– Мне известно, что ваш муж погиб там во время взрыва. Я и сам чудом спасся.

Викка покраснела:

– О, лично вы не являлись целью Якссона. В то время мы еще не знали, что вы присоединитесь к нашему движению. Дом Лондинов пригласили туда на торжественное мероприятие, и мы отправили моего мужа как нашего представителя. А заодно и решили проблему с этим человеком.

Она вновь приблизилась к Лето и коснулась его руки. Очередной сноп золотистых искр вылетел из ближайшего отверстия в земле.

– И теперь я здесь, с вами.

Лето скрывал свои эмоции, размышляя о том, что сделала эта женщина. Она не только знала о запланированном Якссоном смертоубийстве и никак не предупредила людей, но и использовала это для устранения мужа, отправив его на Оторио, где тот стал еще одной жертвой. И выглядела вполне этим довольной. Герцог попытался представить, способна ли Джессика на такую изощренную тактику для достижения своих целей. Раньше он ни за что бы в это не поверил. Его сердце всегда лежало к Джессике, но после того, как она бросила его и сына, показав, что на самом деле предана лишь Сестринству и быстро упав в объятия другого дворянина, Лето Атрейдес больше не знал, во что верить.

Нужно научиться понимать разницу между возможностью и угрозой.

Вернувшись на Арракис, барон Харконнен засел в своей комфортабельной штаб-квартире, пытаясь спрятаться от сухого раскаленного воздуха. Недавние визиты на Гайеди Прим и более провинциальный Ланкивейл лишь подчеркивали суровость пустынного климата. Но власть, богатство и влияние, которое меланж приносил Дому Харконненов, стоили всех неудобств.

В другое время массажа, бани и квалифицированной жрицы любви было бы достаточно, чтобы барон расслабился, но сейчас в его голове роились тревожные мысли. На Арракисе опасность ощущалась острее, ярче. Проклятый Фенринг и его эксцентричный ментат продолжали копаться в руинах завода Оргиз, ведя расследование – как ребенок, постоянно трогающий шатающийся зуб. Рано или поздно он выпадет, и прольется кровь.

Удалось ли барону сбить их со следа, выдвинув предположение, что за незаконной торговлей специей стоят террористы-повстанцы? Эта версия заинтриговала графа, но ее отработка ничего не дала. Теперь хитроумный ментат Грикс Дардик вновь обратил все внимание на барона, просвечивая его, как прожектором.

Когда барон обнаружил записку, тайком вложенную в коробку с доставленными продуктами, он сам не понял, что она вызвала больше – интерес или подозрение. Понемногу того и другого, решил он.

«Уважаемый барон, у меня есть конфиденциальная информация о контрабандных операциях Союза Благородных на Арракисе. Приходите на встречу один и лично, и я передам вам эти важные сведения. Вы найдете их весьма ценными».

Далее в неподписанном послании указывались конкретное время и место встречи. Барон несколько раз перечитал эти несколько строк на меланжевой бумаге, крутя в голове варианты. Затем вызвал Раббана, который тоже успел вернуться с Ланкивейла, и дал ему особое поручение.

Завершив серию пыток Гарни Холлика и возложив отныне эту работу на Питера де Врие, Раббан с энтузиазмом взялся за другое задание. К обычному подобострастию племянника добавилось самодовольство с тех пор, как он уничтожил производственную площадку Оргиз, но он переоценивал степень доверия барона. Стоя в главном офисе, Раббан прочитал сообщение незнакомца, переданное ему дядюшкой и сморщил лоб, отчего тот стал похож на пустыню, испещренную оврагами.

– Ничего не понимаю! Производством в Оргизе никогда не управляли повстанцы!

– Мне это известно лучше всех – а значит, этот человек либо блефует, либо лжет, – сделал вывод барон. – Но, возможно, он действительно обладает информацией, которую нам нужно знать. Отправляйся на встречу и схвати его, чтобы мы могли провести тщательный допрос. У тебя это хорошо получается.

Раббан ухмыльнулся:

– О да, дядя!

– Не причиняй серьезного вреда этому человеку, пока мы не узнаем, что он задумал. Он может оказаться шпионом или просто шарлатаном.

Племянник слегка разочарованно вздохнул, но удалился с решительным выражением на тупом лице.

Через два дня после назначенного времени встречи барон сидел в кабинете, просматривая отчеты об экспорте специи и производительности труда, но в ожидании почти не обращал внимания на цифры. Услышав громкий шум в коридоре, он выпрямился в кресле и приготовился. Кряхтя, Раббан впихнул в дверь грязного пустынного оборванца. Включив антигравитационный пояс, барон поднялся из-за черного овального стола.

