Наверное, нет в мире такого человека, который сказал бы, что ему не нравится собор Парижской Богоматери. Им восхищались во все времена, как, например, Жильбер де Мети в Средневековье: «Церковь Богоматери – превосходное произведение как снаружи, так и изнутри», или историк Мишле в XIX столетии: «Это книга, которую хочется прочесть», правда, сразу вслед за этим он замечает, что в отличие от средневекового человека у него лично возникает желание только любоваться этим несравненным произведением человеческого гения, а отнюдь не молиться в нем. Однако, пожалуй, только романтик Виктор Гюго понял истинную сущность собора Парижской Богоматери, ставшего символом Средневековья, отнюдь не мрачного, как стали называть его в XVIII в.; с этого времени началась новая эра, которая проходила под знаком непрерывного борения двух начал в человеке – духовного и плотского, животного и бессмертного, тленного и божественного, причем первое непрерывно изнывало от вожделений и насущных потребностей, тогда как второе взлетало вверх «на крыльях восторга и мечты».

Собор Парижской Богоматери

Символом борьбы этих двух начал и стал кафедральный собор Парижской Богоматери, «огромная каменная симфония, колоссальное творение и человека, и народа… Чудесный результат соединения всех сил целой эпохи, где из каждого камня брызжет принимающая сотни форм фантазия рабочего, направляемого гением художника… это творение Бога, у которого оно как будто заимствовало двойственный его характер: разнообразие и вечность».

Сколько раз Париж менял свой облик на протяжении столетий, и все так же, как и сегодня, проходили люди мимо Нотр-Дам, не замечая его и вообще не видя ничего, кроме своих повседневных дел, а собор оставался – один – неизменным, и его башни, и его химеры все так же смотрят на город в наши дни, как когда-то в Средневековье. По словам П. Д. Успенского, «здесь ясно видны две линии в жизни человечества. Одна – жизнь всех людей внизу; другая – линия жизни тех, кто построил Нотр-Дам. Глядя вниз с этих башен, чувствуешь, что подлинная история человечества, достойная упоминания, и есть история строителей Нотр-Дам, а не тех, кто проходит мимо. И вы понимаете, что две эти истории совершенно несовместимы».

Собор Парижской Богоматери находится в самом центре Париже, на острове Сите. Его строительство началось в XII столетии на том месте, где сначала находился римский храм, посвященный Юпитеру, а потом его сменили сразу две церкви: Святого Этьенна, или первомученика Стефана, и церковь Парижской Богоматери. Средства на строительство нового храма начал собирать парижский епископ Морис де Сюлли, и немедленно весь город, от богатых до самых бедных, начал сбор денег. Почти каждый горожанин так или иначе принял участие в строительстве собора Парижской Богоматери. В то время участие в благотворительном деле считалось богоугодным, поэтому люди стремились дать деньги на строительство или принять в нем посильное участие. В 1163 г. в основание собора руками папы Александра III был заложен первый камень.

Порталы собора Парижской Богоматери

Не вызывает сомнения, что архитектор собора был гением; его часто называли человеком, который полагал, что важнее для художника «считаться с вечностью, а вовсе не со своим временем», однако имя его история не сохранила. Известны только некоторые мастера, художники или скульпторы, украшавшие собор Парижской Богоматери. Например, сейчас знают Жана де Шелля, который руководил строительством боковых фасадов храма; «тончайшим и изощренным» художником, «ученым дел геометрических» называют Пьера де Монтрёй, закончившего возведение южного трансепта. Первоначально собор был построен по типу базилики, благодаря чему обрел свойственную романской базилике царственность и внушительность, однако Нотр-Дам уже нельзя было назвать романской постройкой, хотя и не в полной мере готической.

Возведенный собор был способен вместить одновременно до 9 тыс. человек. В плане он был почти квадратным: в длину он достигает 41 м, а в высоту – 43 м. Две башни собора несимметричны; правая немного уже, чем левая. Вначале архитекторы планировали украсить башни высокими шпилями, но когда выяснилось, что башни уже достигли 69 м в высоту, от этой идеи пришлось отказаться: в противном случае не удалось бы добиться гармоничного сочетания всех элементов строительной конструкции.

При взгляде на центральный фасад можно заметить, что простые горизонтальные линии разделяют его на три этажа. На первом этаже находятся три портала: два боковых и центральный, причем центральный по величине гораздо больше соседних. Любопытно, что боковые порталы выстроены без учета симметрии. Различие между ними не особенно бросается в глаза, но все же оно существует. Боковые порталы различны как по форме, так и по величине. Правый портал выше левого; он завершается аркой, в то время как левый – треугольником, острая вершина которого направлена вверх. По одну сторону центрального портала находится статуя под названием «Церковь существующая», по другую – «Поверженная синагога». В настоящее время это копии прежних статуй, которые делались в мастерской Виоле-ле-Дюка в XIX столетии. Эти статуи собора, как и все остальные, были искусно раскрашены и замечательно смотрелись на золотистом фоне. Первоначально статуи для собора изготавливались в XIII в. специально существующим для этих целей цехом живописцев и скульпторов. Интересно, что устав цеха строго запрещал художникам работать над своими произведениями в ночное время: искусственное освещение могло произвести нежелательный эффект, проявляющийся при естественном солнечном свете.

Нотр-Дам. Северные врата со статуей Богородицы

Многоцветность скульптур играла не только роль исключительно декоративную; цвет одеяния определенно указывал, какой именно персонаж имел в виду художник; это имело смысл в том случае, если статуя размещалась высоко. Так, Богородица всегда изображалась исключительно в голубой одежде. Вообще в каждом средневековом соборе имелся портал, который был посвящен Деве Марии. Что касается собора Парижской Богоматери, то Богородице посвящен левый портал. На тимпане можно увидеть образы трех ветхозаветных пророков, которые предсказали явление Богоматери, а также трех царей, к роду которых она принадлежала. Еще выше находятся изображения Успения Богородицы, а также ее коронования Христом.

