Пол молча отругал себя за то, что его волнуют сны. Он должен сосредоточиться на спасении Дункана, ни на что не отвлекаясь.

Наше восприятие рассказывает красивую убедительную историю, часто независимо от фактов.

Согласие Фенринга отправиться вместе с ним на Кайтэйн убедило барона, что они и впрямь способны заинтересовать Императора своим планом. Хитрый замысел обрел под собой твердую почву, и шанс заманить лидера террористов в ловушку стал реальным. Барона охватывало чувство приятного удовлетворения, как после сытного ужина, приправленного меланжем.

Они отправились в путь на разукрашенном дипломатическом фрегате, размещавшемся на лучшем месте в трюме галактического лайнера.

– Бояться нечего, мой дорогой барон, – вслух размышлял Фенринг. – Да, Шаддам будет не в духе, когда мы сообщим ему о настоящих расхитителях специи, но быстро отвлечется на наши планы по поимке его заклятого врага.

Барон часто имел дело с Шаддамом IV за три с половиной десятилетия правления Императора. Этот суровый властитель не признавал неудач и не терпел некомпетентности. Барону и Фенрингу предстояло сделать так, чтобы гнев Императора непременно пал на Якссона Ару, а не на них. Хотя барон и граф часто расходились во мнениях, в этом вопросе они проявляли исключительную солидарность.

Удобно устроившись на роскошном дипломатическом корабле, барон делал все, чтобы скрасить путешествие. Он потягивал прекрасный бренди «Кирана» – за имперский счет, разумеется – и до отвала наелся морепродуктов; просто потому, что это было в новинку после его пребывания на пустынной планете.

Фенринг сидел за письменным столом в корабельном салоне, что-то напевая и бормоча себе под нос:

– Э-э-э, мое собственное расследование вышло далеко за рамки завода Оргиз, барон. Ниточки тянутся к некоторым злоумышленникам, чьи имена смогут вас удивить.

– Я не люблю сюрпризов, – ответствовал барон.

– Это, э-э-э, к вашей же пользе, не волнуйтесь.

Граф Фенринг раздражал, но все же был гораздо лучшей компанией, чем его надоедливый помощник.

– Вы решили не брать с собой своего ментата? Вы уверяли, что шагу не можете ступить без этого гения проницательности, но я всегда считал его утомительным.

– Э-э-э, Грикс Дардик больше не служит мне в прежнем качестве. – Граф погладил подбородок. – Его поведение стало деструктивным, а я держал его у себя на службе лишь до тех пор, пока он приносил пользу. – Фенринг сделал паузу. – Увы, он перестал ее приносить.

Барон усмехнулся:

– У меня такое же отношение к моему собственному ментату. В каком же качестве Дардик служит вам сейчас?

– Э-э-э, в качестве удобрения в личной оранжерее моей жены. Над ним распускаются самые красивые цветы.

Барон не стал уточнять подробностей.

Прибыв в космопорт Кайтэйн, они пересели в официальный транспорт, и колонна автомобилей без опознавательных знаков помчалась по переполненным улицам. Машины доставили их на уровень для приема послов глубоко под монолитным дворцом.

Граф Фенринг улыбнулся:

– Как только я объяснил, что мы придумали план по захвату Якссона Ару, Император прервал все придворные дела ради встречи с нами. Камергер Ридондо подготовил изолированную комнату, где мы сможем изложить наш замысел.

Барон кивнул:

– Будем надеяться, что это помещение более удобно, чем ваша «комната тишины» в Арракине.

Фенринг поджал губы:

– Свои функции она выполняет.

Императорские гвардейцы встретили их у затонированного автомобиля и сопроводили по сводчатым переходам к служебным лифтам.

Камергер Ридондо вышел им навстречу. Грузный человек с тяжелой квадратной челюстью, казалось, он задыхался от собственной важности. Он вскинул лопатообразную ладонь и сделал размашистый приглашающий жест:

– Пойдемте, Шаддам вас ожидает. Ему не терпится выслушать ваш доклад.

Император ждал их в большом конференц-зале, толщиной стен напоминающем бункер. Он сидел во главе стола, словно председатель суда. На стенах висели портреты предыдущих императоров, неодобрительно взирающих на происходящее сверху вниз. На блюдах лежали сладости, фрукты и мясные нарезки, сервированные второпях – слуги доставили их сюда в последний момент. Пустые тарелки стояли лишь перед тремя стульями – сиденье одного было расширено и укреплено, чтобы соответствовать габаритам барона.

Шаддам уставился на прибывших, не обращая внимания на еду. Он не притрагивался ни к единому кусочку. Фенринг отодвинул в сторону пустую тарелку перед своим стулом, чтобы установить голографический проигрыватель. Пока барон усаживался, у него заурчало в животе; но, видя, что остальные ничего не едят, он воздержался от того, чтобы положить к себе на тарелку всего и сразу.

