– Рассредоточьтесь, обыщите все коридоры, кабинеты и служебные помещения! Определите, кто администраторы, а кто простые клерки, и всех подсчитайте! Они безоружны, но я хочу знать, где они. Найдите место, чтобы держать их там, где они не доставят неприятностей. – Его лицо немного смягчилось. – Лето, помоги охранникам найти всех и проследи, чтобы их не били.

– Спасибо, – тихо ответил герцог.

Якссон взглянул на Франкоса и фыркнул, ничего не сказав. Затем обратился к Лондину:

– Раджив, найдите отдельную комнату, где мой брат не будет создавать проблем, но не устраивайте его слишком уютно. Вероятно, он нам вскоре понадобится. Не знаю, большую ли ценность представляет президент Картеля для Императора, но моя мать наверняка захочет, чтобы ее другой сын – хороший сын – остался невредимым.

Лондин в сопровождении двух вооруженных охранников с облегчением отправился исполнять поручение, подталкивая возмущенного Франкоса в направлении конференц-залов, кабинетов и складских помещений. Все еще в поисках способа реализовать свой план, Лето последовал за охранниками по коридорам и закоулкам. Он воспользовался случаем осмотреть герметичную тюрьму, в которой они сами себя заперли. Здесь было множество отдельных подсобок, а также открытые рабочие зоны со столами и считывающими устройствами для шигафибра и кристаллов.

Завидев в руках охранников пистолеты, потрясенные клерки не оказали никакого сопротивления. Группу ментатов-аналитиков загнали в большой конференц-зал, где и заперли. Ментаты выглядели рассеянными и смущенными, будто не могли оторвать свой разум от тайных расчетов даже в такой критической ситуации.

Переходя за охранниками из коридора в коридор, из кабинета в кабинет, Лето мысленно составлял план запутанного хранилища. Он надеялся, что сможет отыскать какой-нибудь потайной выход, вроде дверей для приватных аудиенций, замаскированных в замке Каладан.

Но этот надежный бастион строили не для того, чтобы способствовать частным беседам аристократов тет-а-тет. Это была неприступная крепость для хранения секретной информации.

Однако во время своей практики Якссон нашел какой-то способ скопировать «черные» архивы и выбраться отсюда, и это наводило Лето на мысль, что здесь может быть какой-нибудь неприметный аварийный люк. Он представил всех предшественников Малины – неужели в прошлые века руководство Картеля не задумывалось о запасных выходах и потайных входах? Между двойными бронированными стенами хранилища располагался узкий коридор для технического обслуживания. В кризис «судного дня» директор должна иметь возможность проникнуть сюда – хотя бы для того, чтобы получить доступ к центральному бункеру и укрыться там.

Если кто-то и знал о возможных тайных выходах из хранилища и всех внутренних хитросплетениях, то это Франкос. Но Лето не мог найти способ поговорить с ним наедине – по крайней мере, пока. Нельзя было раскрывать истинную причину, по которой он притворялся другом Якссона.

При крайней необходимости Лето мог убить Якссона сам, и был к этому готов. Но и это не помешало бы камню памяти передать опасные данные.

Количество вариантов стремительно сводилось к нулю.

* * *

Даже Падишах-Император никогда ранее не имел доступа на планету-крепость Картеля. У Империи и КАНИКТ сложились тесные партнерские отношения – баланс бизнеса и власти. Шаддам знал, что нельзя нарушать это хрупкое равновесие. Однако теперь у него не оставалось иного выбора, кроме как прилететь на Танегаард. Предстоял финал его давней вражды с жестокими бунтовщиками. Это была его личная вендетта против Якссона Ару.

Союзник террористов, раздражающий болтун Раджив Лондин годами выступал с речами против Дома Коррино, и его изощренные аргументы больно жалили, но Якссон Ару являлся совсем другим человеком. Его вопиющие действия были направлены против самого Шаддама! Смертельное оскорбление.

Сардаукары весьма эффективно расправлялись с прочими вероломными дворянами, и Шаддам с удовольствием получал отчеты о результатах – с Куарте, Элегии и многих других мест. Работа все еще продолжалась, от одной предательской планеты к другой. Но теперь, когда в угол оказался загнан сам презренный Якссон Ару, Император намеревался лично присутствовать при его пленении.

Когда роскошный императорский фрегат миновал атмосферные щиты Танегаарда, Шаддам взглянул на свою прекрасную императрицу. Ариката была в угольно-черном платье, ярко-алая помада подчеркивала изящную линию ее полных губ. Драгоценное ожерелье сияло на нежной шее – тонкая нить на фоне ровного загара. Темные глаза сверкали как звезды, окруженные туманностями. Император искренне наслаждался ее обществом – все предыдущие жены не шли ни в какое сравнение с Арикатой.