Нотр-Дам. Портал тимпана святой Анны

На правом портале изображена мать Богородицы, святая Анна. На тимпане портала находятся картины со скульптурами Богородицы и Христа-младенца, который держит в одной руке земной шар, а другой благословляет его. По левую сторону от этой скульптурной группы изображен епископ Морис де Сюлли, которому принадлежит идея строительства Нотр-Дам. По левую сторону от святых находится коленопреклоненная скульптура французского короля Людовика VII. По поводу этой фигуры у искусствоведов не существует единого мнения. Некоторые предполагают, что это король Хильдебранд I, сын Хловиса, того самого, который стал основателем церкви Святого Этьенна, ранее располагавшейся на месте собора. Хильдебранд изображен в традициях XII столетия, и только это обстоятельство смутило исследователей, в конце концов решивших, что рядом с Богородицей находится Людовик VII. Из всех тимпанов, украшающих собор, посвященный Святой Анне наиболее древний. Вообще принято считать, что все скульптуры, декорирующие портал собора Парижской Богоматери, были сделаны в XIII в., то есть тогда, когда было возведено все здание, и это правильно, поскольку по традиции средневековой готики строители и скульпторы работали одновременно, и именно за счет этого удавалось добиться конструктивной и идейной целостности строения. После того как собор простоял 200 лет, было решено отреставрировать здание, к тому же способ изображения скульптурных групп к этому времени уже считался архаическим. Большинство скульптур заменили, оставив в неприкосновенности лишь те, что служили украшением тимпана портала Святой Анны.

Нотр-Дам. Бегство в Египет. Фрагмент композиции тимпана Северных врат

Собор Парижской Богоматери. Житие святого Стефана. Тимпан южного портала

В Средневековье порталам придавалось огромное значение, поскольку их называли «преддвериями рая», а раз так, то на центральном портале главного фасада должна была изображаться основная тема, которая целиком и полностью владела умами людей Средневековья: сцены Страшного суда.

Собор Парижской Богоматери. Тимпан Красных врат

Так, и на тимпане главного портала собора Парижской Богоматери показан Христос, который взвешивает души людей, чтобы отделить праведных от грешных. У самого основания аркатур находятся рельефные изображения ада и рая в понимании средневекового человека. Как и всегда, ад узнать проще всего, поскольку адские муки, которые на протяжении всей несчастной и омерзительной жизни сопровождают человека, узнаются без труда. Однако рай всегда представлял загадку, причем не только для наших предков, но и для современников. Как понять, что означает блаженство? Как и много столетий назад, это осталось вечной загадкой. Средневековый строитель решил сложную ситуацию достаточно просто и изящно: он ограничился тем, что подписал сцену изречением, взятым из Евангелия от Луки: «Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово». Здесь же, рядом с Христом и его двенадцатью апостолами находятся аллегории неразумных и мудрых дев. Эти скульптуры, вернее, копии прежних, были изготовлены в мастерской Виоле-ле-Дюка.

В одном из простенков в неглубокой нише можно увидеть статую Святого Марселя, копию древней скульптуры, которая в настоящее время находится в музее Клюни. Святой изображен попирающим ногой ужасного дракона. По легенде в древние времена этот дракон каждую ночь выползал из Сены, чтобы добраться до кладбища и пожрать трупы, который он вырывал из могил. Парижане, испуганные нашествием чудовища, обратились к пастырю с просьбой избавить их от страшного дракона. Святой Марсель внял их просьбе. Он подстерег чудовище на кладбище и, когда оно выползло из очередной могилы, поразил его своим посохом.

Иллюстрация из «Великолепного часослова герцога Беррийского». Март

Вот как записано это чудо в «Истории парижской церкви»: «Некая дама, более славная знатностью рода, нежели нравом и хорошей репутацией, завершила свой земной удел и после пышных похорон была подобающим торжественным образом помещена в гробницу. Дабы покарать ее, нарушая ее покой на ложе, направляется ужасный змей; он пожирает ее члены, ее тело, душу коего развратил своим губительным шипением. Он не дает ей успокоиться в месте успокоения. Но прежние слуги той женщины, оповещенные об этом шумом, страшно испугались, и толпа из города начала сбегаться на это зрелище и приходить при виде преогромной твари в беспокойство…

Блаженный прелат (Марсель), узнав о том, выходит туда вместе с народом и велит горожанам остановиться и стоять в качестве зрителей. Сам же без страха становится перед драконом… который на манер умоляющего простирается у колен святого епископа и, кажется, ластится к нему и просит у него помилования. Тогда Марсель, ударив его по голове посохом, набросил на него столу; проведя его по кругу в две или три мили, он растягивал свое торжественное шествие на глазах у народа. Затем он резко обращается к сей твари и повелевает ей назавтра либо убраться навеки в пустыню и быть там, либо же броситься в море…»

Левый портал собора искусно декорирован знаками зодиака, под каждым из них изображен барельеф, на котором показаны характерные для каждого знака сезонные сельские работы.

Собор Парижской Богоматери. Месяцы. Левые врата западного фасада

Сцены из сельской жизни своим искусным и тонким изображением немного напоминают знаменитый шедевр средневековой полиграфии – Часослов герцога Беррийского. Обрамляет сельские картины изумительный скульптурный орнамент, где впервые в готическом искусстве были стилизованно изображены острые листья аканта, тогда как раньше предпочитали изображать пальмовые листья. Помимо аканта можно увидеть также резные листья винограда, шиповника и дуба. На центральном портале собора показаны добродетели и пороки, и тех, и других по двенадцать, причем каждой добродетели противопоставлен соответствующий порок.

