Малина съела прекрасный ужин, в течение которого продолжала решать деловые вопросы, затем провела еще несколько встреч и, наконец, была вынуждена поспать. Следующее утро началось с серии коротких консультаций в ее главном кабинете, не дольше пяти минут на каждого посетителя, как и обещал Тассэ. Она чувствовала, что становится все более напряженной, обеспокоенной и нетерпеливой.

После того, как подчиненные более низкого уровня удалились исполнять ее распоряжения, Холтон Тассэ приблизился на шаг и произнес:

– В ваше отсутствие мы выяснили кое-что неприятное, госпожа директор. – Он положил документ на стол. – Вот рапорт.

Малина просмотрела краткую сводку, затем подняла на него взгляд. Ее лицу стало жарко.

– Нарушение безопасности в центральном хранилище? Наши «черные» архивы? – Она не смогла скрыть тревоги. Там содержались самые взрывоопасные, обличающие записи, которые КАНИКТ хранил только в качестве последнего средства для контроля над несговорчивыми Домами, и даже над Императором.

– Я приказал провести расследование сразу же, как только мы об этом узнали, хотя нарушение, вероятно, произошло какое-то время назад. – Тассэ возвышался над ней, нервно проводя рукой по своим вьющимся светлым волосам, редеющим на макушке. – Преступление было хорошо спланировано и скрыто, но мы применили новый криминалистический метод, позволяющий работать с данными на более глубоком уровне.

– Кто это сделал? Как это случилось? Ведь это «черные» архивы!

Тассэ оглянулся, дабы убедиться, что все остальные помощники вышли. Лишь в приемной несколько представителей предприятий ожидали своей очереди на аудиенцию.

– Кто-то обошел коды безопасности, госпожа директор. Достаточно умный, чтобы не оставить никаких подсказок о себе. Данные, очевидно, скопированы, а не украдены или уничтожены.

– Предполагалось, что это наши самые защищенные данные в самом надежном хранилище! – Малина кипела от злости, зная, что содержится в «черных» архивах: протекционизм и коррупция в Империи, самые ужасные методы шантажа, компрометирующие тайные сделки – система, благодаря которой некоторые Дома оказывались наверху, а другие – внизу.

Она глубоко вздохнула.

– У меня и без того хватает забот! Если «черные» архивы будут обнародованы, начнется кровопролитная гражданская война. Какую цель преследовали преступники? Мы получали какие-либо угрозы или ультиматумы?

– Нет, ничего такого. И это очень странно.

Малина поднялась со стула и, поскольку новая проблема требовала решения, отменила все дальнейшие встречи на сегодня, к большому неудовольствию тех, кто считал, что их дела безотлагательны. Тассэ было велено продолжать расследование.

К концу дня Франкос и Джалма прибыли на Танегаард. Увидев, что Малина не в духе, они казались встревоженными, но послушными, готовыми выполнить все, о чем попросит их мать – и ур-директор.

Малина объявила, что займет защищенный конференц-зал, и расположилась там вместе с дочерью и старшим сыном. Ищейки заняли свои места у двери.

Хотя Малина довольно давно не виделась с детьми, она даже не потянулась, чтобы обнять их, и не проявила какой-либо материнской теплоты. В семье Ару такие нежности не практиковались. Ее дети были могущественными, богатыми, амбициозными и довольными, но привыкли обходиться без смеха, объятий и поцелуев. Вместо этого мать повернулась к ним лицом, встретила их пытливые взгляды и долгое время хранила молчание.

Франкос был высоким и сухопарым и выглядел моложаво, несмотря на сдержанные манеры и седину в длинных волосах. Джалма, напротив, свои темные волосы стригла коротко и одевалась в консервативном стиле, принятом на Плиссе. Будучи номинальным президентом Картеля, Франкос научился справляться со своими эмоциями и играть в тонкие политические игры, однако Джалма иногда по примеру младшего брата проявляла нетерпение – например, когда организовала убийство своего дряхлого мужа, много лет стоявшего одной ногой в могиле, но не спешившего туда окончательно.

– Зачем ты созвала нас, мама? – спросила Джалма. – Ты сорвала меня с важных переговоров в Хедервуде, а Франкос вел межпланетный саммит в Серебряной игле на Кайтэйне.

Малина не стала оправдываться, а просто сложила перед собой руки на столе. Пока она не получит больше информации о дыре в защите архивов, она не будет об этом упоминать. На данный момент она решила ограничиться изначальной целью вызова детей.

– Я бы и сама предпочла сейчас оказаться дома на Тупиле, но дело касается Якссона. Я только что встречалась с ним и его командой опасных мятежников, и я точно знаю, что они замышляют. – Она прищурила глаза. – А еще я знаю, что вы оба в частных беседах заявляли, что поддерживаете его. Так что же, вы действительно настолько неудовлетворены подпольной деятельностью Союза Благородных? Неужели вы не можете дождаться роспуска Империи тем способом, который продвигаем мы?

