Гнев и неповиновение Якссона превратились в отчаяние. Он поник головой:

– Я считал Лето своим другом, а он повернулся против меня! Я предлагал ему власть и влияние, когда он увидел, что Империя прогнила насквозь! Он называет себя человеком чести, но погряз в политических играх, как и все прочие аристократы! Он недостоин быть одним из нас!

– Одним из нас? – Малина уперла руки в бока. – Ты больше не один из нас! У тебя нет выхода. Нет вариантов. Пора с этим покончить.

Якссон коснулся своей серьги, похожей на талисман.

– У меня есть еще один сюрприз, мама. Я никогда не выкладываю все карты сразу.

Он сильно сжал серьгу, продавливая гравированный металл до тех пор, пока тот не начал светиться изнутри.

Малина похолодела:

– Что ты делаешь?

– Камень памяти был не единственной копией данных. Здесь содержится самая убойная часть информации, архивированная более плотно – ричесианская катушка с передатчиком. Я отобрал наиболее изобличающие записи о клане Коррино. – Он опустил руку и вскинул взгляд. – Сколько семейств они предали и уничтожили, сколько дворян Ландсраада уже настроили друг против друга!

Серьга продолжала светиться. Затем вновь превратилась в тусклый металл. Якссон облегченно выдохнул:

– Я только что отправил это. Величайшие предательства, вероломство в бизнесе, шантаж и коррупция. Полагаю, это затрагивает примерно три четверти Домов Ландсраада. Все они будут возмущены Домом Коррино. Они набросятся друг на друга, как волки.

Он улыбнулся – задумчиво и злобно одновременно.

– И ты никак не можешь этому помешать, мама. Слишком поздно. Сообщение ушло, и его не воротишь. Ретрансляторы подхватят сигнал и будут передавать его все дальше и дальше. – Якссон откинулся назад, понимая, что только что использовал последнее оружие в своем арсенале. Он снял серьгу и со стуком бросил на пол. – Кто-нибудь да услышит. У меня много усилителей на Танегаарде, и сигнал уже там.

Малина слушала его, не двигаясь. Последняя искра любви к сыну только что погасла в ней. Она выдавила из себя натянутую, пугающую улыбку:

– Ты уверен в этом?

В ответ он посмотрел на нее, как капризный мальчишка, скрестив руки на груди:

– Тебе никогда не загнать джинна обратно в бутылку. Ты ничего не сможешь сделать!

– Мне ничего не нужно делать. Вспомни, где ты находишься – внутри самого защищенного бункера, который, в свою очередь, расположен внутри главного хранилища крепости Танегаард. Я заранее усилила все скремблирующие поля – как надземные, так и подземные. Ты окружен многометровой толщей пластали и свинца, воздухонепроницаемой, герметичной, абсолютно непробиваемой – изнутри и снаружи. – Малина пожала плечами, и от этого жеста безумие Якссона вспыхнуло с новой силой. – Ты ничего не добился своей передачей. Она затухла здесь, внутри, и никто ее не слышал. Тебе больше нечем угрожать.

Потрясенный Якссон смотрел на нее. Ему хотелось кричать, но он не находил слов. Слезы заблестели в его глазах, и одна из них скатилась по щеке.

Малина продолжала самодовольно-убийственным тоном:

– Твой последний отчаянный поступок превратился в пшик, как и все остальные. Я сделала выводы, сынок. Мы должны от тебя избавиться – это наш единственный выход. Иначе ты продолжишь наносить огромный ущерб народам Империи, убьешь слишком много людей… и испоганишь нам все дело.

– Мое дело и есть ваше дело! – выкрикнул он.

Малина покачала головой, объясняя тоном строгой учительницы:

– Цель Союза Благородных – преобразовать Империю во что-то лучшее. Благодаря кропотливой работе за прошедшее столетие мы уже сильно подорвали имперскую власть. В Ладсрааде существует раскол, ширится недоверие к Коррино. Империя рано или поздно рухнет, – но это произойдет не так, как хотелось бы тебе. Ты бы ее сломал и оставил одни руины. А это идет вразрез как с целями Картеля, так и с моими собственными.