Дверные петли на центральном фасаде – тоже точные копии старинных, изготовленные в мастерской Виоле-ле-Дюка. Они поражают своей тончайшей ажурной декоративной вязью. Кто делал эти петли, точно не известно, однако средневековые легенды сохранили историю, похожую на сказку. Мастер, которого называют исключительно Двурогим, или Бискорнетом, изготовивший петли для центрального фасада собора, ни за что не сумел бы выполнить их, однако он обратился за помощью к самому дьяволу, и результат получился поистине ослепительный.

Невольно история наводит на мысль о том, что если некоторые изумительные произведения искусства, способные жить в веках, и изготовлялись под покровительством темных сил, то художественную ценность их это обстоятельство нисколько не умаляет.

Над тремя порталами, по горизонтальной линии, тянется галерея Царей, изображающая 28 царей иудейских. Это тоже точные копии древних статуй; поскольку во времена установления нового порядка все цари на соборе были обезглавлены восставшей толпой, то их заменили такими же точно скульптурами, взятыми из соборов Реймса, Амьена и Шартра.

Ветхозаветные цари. Собор в Шартре

Над галереей Царей возвышаются скульптуры Богоматери и двух прекрасных ангелов в ореоле круглого окна-розы (его диаметр составляет 10 м). Мастера, изготовившие розу, были настоящими гениями работы с камнем и цветным стеклом. Как и предыдущие элементы, этот – тоже копия из реставрационных мастерских Виоле-ле-Дюка. Реставраторам предстояла сложнейшая работа. Прежде всего они провели тщательные исследования характера и порядка работы мастеров Средневековья. И эта работа действительно удалась. Розетка в настоящее время выглядит именно так, какой она была в XIII столетии, если учесть, что в 1741 г. разноцветные стекла были сделаны одноцветными и витражи тогда стали прозрачными.

Эти прекрасные ангелы когда-то сжимали в руках подсвечники, и каждую Страстную пятницу огромные свечи золотым пламенем освещали весь центральный фасад собора.

По левую сторону от скульптуры Богоматери располагалось помещение, предназначенное для звонаря собора, а справа – убежище, традиционное для Средневековья, где мог найти приют каждый нуждающийся в нем. Когда кого-то преследовали и человек видел, что смерти ему не избежать, ему надо было всего лишь дотронуться до железного кольца при входе в это помещение. Это было знаком неприкосновенности для преследователей, иначе их ожидала кара Божья.

Голова «Синагоги». Собор в Реймсе

В Средневековье стрела собора возвышалась на 90 м вверх. В достопамятном 1793 г. она была снесена, однако некоторое время спустя снова восстановлена в реставрационных мастерских Виоле-ле-Дюка. У самого основания этой стрелы расположены скульптуры двенадцати апостолов. На этот раз великий реставратор не удержался от искушения: он придал святым черты художников, помогавших восстанавливать скульптурные изображения; сам же он был запечатлен в образе апостола Фомы, считавшегося покровителем архитекторов.

В шпиле соборной стрелы по средневековой традиции спрятаны священные реликвии: это частица тернового венца Иисуса Христа (Benja), а также мощи святого Дени и святой Женевьевы, во все времена считавшихся покровителями Парижа.

Шпиль собора Парижской Богоматери

Химеры Нотр-Дам

Знаменитые химеры Нотр-Дам были вынесены за пределы собора. Эти чудовища похожи на осмысленных полуживотных, почти реальных. Они напоминают о постоянном присутствии рядом с Божественной силой силы дьявольской, которая, однако, не нарушает ни порядка, ни гармонии мира, но придает ему необычность, ирреальность и многообразие, заставляя задуматься хотя бы о бесконечном разнообразии форм, существующих в жизни. П. Д. Успенский называет химеры Нотр-Дам важнейшим элементом замысла строителей собора, а никак не простым декоративным орнаментом. «Химеры и другие фигуры Нотр-Дам, – пишет он, – передают нам психологические идеи строителей, главным образом идею сложного характера души. Эти фигуры представляют собой душу Нотр-Дам, его различные «я»: задумчивые, меланхоличные, наблюдающие, насмешливые, злобные, погруженные в себя, что-то пожирающие, напряженно всматривающиеся в невидимую для нас даль, – как это делает, например, женщина в головном уборе монахини, которую видно над капителями колонн небольшой башенки на южной стороне собора».

В Средневековье французский собор всегда находился в центре как духовной, так и общественной жизни города. Под сводами Нотр-Дам постоянно то устраивались городские празднества, то проходили мистерии, то заключались разного рода сделки. Если человек планировал отправиться в далекое путешествие, он непременно оставлял свои самые ценные вещи на сохранение в соборе. Если кто-то становился обладателем каких-либо редких ценностей, он считал своим долгом выставить их в соборе на всеобщее обозрение, например слоновьи бивни или китовый ус.

Собор Парижской Богоматери. Химеры

Площадь перед собором Парижской Богоматери в Средневековье выглядела совсем не так, как сейчас, когда ее в шесть раз увеличили, «облагородили» в соответствии с требованиями современной урбанизации и покрыли асфальтом. Когда-то здесь била ключом совершенно другая жизнь. По всей площади были разбросаны мастерские и лавчонки ремесленников, здесь жили простые горожане, а каждый вечер булочники приходили на площадь, чтобы распродать по дешевке хлеб, который они не успели реализовать за день, а также заодно и битые яйца.

В день Рождества Богородицы, 8 сентября, площадь перед собором пестрела ярмарками – и цветочными, и луковыми. Особенно изобильным был последний день Великого поста: на этот раз ярмарка была ветчинная, и пораженные современники писали, что на такой распродаже «окорока словно вырастали из-под земли», их было просто не сосчитать!

Во времена правления короля Иоанна Доброго парижане решили: они каждый год будут приносить в знак почитания Богоматери свечу, длина которой была бы равна длине Парижа. Конечно, в то время Париж занимал всего-то несколько относительно небольших по размеру островов, но вскоре оказалось, что даже такая свеча будет слишком длинной (так что лучше не давать столь щедрые обещания, пусть даже в экстатическом запале!). Так о свече длиной в город пришлось забыть, а столица Франции росла, все меньше напоминая по форме свечу, скорее – плывущий корабль, и в XVII столетии в знак почитания Богородицы в Нотр-Дам стали приносить лампады в виде корабликов. А корабль стал геральдическим знаком Парижа.