Кипя от злости, Джалма откинулась на спинку стула, одернула на груди свое чопорное глухое платье и ничего не ответила.

Франкос выглядел смущенным:

– Он приходил к нам, мама, к каждому по отдельности, и объяснил свой план, как это можно ускорить. Я выслушал его, но не вполне поддержал. Он умеет… э-э… подавить собеседника.

Джалма расстроенно поморщилась:

– Мы просто подыграли ему, мама. Ты же знаешь, как опасно не слушать Якссона. Мы притворились, что с ним согласны. – Она раздраженно вздохнула. – Я только что добилась контроля над всем правительством Плиссы – думаешь, мне очень надо, чтобы он закидывал нас из космоса своими очередными грандиозными идеями?

– Возможно, Якссон решил, что мы заинтересованы, даже если прямо не поддерживаем, но мы его не обнадеживали на этот счет, – вставил Франкос.

– Конечно, мы были бы заинтересованы – если бы я верила, что он сможет добиться успеха, – добавила Джалма. – Тогда Империя преобразовалась бы на столетие раньше, чем по другому нашему плану. Союз Благородных стал бы реальной силой, а не теоретической.

Малина медленно и внимательно переводила взгляд с одного на другого.

– Как Якссон привел тебя в свой новый мир-убежище? – нахмурившись, спросил Франкос. – Он держит его местонахождение в строжайшей тайне.

– Он пришел ко мне с тем же предложением, что и к вам, – ответила Малина. Затем одарила детей снисходительной улыбкой. – И я тоже его выслушала. Я не могу закрывать глаза на то, что его маргинальная группировка набирает поддержку и влияние. Если бы я могла по щелчку пальцев избавиться от Коррино и освободить миллион планет, разумеется, я так бы и сделала. Но Якссон опасен. Я осудила его перед всем Ландсраадом – и как официальное лицо КАНИКТ, и как мать. И все же я достаточно мудра, чтобы использовать его растущую популярность в наших собственных целях, если он сможет помочь нашему движению. Вот почему я отправилась на Носсус и притворилась, что одобряю его экстремистский подход. Я видела масштабы этой жестокой отколовшейся группы. – Она снова сузила глаза, окидывая детей пронзительным взглядом. – А вы что думаете по этому поводу?

С облегчением Малина увидела, что их возмущение и отрицание не были притворными.

– Дело в том, мама, что мы его боимся, – признался Франкос.

Джалма выпрямилась на стуле:

– Он как огромный камень, катящийся с горы, и я не хочу вставать у него на пути. Я не смогла бы остановить его, даже если бы попыталась.

– Вопрос в том, стоит ли пытаться его остановить, или лучше искренне поддержать его альтернативный подход к делу, – подытожила Малина. – Вот то, что мы должны решить.

Маскарад может как служить легкомысленным развлечением, так и использоваться в смертельно опасных целях. Самый большой риск в том, что забываешь, когда пора снять маску.

Планета Носсус выглядела тихой и пасторальной – с широкими лугами, высокими зарослями колючей травы и кочующими стадами животных. Голубое ясное небо было обманчиво мирным.

Лето знал, что все это иллюзия.

Якссон Ару и его пламенные революционеры избрали эту отдаленную планету для вынашивания замыслов по насильственному развалу Империи. Лето притворялся, что вступил в их раскольническую группировку, хотя это шло вразрез с его совестью. Он подыгрывал решительной одержимости Якссона, делая вид, что согласен с их вендеттой в отношении Дома Коррино.

И Якссон поверил в его искренность. Он рассматривал вербовку герцога Лето как лучшее подтверждение правильности собственного пути. Теперь Лето чувствовал себя запертым в львином логове, но ему приходилось продолжать этот маскарад, чтобы завоевать доверие и разрушить планы врага. Сардаукарам Императора не удалось вырвать ростки восстания с корнем, но Лето, возможно, сумеет это сделать. Никто еще не подбирался к мятежникам так близко.

На широкой пустоши Якссон устроил поместье с домом, примыкающим к нему ангаром и несколькими акрами посевов, за которыми ухаживали так называемые «фермеры», на самом деле являющиеся его частной армией фанатиков. Поначалу костяк группировки относился к Лето с некоторым подозрением, но искреннее расположение к нему Якссона развеяло большинство сомнений. Лидер повстанцев, казалось, нуждался в одобрении и друге.