– Сегодня исторический день, дорогая, – произнес Шаддам.

Ариката посмотрела в боковой иллюминатор фрегата – имперские силы вторжения сосредотачивались над административной цитаделью. Казалось, она впитывает взглядом все детали центра Картеля, где для войск сардаукаров была расчищена огромная посадочная площадка. Боевые корабли проносились мимо императорского фрегата, как хищные птицы. Императрица задумчиво улыбнулась:

– Надеюсь, этот день положит конец расстройствам и стрессу, в которые повергала тебя эта ужасная ситуация, дорогой. И все же мне жаль ур-директора Ару – я уверена, она в отчаянии из-за того, что случилось с ее бедным сыном.

Шаддам нахмурился:

– Ее бедным сыном? С чего вдруг ты сочувствуешь такому зверю, как Якссон Ару?

– Якссон? Нет, любовь моя, я имею в виду Франкоса, президента Картеля. Его захватил в заложники собственный брат. Но даже относительно Якссона – мать, должно быть, в шоке от того, что ее ребенок превратился в чудовище.

– Понимаю, дорогая. И согласен с тобой, хотя мое сочувствие не столь безгранично.

Имперский флот приземлился устрашающей хищной стаей. Все транспортные средства Картеля и вспомогательный персонал были выведены из этого района и заменены осаждающей армией. Для того, чтобы подавить повстанцев, хватило бы и горстки сардаукаров, но все эти силы могли завоевать планету Картеля целиком – если бы Шаддам решил это сделать.

Грозные бойцы рассыпались веером впереди, когда Император с супругой вышли из фрегата и направились к гигантскому охраняемому зданию. Малина Ару вышла навстречу в сопровождении своей дочери Джалмы, графини Дома Учан. Джалма выглядела как копия матери – такая же жесткая и решительная.

Глядя на Императора, ур-директор обратилась к нему без всякого подобострастия или смущения – скорее, деловито:

– Я уже отправила вам полный список заговорщиков, Ваше величество. Надеюсь, сардаукары с ними разобрались.

– Ведется методичная работа с каждым изменником по очереди. Но вы обещали передать мне своего вероломного сына. – Шаддам помрачнел, готовый сорваться. – Где он?

– С этим пока заминка. Якссон оказался непредсказуем даже для меня. – Малина отвела взгляд. – Он в отчаянии. Он забаррикадировался в неприступном хранилище вместе с Лето Атрейдесом и Радживом Лондином. У них заложники.

– С Радживом Лондином? – изумился Шаддам. О заложниках он уже знал, но эта информация стала для него новой. – Я читал рапорты о том, что лорд Лондин казнен без суда вместе с дочерью в рамках карательной чистки на Куарте. Как он мог оказаться здесь? Мне докладывал сам полковник-баши.

Малина кинула неопределенный взгляд на императрицу Арикату, словно пытаясь что-то ей сообщить.

– Очевидно, ваши сардаукары приукрасили отчеты, сир, поскольку Лондин определенно не мертв. Я видела его собственными глазами.

– Значит, придется убить его повторно, – раздраженно бросил Император. Он взглянул на стоящих рядом офицеров-сардаукаров, полагая, что они все слышали. Их лица оставались непроницаемыми – никто не признавался в неудаче с Лондином. Ударные силы полковника-баши Колоны все еще были задействованы в серии карательных операций, но Шаддам призовет его к ответу – позже.

Ур-директор продолжала объяснять:

– Я хотела сама тихо и быстро разобраться с Якссоном, но теперь он выдвигает собственный ультиматум. – Она вкратце сообщила, какой опасный носитель с данными имеется у ее сына, и как он может угрожать этим всей огромной Империи. – Мы должны действовать осторожно.

Когда Шаддам осознал ошеломляющую реальность угрозы, заговорила императрица Ариката:

– Но герцог Лето Атрейдес – не отчаявшийся террорист. Я беседовала с ним, смотрела ему в глаза, – мне кажется, я понимаю его сердце. – Она повернулась к мужу: – Возможно, именно мне стоит вести с ним переговоры? Как императрица я могу принять решение. Есть какой-нибудь способ попасть внутрь? – Ариката взглянула на Малину.

Но тут вмешался Шаддам:

– Совершенно исключено, моя дорогая! Это слишком опасно. Я никогда не позволю тебе пойти на такой риск.

В глазах императрицы сверкнула сталь – будто проявилась другая личность, скрывавшаяся внутри нее.

– Вся наша Империя в опасности, если мы не найдем приемлемого решения. Вспомни, ты поручал мне и более сложные дипломатические обязанности!

Малина нахмурилась:

– Императрица права, сир. Она действительно способна на это. Ариката обучена многим тонкостям.

От этих слов по спине Шаддама пробежал странный холодок. Он нахмурился, сбитый с толку:

– Тонкостям? Что вы имеете в виду?