Первого мая перед собором проходил очередной праздник, который справляется во Франции до сих пор, – праздник майского дерева. Торжество проходило под покровительством парижских ювелиров, которые выбирали своего представителя: ему поручалось преподнести в дар Богородице молодое, только что расцветшее зеленое деревце.

Когда в 1638 г. в семье Людовика XIII родился наследник, которого король и вся страна ждали так долго, счастливый монарх отдал распоряжение возвести новый центральный алтарь собора Парижской Богоматери, а заодно пышно украсить хоры храма. Не все современники оценили новое украшение собора; писали, что «древний готический алтарь… стал тяжеловесным саркофагом». Скульптор Николя Кусту создал скульптурную группу «Оплакивание», а его бронзовый барельеф «Положение во гроб» был сделан Ван Клевом. Чуть позже этот барельеф был декорирован дополнительно: с одной его стороны появилась скульптура Людовика XIII, подносящего Богоматери корону и скипетр – символы власти, работы Гийома Кусту, а с другой – изображение Людовика XIV работы Антуана Куазевокса. В 1987 г. алтарь собора Парижской Богоматери украсила посеребренная купель, созданная православным грузинским ювелиром и скульптором Гуджи.

Историки с сожалением констатируют: «скульптурный и резной наряд собора» был варварски разрушен в период Великой французской революции, статуи были уничтожены, «одни за то, что были в митрах, другие за то, что их головы венчали короны». Драгоценная церковная утварь, бесценные произведения искусства были безжалостно отправлены на переплавку. Как это принято при всех революциях, в какой бы стране они ни происходили, собор быстро превратили в склад для продовольствия, потом вообще решили продать его с торгов. Любопытно, что одним из покупателей был известный французский либерал, социалист-утопист Сен-Симон. Потом всерьез раздумывали над тем, чтобы это чудо архитектуры вовсе снести с лица земли.

Когда происходили революционные бесчинства, собор переименовали в «храм разума», устроили там всенародную бесстыдную оргию, во время которой плясали в алтаре, поили вином совсем маленьких детей, а в качестве самой «богини Разума» выступала практически голая и дрожащая от холода, но гордая возложенной на нее миссией балетная танцовщица, артистка Тереза Анжелика Обри, впоследствии сошедшая с ума. Бунин писал, что ее заставили (в этом слове мы немного засомневались бы) играть «самую дикую и постыдную роль в кощунстве еще более неслыханном, чем все прочие» (хотя и в этих словах можно усомниться: кощунства и бесстыдства во время Французской революции невозможно даже представить, оставаясь при этом в здравом уме).

Собор Парижской Богоматери вновь стал действующим по приказу Наполеона Бонапарта. Именно здесь 2 декабря 1802 г. состоялась церемония коронования нового императора Франции. Между прочим, подобное событие за всю историю страны произошло во второй раз: первый раз в Нотр-Дам был коронован только Генрих VI. Как известно, традиционно коронация французских королей происходила в кафедральном соборе города Реймса. Правда, каждый из королей сразу же по возвращении в Париж считал своим долгом посетить Нотр-Дам, чтобы отслужить там торжественный молебен.

Анархия. Гравюра

Несмотря на то что во времена Империи собор Парижской Богоматери являлся действующим, состояние его можно было бы оценить как плачевное. Пожалуй, впервые общественность по-настоящему обратила внимание на этот храм после того, как в печати появился знаменитый роман Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери» (1831). Теперь уже имя писателя и собор Парижской Богоматери стали неразделимыми. Некоторые даже говорят, что фасад собора похож на начальную букву фамилии писателя – «Н» – Hugo. И наконец начались настоящие серьезные работы по реставрации Нотр-Дам.

Собор Парижской Богоматери. Смерть на коне

В очередной раз собор едва не был сожжен во времена Парижской коммуны. Повстанцы убили настоятеля храма, архиепископа, после чего в самом центре Нотр-Дам разложили костер, намереваясь поджечь это прекрасное архитектурное сооружение. Однако один из раскаявшихся коммунаров сумел помешать этому дикому мероприятию, и собор был спасен в очередной раз.

Естественно, что каждая эпоха оказывала влияние на облик храма, однако романтик Гюго был склонен относиться к этому явлению оптимистично. Время, писал он, «вернуло собору, быть может, больше, чем отняло: оно придало его фасаду темный колорит веков». С великим писателем согласен был и Виоле-ле-Дюк: «Если бы камни собора могли заговорить, то они рассказали бы всю историю Франции». Хотя на самом деле в этом случае потребовалось бы объяснить, какая именно история имеется в виду, потому что их существует две: одна с братоубийственными войнами, пытками, казнями и преступлениями, то есть та, которую знает каждый школьник. Но рядом с этой историей существует и другая – невидимая, создается она веками, как Нотр-Дам, а достижения ее видимая история потом приписывает себе.

Вся история строительства Нотр-Дам – это смелый и широко задуманный план, который позволил бы свободным философским школам выразить свое понимание мира в атмосфере всеобщего ханжества и господства схоластики. Теперь уже вряд ли для кого-либо станет секретом, что большинство готических соборов, и в том числе Нотр-Дам, отнюдь не идея, выраженная официальной католической церковью, поскольку знания, заложенные в нем, чужды извращенной религии и содержат истинное знание. Главное – сквозь многочисленные перестройки и наслоения времени захотеть понять, что именно хотели сказать нам предки. Кто захочет знать?