Малина Ару недавно покинула планету после встречи с небольшим ядром группы из самых решительных бунтарей. Лето был ошарашен, узнав, что щупальца Союза Благородных простираются до самого руководства КАНИКТ. Он оставался начеку, чтобы выяснить каждую деталь их планов, но сам держал язык за зубами.

Мать Якссона была проницательной деловой дамой, осторожной в оценках, умеющей скрывать свои истинные мысли и эмоции. С учетом этого Лето задумывался, искренне ли она одобряет действия своего сына – паршивой овцы. На встрече с главными повстанцами она говорила осмотрительно, давала расплывчатые обещания, которые оставляли небольшую лазейку. После того, как госпожа директор отбыла по неотложным делам Картеля, прочие заговорщики оставались на Носсусе, чтобы завершить свои приготовления, хотя тоже вскоре собирались улетать.

Лето получил доступ в ближний круг Якссона. После нескольких дней восторженных дебатов с утра до ночи другие повстанцы завалились спать в ожидании очередного прибытия рейсового межпланетного лайнера. Якссон, однако, поднялся рано и увидел, что Лето уже проснулся и пьет кофе на кухне главного дома.

Лидер повстанцев тепло улыбнулся герцогу.

– Пойдем, Лето, я покажу тебе совершенно особенное место. – Похоже, он пытался закрепить их дружбу.

Лето был настороже.

– У нас что, какие-то тайны от остальных?

– Я просто хочу тебе кое-что показать. Кое-что… очень личное.

Подыгрывая ему, Лето вышел вслед за ним из дома. Они миновали недавно построенный ангар за главным зданием. Внутри бригада рабочих с лазерными резаками и сваркой переделывала приметный корабль императорского казначейства, который Якссон каким-то образом подменил во время нападения на дворец. Вместе с ним в его руки попало целое состояние в монетах-соляриях, которые были уже распределены для финансирования деятельности повстанцев.

Якссон остановился и заглянул в открытый ангар.

– Они закончат переоборудование судна довольно скоро. Установят новый комплект двигателей, и все будет готово к полету – когда и куда я захочу.

Лето уставился на необычный корабль.

– Ты это хотел мне показать?

Якссон пренебрежительно махнул рукой:

– Нет, не это. Пойдем дальше.

На холме за главным домом он завел Лето в рощу хилых оливковых деревьев. Якссон с явным благоговением касался их серо-зеленых листьев. Лето смотрел и слушал, подумав, что лидер повстанцев сам решит, когда нарушить молчание. Якссон обычно привык выдавать пламенные речи и скандальные предложения, но, когда он наконец заговорил сейчас, это был задушевный шепот.

– В поместье моей семьи на Оторио была многовековая оливковая роща, с большими деревьями. Казалось, что они излучают мир и покой. – Якссон глубоко вздохнул. – И в той нашей священной фамильной роще я понял свое предназначение во вселенной. Все идет так, как и должно быть.

– И ты пытаешься воссоздать такую же здесь? – спросил Лето, пока они шагали вдоль деревьев.

– Здешним деревьям всего несколько лет, но они могут жить столетиями, – сказал Якссон. – Мой отец был похоронен в нашей оливковой роще на Оторио. Я часто сидел у его могилы и думал обо всем, чему он меня научил. Моя мать и все в Картеле считали его позором семьи, но они просто не понимали его. – Он покачал головой. – Когда отец умер, мать втянула меня в дела Картеля. Хотела вылепить из меня такого же зомби, как из Франкоса и Джалмы. Она приводила меня в архив крепости КАНИКТ на Танегаарде и заставляла сидеть на бесконечных собраниях в Серебряной игле на Кайтэйне. Сделала мне полный доступ всюду и помогала разобраться в тонкостях этой великой галактической компании.

– И ей это удалось?

– Моя мать не учла, что я быстро схватываю истинную суть происходящего. – Якссон присел рядом с небольшим деревом, поглаживая его серый ствол. Казалось, он представляет эту оливковую рощу такой же большой и древней. – Я был далеко от семейного поместья, когда Шаддам Коррино решил аннексировать Оторио. Он снес под корень и перепахал нашу прекрасную оливковую рощу. Он осквернил могилу отца и построил на ней свой музей. – В его словах слышалась невыносимая горечь. – Мать хотела подточить Империю и постепенно изменить политическую систему. Именно тогда я решил ускорить ее стремления. – Он натянуто усмехнулся. – Я рад, что теперь она верит, что мой путь – это лучшая дорога к будущему, к разрушению прогнившей Империи, к общей свободе и всеобщему процветанию. – Он хлопнул Лето по плечу. – А ты должен помочь мне в этом, друг мой. Нас обоих ждут великие дела!

– Мы уже многого добились, – сказал Лето. – Я считаю, что наши усилия на Иссимо III не пропали даром. Это лучшее доказательство того, что альтернативные пути работают.