Граф откашлялся – гораздо громче, чем необходимо.

– Мы прибыли с новостями, сир, – эта информация демонстрирует всю степень предательства Союза Благородных по отношению к вам.

Лицо Шаддама исказилось, будто кто-то вкручивал шуруп ему в затылок.

– Что случилось на этот раз? Я и без того знаю, что предательство распространилось чрезвычайно широко.

– Повстанцы, э-э-э, запустили свои щупальца в добычу специи на Арракисе, – сообщил Фенринг.

Император перевел свирепый взгляд на барона.

– Пока еще нет, – торопливо поправил барон, – но со мной связывался их лидер. Они пытались меня завербовать. И я узнал, что… – Он замялся, а затем решил – пускай Фенринг выпутывается сам. – Хотя граф Фенринг поймал и казнил небольшую группу контрабандистов, за настоящими преступниками стоит сам Якссон Ару. В глубине пустыни был обнаружен крупный тайный перерабатывающий завод, но когда мои военные бросились туда, расхитителей уже уничтожила конкурирующая группировка. У воров нет чести.

Он побарабанил пальцами по столу, пока Фенринг пожирал его взглядом своих бегающих глаз. И продолжил, не глядя на графа:

– Перекрыв этот канал сбыта меланжа, мы вынудили мятежников пойти на отчаянные меры. Якссон Ару полагает, что я, возможно, захочу присоединиться к его движению, и поэтому мы с графом подбросили ему приманку. Скоро он будет как рыба на крючке!

Шаддам ущипнул себя за переносицу:

– Интересная новость.

Прежде чем барон успел объяснить их план по заманиванию в ловушку лидера Союза Благородных, граф Фенринг его перебил:

– Но это еще не все, сир! Как вам известно, Якссон Ару удивил всех, выступив на Иссимо III в роли героя. Вместо того, чтобы причинить вред отчаявшимся колонистам, он… э-э-э, помог им, организовав масштабную гуманитарную спасательную операцию, которая затмила ваши собственные усилия.

Шаддам прорычал низким, раскатистым голосом:

– Этот жест нанес моему императорскому имени такой же ущерб, как и прямое нападение! Я должен был стать тем, кто предоставил столько еды и снаряжения!

«Однако ты этого не сделал», – подумал барон, но благоразумно промолчал.

Фенринг включил голографический проигрыватель.

– Сир, вот изображения, которые я получил с Иссимо III. Некоторые съемки сделаны Имперским инженерным корпусом. – Он продемонстрировал грузовые суда, друг за другом приземляющиеся в космопорте Иссимо, и царящий там хаос. Из кораблей выгружалось огромное количество запечатанных ящиков – достаточное, чтобы заполнить дюжину складов; сельскохозяйственное оборудование, строительная техника, металлическая обшивка, полимерные листы, противорадиационная защита. Шаддам, нахмурив брови, наблюдал за этой суматохой, обратив особое внимание на разгневанных имперских инженеров, удивленных чужими стараниями по спасению.

Фенринг продолжал:

– После всестороннего расследования стало ясно, что капитаны транспортных судов не знали, кто нанял их для проведения этой операции. Им потом прокрутили клип с сообщением, в котором Якссон Ару ставит себе в заслугу это доброе дело и купается в аплодисментах толпы.

– Я все это знаю! – оборвал Шаддам. – И меня это бесит.

– Но известно ли вам вот это, ммм? – Фенринг остановил поток изображений и сфокусировался на двух фигурах, двигавшихся среди рабочих. Он приблизил и укрупнил картинку, чтобы показать пару мужчин, одетых в униформу Инженерного корпуса. – Это не работники какой-либо имперской бригады. Они присутствовали там под вымышленными именами.

Первый мужчина отдаленно напоминал Якссона Ару, но черты его лица были другими. Возможно, какой-нибудь неизвестный брат? Заинтригованный барон наклонился ближе. Личность второго же определялась безошибочно. Герцог Лето Атрейдес.

Барон с шумом втянул воздух:

– Лето Атрейдес был там? С ними? – Естественно, из перехваченного у Гарни Холлика сообщения он знал о планах Лето внедриться в ряды повстанцев. Но теперь этому имелись чертовски неопровержимые доказательства, и Император тоже мог их видеть.

– Герцог Каладанский – предатель, – произнес барон, констатируя очевидное и меняясь ролями со своим врагом.

– Воистину так, – проворчал Шаддам.

– Э-э-э, хммм, мне самому это показалось удивительным, – вставил Фенринг. – Чужая душа всегда потемки – даже у тех, кто кичится своей честью, выставляя ее напоказ. – Затем он выложил на стол документы, развернув их к Императору. – Обратите внимание, в записях о поставках продовольствия колонистам фигурирует крупная партия риса панди – основного экспортного продукта Каладана.