Нотр-Дам. Правая сторона собора

У П. Д. Успенского можно прочесть замечательные слова о шпиле Нотр-Дам, который возвышается над восточной частью храма. По четырем сторонам этого шпиля спускаются двенадцать апостолов и звери Апокалипсиса: «… Вы стоите на верхушке одной из башен и смотрите на восток. Город, дома, река, мосты, крохотные фигурки людей… И никто из этих людей не видит шпиля, не видит Учителей, которые нисходят на землю, следуя за апокалиптическими зверями. Это вполне естественно, ибо оттуда, с земли, различить их трудно. Если вы спуститесь на набережную Сены, к мосту, апостолы покажутся оттуда такими же крохотными, как люди отсюда. К тому же они теряются в деталях крыши собора. Их можно увидеть только в том случае, если заранее знаешь о них, как это бывает во многих случаях жизни. Но кто хочет знать?»

Нотр-Дам пережил множество испытаний, потрясений и разрушений. Не раз вокруг него падали бомбы, но ему чудом удалось избежать судьбы удивительного Реймсского собора. И думая об этом, приходишь к выводу, что, как бы ни были высоки твои устремления научить людей чему-то такому, чего они не хотят знать, они бесполезны… Можно только передать через пространство и время не для всех, но для немногих те вечные идеи, которые объединяют философские школы, продолжающие общение не только через сотни лет, но и через тысячелетия.

Нотр-Дам – послание потомкам, запечатленное в камне

Когда-то в Средневековье Нотр-Дам поднимался выше всех окружающих его зданий на 11 ступеней. От деревянных домишек его отделяла только узкая паперть. Казалось, своим возвышенным благородством он возмещал то, что было утрачено этой жизнью в общей безликой массе.

Но сейчас Нотр-Дам производит еще более величественное впечатление благодаря тому, что с течением времени ступени были засыпаны, а теперь они совершенно скрыты от глаз. Раньше в центре соборной площади возвышалась статуя, высокая, узкая, с книгой в одной руке и змеей в другой, – она составляла единое целое с общим ансамблем собора, вернее, фронтоном, на котором было написано латинское изречение:

«Ты, жаждущий, иди сюда: если нет воды,

Значит, Богиня приготовила вечную воду!».

В народе эту статую называли Продавцом огня. Однако как истолковать двустишие?

Толкований было много, но наиболее приемлемым представляется идея Амеде де Понтье: «Перед храмом (Нотр-Дам) возвышался священный монолит, который время сделало бесформенным. В древности он назывался Сын Аполлона, позже народ называл его Господин Пьер (переделанное от Камень Власти), его называли также Мессир Legri – Огонь или просто Feu Grisau – Блуждающий Огонь.

По мнению одних, его бесформенные черты напоминали Эскулапа, Меркурия, по мнению других – Аршамбо, мэра Пале при Кловисе II, который выделил деньги на постройку большой больницы; третьи видели в нем черты Гийома Парижского, который воздвиг его одновременно с порталом Нотр-Дама; аббат Лебеф видит в нем изображение Иисуса Христа; четвертые – святую Женевьеву, покровительницу Парижа. Этот камень убрали в 1748 г., когда расширяли площадь Парви-де-Нотр-Дам».

Одновременно с этой старинной статуей была убрана еще одна – святого Христофора. Она имела колоссальную величину и располагалась у правой колонны, справа от входа во внутренний двор. Статуя этого гиганта, на руках которого находился младенец Иисус, была установлена в 1413 г. камергером Карла VI Антуаном дез Эссаром. Убрать ее хотели в 1672 г., но архиепископ Парижский Кристоф де Бомон решительно воспротивился этому. Теперь копию этого гиганта можно увидеть только в Амьенском соборе.

Вид Парижа с Нотр-Дам

Связь между этими двумя статуями несомненна, поскольку имя Христофор (Кристоф), которое непосвященными связывается с Христом, на самом деле означает «несущий огонь» (или золото, если следовать традициям герметизма). Таким образом, статуя святого Христофора была символом рождающегося Солнца (или золота), который возносится вверх Меркурием (воздухом) к состоянию могущества. Цвет Меркурия – серый или фиолетовый, поэтому статуя святого Христофора была выкрашена именно в эти цвета.

К сожалению, много сказать об этом прекрасном символе нельзя, поскольку эпоха упадка нравов и высшего взлета аристократии (как всегда и следует перед окончательным падением) – XVIII в., время изящества, порочности и фривольности – стало роковым для готического искусства, хранящего древнее знание. Декаданс забыл о символике Средневековья, и наступило время безвкусных, не несущих никакой эзотерической мысли творений. На смену мысли пришла мода, на смену безвестному гению – талант, мечтающий, чтобы его имя сохранилось в веках, на смену устремленной к свету душе – чувства. И если в Средневековье под гениальной рукой оживал даже известняк, то в эпоху декаданса и мрамор оставался мертвым. Об этом приходится только искренне сожалеть.

Собор Парижской Богоматери, как следует из его названия, находится под покровительством Девы Марии. Все соборы подобного типа во Франции называются одинаково – Нотр-Дам, то есть посвящены они Матери, а в буквальном переводе – «Нашей Госпоже».

При входе в собор Парижской Богоматери посетитель минует входную решетку и приближается к фасаду большого портала, главному входу, или входу Правосудия.

Вход разделяется пополам колонной, и при ближайшем рассмотрении на ней можно увидеть целую серию, изображающую главное средневековое знание – Алхимию, которая показана в виде прекрасной женщины, чья голова касается облаков.

Женщина восседает на троне; в ее левой руке зажат скипетр, как известно, во все времена символ самодержавия, монархической власти. Правой рукой женщина поддерживает книги, причем одна из них закрыта (это знание для посвященных – эзотерика), а другая открыта, символизируя открытые для всех знания, или экзотерику. Между коленями женщины находится лестница с девятью ступенями, вершина которой упирается в ее грудь. Лестница – это символ терпения, потому что истинное знание постигается только после долгого и кропотливого труда, после последовательной учебы и ряда ступеней герметического делания. По словам Николя Валуа, «терпение – лестница философов, а смирение – дверь в сад, ибо всякому, кто будет настойчив, без гордыни и зависти, поможет Бог».