Серый халат пустынника знавал лучшие времена, но под ним виднелся хорошо обихоженный конденскостюм. Лицо пленника было худым и обветренным от постоянной нехватки влаги, а редкую бороду покрывала пыль. Ярко-голубые глаза выдавали человека, всю жизнь употребляющего специю.

Раббан подтолкнул его вперед, как кукловод марионетку. Пленник проворчал:

– За что меня схватили? Вы же не знаете, кто я такой!

Барон постучал друг о друга подушечками сложенных пухлых пальцев:

– Это мы и намерены выяснить. Какое отношение ты имеешь к Союзу Благородных? Расскажи нам о незаконных операциях со специей. – Он даже представить не мог, что ответит пленник, поскольку знал истинную картину.

Лицо пустынника исказила хмурая гримаса:

– Я слыхал об этом дурацком восстании против вашей дурацкой Империи, но вполне доволен своей пустыней. Я – фримен!

Раббан протянул руку и пригнул его голову книзу, просто чтобы показать, кто хозяин положения.

– Прояви должную почтительность, когда разговариваешь с бароном!

Барон продолжал:

– Ты отправил нам тайное послание, назначив встречу.

– Я ничего не отправлял! – Фримен упрямо вздернул подбородок. – Мне заплатили, чтобы я прибыл в определенное время и в определенное место, где ожидалась встреча с Харконненами. Меня предупредили, что вы можете схватить меня, и тогда я должен передать вам еще одно сообщение.

– Какое именно? – спросил барон. Он гадал, не является ли происходящее хитростью или ловушкой. – Объясни нам.

Ноздри пустынника сузились.

– Мне велели отругать вас за неисполнение инструкций. У вас будет еще всего один шанс. В следующий раз приходите лично, барон Харконнен. Если вы провалите вторую встречу, то больше никогда не услышите о моем нанимателе. Он просто продаст эту информацию Императору Шаддаму.

Барон почувствовал, как у него вспыхнули щеки при мысли, что Шаддам узнает о происходящем на планете.

– Что ж, хорошо, сыграем по его правилам. Раббан, подержи этого человека в одиночной камере, пока наша встреча не состоится.

Фримен встрепенулся, выражая свое возмущение. Барон решил, что впоследствии может просто забыть его освободить, независимо от того, чем закончится встреча…

* * *

В назначенный день небольшой кортеж барона без сирен проследовал по улицам Карфага. Следуя инструкциям таинственного незнакомца, барон выбрал в сопровождающие только Раббана и смертельно опасного телохранителя-бурсега[1] по имени Трейсон. Оба спутника вооружились клинками и дубинками, тогда как барон имел при себе спрятанные игольчатые пистолеты и капсулы с ядом – на случай, если незнакомец придет без персонального щита, которыми почти не пользуются жители пустыни.

Затемненный наземный автомобиль долго петлял через трущобы из ветхих, опаленных пустыней хижин, затем проехал через район складов и механических мастерских. Техника для сбора специи нуждалась в постоянном ремонте, переоборудовании или разборе на запчасти. Досрочный вывод из эксплуатации механизмов, которые затем использовались на секретных предприятиях барона, и был основой его плана по обеспечению негласного канала поставки меланжа Малине Ару.

Они вовремя прибыли в назначенное место встречи – к складу запчастей, битком набитому техникой, но немноголюдному. Ранее охрана барона прочесала здание, убедившись в отсутствии засад или слежки. Барон подумывал разместить поблизости контингент из наблюдателей, снайперов и группы быстрого реагирования, но любопытство перевесило осторожность. Возможно, таинственный контакт действительно имел ценную информацию, которую барон сможет использовать против Фенринга. Он решил рискнуть.

Выйдя из машины, он остановился рядом – в темной форме и плаще с пурпурным подбоем. Дотронулся до кинжала на бедре, проверил спрятанное оружие. Раббан и телохранитель стояли по бокам, напряженно вглядываясь в темноту склада. Гравипояс работал, и ноги барона едва касались земли, когда он двинулся вперед. В случае неприятных неожиданностей он мог просто отскочить назад по воздуху, бросив обоих спутников на произвол судьбы.

Внутри темного склада пахло маслом и пылью. Когда глаза привыкли к свету, пробивающемуся снаружи, барон увидел длинные ряды полок многометровой высоты. На них стояли ящики с серийными номерами. Тяжелая техника, двигатели, насосы и центрифуги были окутаны полимерной пленкой, защищающей от пыли.

Тишина и тусклый свет вызывали гнетущее чувство. Раббан расхаживал взад-вперед, бурча что-то себе под нос. Бурсег Трейсон стоял, расставив ноги, будто врос в пол, и медленно поворачивался во все стороны, высматривая возможную угрозу.

Потеряв терпение, барон крикнул в темноту:

– Я здесь! Покажись!