– Добрая воля вместо кровопролития. – Император поджал губы. – Такое действительно больше в духе Лето Атрейдеса, чем Якссона Ару.

– Атрейдес все равно предатель! – настойчиво повторил барон. Он еле сдерживал торжествующую улыбку. Все эти улики выстраивали неоспоримое дело против ненавистного герцога.

– Кроме того, множество грузов, особенно дорогостоящее строительное оборудование, приобреталось через подставную компанию, учредителя которой я отследил – это виконт Джандро Тулл с Элегии, – добавил Фенринг. – Еще один кусочек пазла.

Император выглядел растерянно:

– Но мои сардаукары уже проверили Тулла. Они ничего не нашли.

– Хм-м-м, – протянул Фенринг. – Возможно, им следует копнуть глубже.

Барон вмешался в разговор, вновь перетягивая внимание на себя:

– Как только мы расставим мою ловушку и схватим Якссона Ару, то допросим его и выведаем всю информацию. С его подручными мы сможем расправиться и после того, как уничтожим главаря. Но нам нужна ваша помощь, сир. – Он рассказал, как лидер террористов вышел на него в Карфаге, и о своем обещании поставить Якссону партию меланжа. – Это сыр в мышеловке. Как только он согласится на встречу, мы его сцапаем.

Фенринг продолжил:

– Нам нужен контингент из сардаукаров и, возможно, негласное сотрудничество Космической Гильдии. Это должно осуществляться под флагом Дома Коррино.

– Должно, значит будет! – Теперь, когда его настроение изменилось, Император наполнил тарелку любимыми блюдами. Барон колебался всего секунду, а затем сделал то же самое. Встреча превращалась в праздничный пир.

– Я подвергаю себя большому риску ради достижения цели, – заметил барон. – Но рассчитываю на то, что ваши эффективные силы безопасности помогут успешно справиться со скользкими моментами.

Наши Матери-настоятельницы никогда не знали любви, однако тысячелетиями проповедовали против нее. Они боятся эмоций, которых им не дано испытать, и из-за того, что это дано мне, в Бинэ Гессерит относятся ко мне настороженно.

Пройдя мимо охраняемой конюшни Туллов, Джессика вдохнула первобытный запах чистокровных лошадей. Теперь всякий раз, видя этих животных, она гораздо лучше понимала, что они значат для Дома Туллов и почему послужили для виконта поводом выступить против Дома Коррино. Вряд ли Император Шаддам мог представить себе такую причину и последствия.

Но этим утром ее мысли крутились в другом направлении. Джессика взглянула на усыпанные разноцветными лишайниками леса на ближайших холмах – место, где она могла расслабиться и привести в порядок свои мысли. Главный конюх предложил оседлать для нее лошадь, но Джессика настояла, что предпочла бы пройтись пешком.

Она направилась по тропинке в лес, стараясь не наступать в разбросанные «конские яблоки», оставшиеся после недавнего выгула лошадей. Остановившись, она полюбовалась необычным голубым кустарником со звездообразными узорами на листьях, затем слегка раздвинула сухой перегной, чтобы взглянуть на замысловатые корни, переплетенные кренделями и выступающие над землей. С ностальгическим вздохом Джессика вспомнила, как ей нравилось копаться в саду, когда она была юной послушницей в Школе Матерей Бине Гессерит.

Продолжая прогулку, она направилась к тихому небольшому озеру, которое видела раньше. Туда вела каменистая тропа, и сверху Джессика могла видеть старый деревянный причал у береговых валунов с привязанными к нему четырьмя маленькими открытыми лодками. Мерцающая вода, в которой отражалось затянутое облаками небо Элегии, так и манила к себе, и Джессика начала спускаться по склону.

Однако, еще не добравшись до озера, она услышала сверху неторопливо приближающийся стук копыт. Подумав, что Джандро вновь выехал вслед за ней, Джессика обернулась, но увидела лишь охранника из Дома Туллов, пешком ведущего в поводу оседланную лошадь. Джессика помахала ему, зная, что животное не сможет спуститься по крутой тропинке.

Охранник остановился наверху:

– Прошу прощения, миледи, но меня послали, дабы убедиться, что вы здесь в покое и безопасности. Дайте знать, если вам что-нибудь понадобится.

– Спасибо. Я собираюсь покататься на лодке. Вода напоминает мне о Каладане. – Ее голос погрустнел. – Не волнуйтесь, я еще не забыла, как грести.

Охранник привязал лошадь к дереву и поспешил вниз по неровной тропинке, догоняя Джессику.

– Я помогу вам, миледи. Я даже буду грести, если пожелаете.