Одним словом, вход в парижский Нотр-Дам можно назвать своего рода фронтисписом этой каменной Библии.

Собор Парижской Богоматери. Алхимия

Дева-Мать символизирует первичную земную субстанцию – материю, она отбрасывает со своего лица вуаль во имя реализации творческих замыслов Творца. При взгляде на эту фигуру невольно вспоминается текст, читаемый священнослужителями на проповедях о Непорочном Зачатии Святой Девы:

«Я была с Господом в начале его путей. Я была, когда еще не было ничего. И существовала вечно, когда еще не было земли. Еще не существовало бездны, а я уже была зачата. Вода еще не отделилась от земли, еще не было гор; я родилась раньше их. Он не создал еще ни суши, ни морей, не утвердил мир на его противоположностях. Я была там, когда Он создавал Небеса; когда окружал берегами пропасти и устанавливал неопровержимый закон; когда окружал землю воздухом; когда придавал устойчивость водам морей; когда заключал их в берега с тем, чтобы они уже никогда не вышли оттуда; когда создавал твердь, – я была с Ним и приводила в порядок все».

Таким образом в эзотерике трактуется природа вещей, в Деве, как в чаше, сокрыт смысл всех вещей. «На столе, на уровне груди Магов лежит с одной стороны книга или ряд золотых пластинок, а с другой – чаша с астральной жидкостью, состоящей на треть из дикого меда, на треть из земной воды и на треть из небесной воды. Тайна сокрыта в чаше».

Эта Дева фигурирует в церковной литературе под разными именами, которые, однако, открывают смысл ее происхождения, – Лилия среди колючек, Мистическая Роза, Путь в Небо, Золотой Дом. Одним словом – это средоточие герметического знания, Луна, способная вбирать в себя солнечные лучи, чтобы хранить их. Это материя, которую способен оживить только Дух – Солнце, Бог. Из объединения двух принципов создается живая материя, способная изменяться. Воплощенный огонь сверху спускается вниз, чтобы обрести материальное воплощение в вещах, которые мы все видим, то есть «И Слово стало плотью и живет среди нас».

Хотя, если вспомнить Библию, Мария была связана с ессеями, а древнегреческое слово Jes означает «солнце, огонь, божество». Принадлежавший к ессеям относился к людям огненной расы, а значит и Мария была рождена из небесного огня. Да и само имя Иисус (Jesus) значит «огонь, солнце, Бог». В католической молитве «Ave Regina» Мария зовется излучением и корнем: «Здравствуй, корень, из которого свет пришел в мир».

Таков скрытый смысл барельефа, расположенного у главного входа в Нотр-Дам. Сама философия древности приветствует входящего, приглашая познать древнее знание средневековых мастеров.

Собор Парижской Богоматери. Алхимик

Если посетителю повезет и он сможет подняться по винтовой лестнице к самой вершине второй галереи собора, там можно будет увидеть поражающую своей жизненностью статую старика. Это дух Нотр-Дам, его Алхимик. У старика густые волосы, которые увенчивает фригийский колпак – знак Посвященных. Он облачен в легкий плащ, левой рукой касается балюстрады, правой поглаживает бороду. Он вовсе не погружен в раздумья, а выглядит скорее наблюдателем, о чем свидетельствует и его взгляд – пристальный и острый. Его фигура выглядит крайне напряженной. И вот происходит почти мистическое превращение: плечи старика сгорблены, а грудь и голова начинают подаваться вперед, совсем реально оживает правая рука. Многие потрясенные очевидцы утверждают, будто сами видели, как эта рука шевелилась. Это великолепный символ мастера, который в течение долгого времени наблюдал за процессом эволюции материи и наконец увидел чудо, ослепленный светом, и только вера дала ему возможность найти истину и высшее откровение.

Цоколь колонны фасада Нотр-Дам кажется целым рядом загадок для поклонника герметизма. Здесь есть даже название – «предмет мудрых», здесь раскрывается тайна изготовления растворителя, описывается работа над Эликсиром начиная от первого обжига и последнего этапа – окончательной варки. Ряд этих изображений следует рассматривать последовательно, начиная изнутри и двигаясь по направлению к выходу.

Собор Парижской Богоматери. Источник у подножия Старого Дуба

Главный вход ограничивают два контрфорса, на которых имеются небольшие барельефы. На левой колонне показан алхимик в тот момент, когда он открыл Таинственный источник, и эта сцена словно иллюстрирует слова Тревизана:

«Он шел долго; он блуждал по ложным путям и сомнительным дорогам; но наконец достиг цели! Ручей живой течет к его ногам. Он бьет из старого дуплистого дуба.

И вот, отбросив лук и стрелы, которыми он поразил Дракона, Адепт смотрит на светлый ручей, о чьих растворительных свойствах и летучей эссенции рассказывает ему птица, сидящая на ветви».

Но что это такое – Тайный источник? Известно, что его воды способны растворить в себе все, включая золото. Потом же, используя растворенные части, посвященный сможет производить Великое Делание. Сколько философов пыталось найти разгадку этой тайны, но каждый раз они наталкивались на непреодолимую стену, поскольку древние философы сделали все возможное, чтобы сохранить свое знание от непосвященных.

В мифологической традиции этот источник называется источником Магнезии, а поблизости от него располагался другой источник, называвшийся Скала. Форма этого источника напоминала женскую грудь, вытекавшая из него вода была похожа на молоко. При слиянии Воды Магнезии и молока Девы возникала третья вода, «которая никогда не мочит рук». Ее называли Меркурий, реже – Сера, так как эти качества указывали на физический аспект воды.