Что такого директор Картеля знает о его жене?

Ариката кокетливо погладила его по руке:

– Как будто ты не знаешь, какой убедительной я могу быть!

Шаддам пробурчал что-то неразборчивое – он не находил аргументов, чтобы возразить ей. Но затем решительно покачал головой:

– Нет. Я не позволю тебе вести переговоры с этими скотами. Поскольку с нами полный легион сардаукаров, лучшим решением станет просто сровнять весь этот комплекс с землей. Убить их всех, и не будет никаких дальнейших проблем. Я могу вызвать бомбардировщики, и они превратят весь этот район в озеро кипящей лавы.

Когда Малина, Джалма и Ариката недоверчиво уставились на него, он кивнул сам себе:

– Да. Это звучит как наилучшее решение.

Простить того, кто глубоко вас обидел – сильный и альтруистический поступок. В конце концов, без прощения нет жизни.

Вновь очутившись в Школе Матерей после катастрофы на Элегии, Джессика с досадой чувствовала себя безымянной пешкой. Ей не хотелось здесь находиться. Орден Бинэ Гессерит вырвал ее из привычной жизни, лишив всякой возможности восстановить отношения с мужчиной, которого она любила. А теперь она узнала, что Лето участвует в радикальном движении Союза Благородных – как и Джандро Тулл.

Ее сердце сжималось от беспокойства. Она не видела в этом смысла, хотя и раньше подозревала что-то подобное. Если Лето среди повстанцев – видел ли он запись, на которой она стоит рядом с виконтом? Мог ли вообще ее видеть?

Теперь Джандро погиб, и вся Элегия лежит в руинах. А как насчет Каладана? Общеизвестно, сколь ревностно относится Император к популярности герцога в Ландсрааде.

Сестры ничего ей не скажут. Они держались с ней так, будто заткнули ей уши, завязали глаза, а в рот засунули кляп, чтобы не задавала лишних вопросов.

Джессика также узнала, что войска сардаукаров уничтожили армию Раджива Лондина и убили всю его благородную семью, включая Викку Лондин, за которой Лето недолго ухаживал. Лето тоже в этом замешан? Похоже, сардаукары в ярости. Что, если они прилетят на Каладан? Что станет с Полом? А она поймана в ловушку здесь, на Уаллахе IX, и не в силах ничем помочь.

Поглощенная этими тревожными мыслями, Джессика отправилась на важное собрание, созванное избранной группой сестер и преподобных матерей. Она не знала, почему ей прислали особое приглашение, но надеялась получить больше информации. Собственно, даже потребовать.

Она быстро приблизилась к отверстию на склоне песчаникового холма возле Школы Матерей. Эти пещеры были вырублены, когда отступницы Сестринства впервые переселились на эту планету десять тысяч лет назад. Пригнувшись, Джессика нырнула в проход и по расписным плиткам пола направилась в большой центральный грот.

В этом восьмиугольном помещении она присоединилась к группе серьезных преподобных матерей в черных мантиях. Джессика увидела, что она одна из немногих здесь, кто не прошел Агонию – ужасное испытание, когда тело подвергается воздействию смертельного яда, чтобы разблокировать более высокие физические и ментальные способности. Бинэ Гессерит считали Джессику особым случаем.

Мать-настоятельница Харишка восседала в деревянном кресле, по обе стороны от нее стояли преподобная мать Кордана и загадочная женщина в длинной черной мантии, черных перчатках и капюшоне, скрывающем лицо. Даже глаза женщины были прикрыты тонкой вуалью. Джессика вздрогнула, вспомнив, как ранее встретилась с таинственной Матерью Квизаца в ее темной келье здесь, в Школе Матерей. Стараясь не выдать волнения, Джессика заняла свободное место, не сводя глаз с трех главных женщин в передней части зала. Еще около тридцати сестер заполняли окружающие скамейки. Они возбужденно шептались, потрясенные присутствием на этой важной тайной встрече самой Матери Квизаца. Вспоминая напряженный спор, который состоялся у нее с этой теневой фигурой, Джессика подумала, что прочим любопытным сестрам, возможно, лучше не знать ответов на свои вопросы.

Наконец бормотание стихло – собрание начиналось. Джессика оставалась начеку. Этот древний грот задумывался уютным помещением, исполненным смысла. В ранние дни существования Сестринства первая мать-настоятельница Ракелла Берто-Анирул и ее преемница Валя Харконнен боролись с серьезным расколом в Ордене. Сколько серьезных кризисов было разрешено в этом зале? Как часто сестры усугубляли ситуацию?

Джессика знала, зачем здесь Мать Квизаца, и по ее спине бегали мурашки при мысли о предстоящем обсуждении главного дела Бинэ Гессерит. Она думала о Поле и навязчивых планах Сестринства в отношении него…