Стук снаружи бункера становился все громче. Сильный удар по толстой пласталь стене указывал на то, что сардаукары перешли к более мощной взрывчатке. Стена начала светиться темно-красным. И Малина, и Якссон понимали, что она вскоре не выдержит.

– Если ты не сделаешь как я скажу – тебя схватят, Якссон. Шаддам устроит грандиозное зрелище из твоих пыток и казни. – Она добавила чуть больше теплоты в голос. – Бедный мальчик… Я знаю, ты думаешь, что сможешь стойко выдержать все это. Но имперские палачи – хорошие специалисты и любят свою работу. Независимо от того, насколько сильным ты себя считаешь, – они сломают тебя, заставят скулить и пресмыкаться. Ты будешь умолять и рыдать перед огромной толпой. – Малина в смятении покачала головой. – Я не смогу на это смотреть.

У Якссона подкосились ноги. Он осел на пол и остался сидеть там, как сломанная кукла. Проявив толику милосердия, Малина коснулась его плеча, погладила по густым вьющимся волосам. Черты его клонированного лица все еще вызывали в памяти образ ее покойного мужа. Но Якссон – не он; сходство лишь поверхностное.

– Подумай об этом, сын мой. Возможно, будет лучше… если ты просто все сделаешь сам?

– Для этого слишком поздно, мама.

Она сунула руку в карман своего делового костюма и достала пакет, завернутый в прозрачную полимерную пленку. Пленка затрещала, когда Малина сорвала ее. Внутри лежали два высушенных побега папоротника, коричневых и изогнутых, как жало скорпиона.

– Это барра, исключительно мощный сорт. Ядовитый айлар. Думаю, это достойный конец. – Малина вложила пакет в его потную ладонь.

Он посмотрел на нее взглядом маленького мальчика, полным боли. Малина вспомнила времена, когда он был юн и энергичен и еще не сбился с правильного пути. Поддавался исправлению. Но теперь – все.

– Постой, я же могу уйти вместе с тобой! – взмолился он жалобным детским голосом. – Забери меня отсюда! Спаси меня, мама!

Малина отступила на шаг:

– Я пытаюсь спасти тебя единственным способом, который в моих силах. Найди в себе мужество сделать то, что должен. Это последний путь чести, который у тебя остался.

Якссон уставился на пакет, словно в трансе, и Малина скользнула обратно к потайному выходу, ведущему в коридоры. Даже если бы сын последовал за ней, системы безопасности уничтожили бы его. Он смог бы пройти лишь несколько шагов.

– Устроить тебе побег было бы неразумным решением с точки зрения бизнеса, – сказала Малина на прощание.

Якссон вытащил два скрученных растения, когда дальняя стена стала ярко-красной. Внутрь сыпались искры, сардаукары рвались в бункер. Малина успела убедиться, что сын поднес ядовитый наркотик к лицу.

Она нажала на поворотную пластину и плотно закрыла за собой дверь, зная, что никогда больше не увидит Якссона. Малина родила его и заботилась о нем всю его жизнь – включая этот последний акт милосердия.

«Теперь у меня только двое детей», – подумала она.

Даже если мой брат – мой враг, он все равно мой брат. Это все усложняет.

Увидев, как разгневался дядя из-за спасения Гарни Холлика и всех последствий, которые могли обрушиться на Дом Харконненов, Раббан понял, что одного лишь бегства в пустыню будет недостаточно. Он решил, что благоразумней улететь на Гайеди Прим – якобы по неотложным делам, – и поспешил покинуть Арракис, не уведомив об этом подчиненных. Он даже не успел привести в порядок бумаги с отчетностью, – но они поступят в канцелярию барона автоматически через несколько дней после его отлета. Раббан надеялся, что к тому времени, когда он вернется на Арракис, дядя остынет.

Оказавшись в безопасности на Гайеди Прим, здоровяк Раббан сразу отправился в Харко-Сити. Его сводный брат Фейд номинально оставлен здесь за главного и непременно оскорбится, если Раббан его потеснит. Несмотря на молодость, Фейд отличался коварством, был опасен и сосредоточен на собственной карьере. Но Раббан, если что, справится с ним – в крайнем случае, слегка поучит более слабого брата уму-разуму.