Аналогичная версия этой алхимической темы находится в некоторых других готических церквях, и хотя содержание у нее религиозное, но сути явления не меняет. Исследователь Витковский так описывает эту картину: «Иисус наполняет огромный бассейн своей кровью из пронзенной копьем груди; Дева сжимает свои груди, и молоко льется в тот же бассейн, теряясь в пучине пламени, где души обоих полов, проходящие Чистилище, обнаженные по пояс, торопятся поймать эту драгоценную влагу, облегчающую их страдания.

Под картиной есть подпись на церковной латыни:

«Пока кровь вытекает из благословенной раны Христа,

И молоко, что Дева из Дев выжимает из груди,

Молоко и кровь бьют ключом, смешиваясь,

Был источник Жизни и источник Добра».

Далее следуют фигуры, описание которых можно найти в притчах Николя Фламеля. Они тоже имеют отношение к Чудесному источнику:

«Третья фигура. Представляет собой сад за оградой с калиткой, украшенной изразцами. В центре находится старый дуплистый дуб, у подножия которого – розовый куст с золотыми листьями, а также белые и красные розы, высоко обвивающие этот дуб своими ветвями. И у подножия сего дуплистого дуба бьет фонтан, чистый, как серебро, он течет, уходя в землю; и среди тех, кто его ищет, – четыре слепца, пытающиеся откопать его, и четыре других слепца, которые ищут не копая. Хотя он и находится перед ними, они не могут его найти, кроме одного из них, который нащупывает его своей рукой».

Этот удачливый слепец и изображен в камне в соборе Нотр-Дам-де-Пари.

Далее барельефы показывают процесс приготовления растворителя.

«Четвертая фигура. Изображено поле, на котором находится король в короне, облаченный в красные одежды, подобно Иудею, с обнаженной шпагой в руке; два воина, убивающие детей двух матерей, сидящих на земле и оплакивающих своих чад, и два других воина, сливающих кровь в огромный чан, полный этой крови, куда приходят купаться Солнце и Луна, спускающиеся с неба. И там шестеро воинов, облаченных в белые доспехи, и король производит в воины седьмого, и две матери, одна из которых, облаченная в голубое, плачет, утирая лицо платком, и другая, также плачущая, облаченная в красное».

Источник жизни встречается и в книгах адепта Трисмозина. Он тоже описывает огромный дуб, подножие которого опоясано золотой короной, и от подножия его берет начало Чудесный источник. В листве дерева весело резвятся птицы (люди, писатели, творящие настоящее и будущее с помощью Слова); и только мрачный черный ворон не принимает участия во всеобщем веселье. Он мрачен, неподвижен и кажется заснувшим. Бедно одетый человек приставил лесенку к дереву и готовится схватить одну из весело резвящихся и ничего не замечающих птичек (между прочим, великолепная аллегория любой предреволюционной ситуации!). Неподалеку от дуба расположились два мудреца в роскошных одеждах. Они ведут увлеченный спор о смысле бытия, не замечая ни дуба, возвышающегося над ними, ни фонтана, журчащего около их ног.

Надо сказать, что во Франции было немало таких Источников жизни, Чудесных источников, достаточно вспомнить Фонтенбло – символ государственности и незыблемости королевской власти или большинство готических церквей. Такая вода считалась целебной и действительно излечивала многие болезни. Подобные источники находились в Сен-Жермен-де-Пре, парижской церкви Сен-Марсель, поблизости от надгробного камня епископа. Да и в самом Нотр-Дам в центре хоров есть источник, вода которого излечивает все болезни.

Надпись над источником гласит: «Всякий, испивший этой воды, если верит, будет здоров».

Собор Парижской Богоматери. Алхимик охраняет Атанор

Далее зритель движется к соседнему контрфорсу. Там показан процесс приготовления философского состава. Алхимику остается только наблюдать за результатами своего труда. Рядом показана загадочная сценка: рыцарь в доспехах, стоящий на крыше крепости, пытается копьем защититься от неясной злой силы в виде то ли неровного языка пламени, то ли пламенного луча (или меча?).

Позади рыцаря находится необычное строение на четырех ножках, свод которого состоит из сегментов сферической формы. Впрочем, когда под его сводами замечаешь пылающую массу, становится ясным, что необычное сооружение, как и вся башня – только инструмент Великого Делания, а два огня в печи – потенциальный и виртуальный.

На цоколях колонн собора Парижской Богоматери направо и налево от входа в два ряда, один выше другого, показана серия философских сюжетов. В нижнем ряду находится двенадцать медальонов, в верхнем – двенадцать изображений людей, которые восседают на возвышениях, а между ними расположены колонны трехпластного свода. У людей в руках диски с алхимическими символами.

На левой стороне первый барельеф представляет эмблему ворона, символизирующего черный цвет. Эта эмблема покоится на коленях женщины – символа Брожения. Ворон – это важный момент для средневекового ученого, так как черный цвет – первый в последовательном разложении материй Яйца. Черный цвет всегда указывал на то, что работа идет в правильном направлении, это своего рода компас философа. Ворон – это своего рода печать Делания в той же мере, что Звезда – непременный признак священного предмета.

Собор Парижской Богоматери. Ворон – Гниение

Черноты алхимик ждет с надеждой и нетерпением, поскольку исполнение его желаний совсем близко. Эта чернота появляется несколько раз, и не только в процессе варки. Ворон возникает перед ученым, чтобы утвердить его в правильности выбранной дороги. Ле Бретон свидетельствует: во время философского Делания процесс брожения происходит четырежды. Впервые – когда возникает первое разделение, второй раз – когда идет первое соединение, в третий – когда тяжелая вода сливается с ее солью, в четвертый – при фиксации серы.

Возможно, это изложение несколько сложно, но прояснить его может средневековый автор со странным именем Неизвестный Рыцарь:

«Во второй операции алхимик закрепляет обычную мировую душу в обыкновенном золоте и выделяет в чистом виде земную неподвижную душу. В этой операции, которая называется Голова Ворона, брожение длится очень долго. В третьей операции присоединяется философская материя или общая мировая душа».