Три фигуры выступили из-за ряда огромных гусениц для комбайнов, достаточно больших, чтобы раздавить здание. Двое пыльных, невзрачных пустынников в капюшонах, рваных хламидах и с нософильтрами; верхняя одежда третьего же человека выглядела чистой и ухоженной. Конденскостюм сидел на нем неестественно, как маскарадный наряд. Волосы этого мужчины были аккуратно причесаны, борода подстрижена, в мочке уха покачивалась серо-стальная серьга характерной формы.

Барон выделил взглядом человека в центре, очевидно, лидера. Двое других пустынников носили схожие серьги.

– Рад встрече с вами, барон Харконнен, – произнес главный. – А еще больше рад, что на этот раз вы соблюдали инструкции. Наша беседа – это начало выгодных отношений.

Барон не сделал шага навстречу.

– Ты знаешь мое имя. А как твое?

– Ваше имя известно всем. – Губы главаря изогнулись в суровой улыбке. – Мое же – очень немногим. Пускай так и остается до поры до времени. Однако первым делом нам нужно проверить вас на предмет ненужных сюрпризов. – Он взглянул на Раббана и Трейсона. – Разведите всех троих в разные стороны и обыщите.

– Ты не посмеешь! – прорычал Раббан. Трейсон положил руку на оружие.

– Потом вы тоже сможете нас обыскать, для взаимной уверенности. Вы могли прийти в силовых щитах, у нас же их нет. Один человек обыскивает одного человека. Или вы сомневаетесь, что ваши люди в случае чего способны справиться с моими? – добавил предводитель, перебрасывая через плечо свой чистый пустынный плащ. – Глоссу Раббан, пойдем со мной вон туда, и ты сможешь лично меня обыскать. – Он кивнул своим запыленным телохранителям: – Ты возьмешь бурсега, а ты проверь барона. Просто просканируй, не нужно трогать физически. Мы все хотим убедиться, что мы здесь в безопасности.

Барон решил не спорить. Ему очень хотелось выяснить, какую игру ведет этот человек и какими знаниями о контрабанде специи он обладает на самом деле. Просто догадывается? Или узнал какие-то опасные подробности? Если он действительно что-то знает, этих троих, вероятно, придется устранить. В любом случае, барон должен разобраться. Он нетерпеливо произнес:

– Не волнуйся, Раббан. Мы будем рядом. Я сам уничтожу этого червя, если он попытается дернуться. – Ему и раньше доводилось убивать многих людей.

Держась настороже, барон последовал за одним из пыльных пустынников-телохранителей к тусклому боковому проходу, где они могли бы остаться наедине. Барон оглянулся на главаря, уводящего Раббана. Он надеялся, что племянник не натворит глупостей, но такая возможность всегда существовала.

Барон готов был убить своего сопровождающего, если тот выкинет неожиданный фортель, однако, взглянув на пустынника, наконец обратил внимание на его лицо. В отличие от остальных, этот человек был гладко выбрит, его темные вьющиеся волосы напоминали густой смоляной дым. А еще щеки. Круглее и светлее, чем у большинства жителей пустыни, не такие грубые. Это выглядело странно.

Хотя чужой охранник отвел взгляд, в его поведении отсутствовало какое-либо подобострастие. Напротив, его глаза были дерзкими, высокомерными… и не такими ярко-голубыми – синева внутри синевы, – как у человека, всю жизнь обитающего на Арракисе.

– Наконец-то у нас появилась возможность поговорить, барон Харконнен, друг мой! Я приношу извинения за такое место встречи, но вы поймете, что предосторожность необходима.

Барон потянулся к спрятанным игольчатым пистолетам. Его нательный щит работал на полную мощность.

– Кто вы такой?

Мужчина рассмеялся и развел руками, подчеркивая, что безоружен.

– О, черты моего лица теперь не узнать, но у нас с вами много общего. Наши цели совпадают.

– Кто вы? – вновь потребовал ответа барон.

– Да ведь перед вами Якссон Ару собственной персоной – полагаю, вы обо мне слышали. – Это прозвучало не вопросом, а утверждением.

Барона словно окатило ледяной водой, и он инстинктивно попятился. Немногие имена вызывали такую автоматическую ненависть. Барон прищурился, изучая лицо собеседника. Да… такое вполне возможно.

Якссон улыбнулся.

– Теперь, когда у нас есть возможность для откровенного разговора, позвольте пояснить стремления Союза Благородных и пользу, которую мы можем принести Дому Харконненов. Понимаете, каждая революция считается жестокой и кровожадной – до тех пор, пока не победит, и тогда история будет смотреть на бунтовщиков как на героических борцов за свободу.

– Император Шаддам выпотрошит меня прилюдно, если узнает, что я разговаривал с вами! – выпалил барон, брызгая слюной.

В ответ раздался острый, как бритва, смех.