Обе эти операции к варке отношения не имеют, вторая заканчивается появлением черной окраски, третья – ею начинается.

О первом брожении свидетельствует документ XVIII столетия:

«Если материя не испорчена и не оскорблена, вы не можете извлечь наши элементы и основы. Я дам вам указания, чтобы вы могли это понять. Это замечено другими философами. Морьен пишет, что материя должна обладать кислым вкусом и от нее должен исходить запах тления. Филалет пишет, что на ее поверхности должны образовываться пузырьки и пена, так как это свидетельствует о брожении материи. Это брожение длится очень долго, и надо обладать большим терпением, так как оно осуществляется с помощью нашего тайного огня, который единственный может вскрывать, возгонять и разлагать».

Подавляющее количество описаний Ворона относятся к процессу варки, поскольку в это время происходит объединение наиболее существенных функций прочих операций. Бернар Тревизан сообщает: «Заметьте, что когда компост напитается вашей бессменной водой, он предстанет в виде растаявшего вара, весь черный, как уголь. И вот в этот момент его называют черная смола, обожженная соль, расплавленный Свинец, Магнезия, Дрозд Иоанна. Появляется черное облако, вылетая из соседней части сосуда и поднимаясь над ним; а в нем остается расплавленная материя. Об этом облаке говорит Жак из городка Сен-Сатурнэн: «О блаженное облако, вылетающее из нашего сосуда! В нем затмение солнца, о котором говорит Раймонд (Раймон Луллий, Doctor illuminatissius – Озареннейший наставник. – прим. авт.). И когда эта масса почернела, значит, она мертва и лишена своей формы… Эта влажная, цвета черного серебра, вонючая масса, которая раньше была сухой, светлой, хорошо пахнущей, очищенной серой во время первой операции, теперь должна быть очищена этой второй операцией. Для этого тело лишено души и былое его великолепие теперь почернело и подурнело…

Эта черная масса – ключ, начало и знак перехода ко второй операции приготовления нашего камня. Вот почему говорит Гермес: «Увидев черноту, знайте, что вы на правильном пути». А Гастон де Клав добавляет: «Этим брожением осуществляется процесс отделения чистого от нечистого. Признаками хорошего брожения считаются очень глубокая чистота, отвратительный запах… который воспринимается не обонянием, а рассудком». Однако, рискуя уйти от темы, следует вернуться к герметическим фигурам, которыми изобилует Нотр-Дам.

Второй барельеф содержит аллегорическое изображение Меркурия – это золотой жезл, вокруг которого обвивается змей. По герметической традиции он отражает растворяющие качества Меркурия, который старается впитать металлическую серу, и такое единство никоим образом нарушено быть не может, потому что он удерживает его же собственная сила («отравленный червь, который все заражает своим ядом»). Змей является символом Меркурия в его первичном состоянии; жезл возникает из той серы, что он сумел в себе растворить.

Конечное вещество, возникающее при растворении серы, – гомогенное. Если оно правильно приготовлено, то носит название «философский Меркурий». Получилась материя первого порядка, или купороносное яйцо, «для которого нужна теперь лишь постепенная варка, чтобы преобразовать его сначала в красную серу, потом в эликсир, потом в третьем круге в Универсальное Лекарство». Далее философы делают вывод: таким образом, «в нашей работе достаточно одного Меркурия».

Собор Парижской Богоматери. Философский Меркурий

На следующем барельефе изображена идущая женщина с развевающимися волосами. Это – Обжигание, поскольку об этом свидетельствует диск, который она прижимает к своей груди – Саламандра, «которая живет в огне и питается огнем».

Это чудесное животное является неизменной центральной солью, которая не изменяется никогда, сохраняя неизменными свои свойства даже в остатках сгоревших металлов (поэтому в Средневековье ее называли также Металлическим Семенем).

Когда огонь воздействует на вещество, большинство его частей разрушаются и остаются исключительно чистые и не способные быть разделенными. Нерушимые части возможно выделить только под воздействием щелочи.

Таким образом выражена идея обжига как главная в герметической работе. Но при этом существует огромная разница между обжигом, привычным в химической лаборатории, и тем действом, которое доступно только Посвященному. Обычный огонь здесь не поможет, не требуется и отражатель, однако совершенно необходим тайный огонь, оккультный агент. Интересно, что когда пытаются описать форму этого огня, то он скорее походит не на огонь, а на воду. Это – вложенная Создателем всего сущего в мертвую материю пылающая вода, жизненная искра, дух, живущий в вещах, луч света в холодной и бесформенной субстанции. Казалось бы: достаточно одного шага, чтобы, наконец, прикоснуться к этой вожделенной Тайне Делания, но… уже много столетий все так и остается на том же месте, что и раньше.

Собор Парижской Богоматери. Саламандра – Обжиг

О производстве водянистого огня писали много. Например, неизвестный ученый, написавший «Наставления отца Авраама», отмечал: «Эту первичную небесную воду надо извлечь из вещества, в котором она пребывает, что обозначается между нами семью буквами, обозначающими семя (semens), из которого произошло все живое, и неустойчивую и неопределенную поместить в дом Овна, чтобы родился сын. Именно этой воде философы дали столько названий, это также универсальный растворитель, жизнь и здоровье всего. Философы говорят, что в этой воде купаются солнце и луна и сами растворяются в ней. В результате растворения они умирают, – так говорят, но их разум переходит в воды этого моря… Хотя существуют другие способы растворения веществ до их первоматерии, придерживайся этого, сын мой, ибо я знаю его из опыта и из того, что передали нам первые».

Собор Парижской Богоматери. Приготовление Универсального Растворителя

Лиможон де Сен-Дидье пишет по тому же поводу: «…Тайный огонь Мудрецов – это огонь, который алхимик приготовляет согласно Искусству, или, в крайнем случае, он может быть приготовлен людьми, в совершенстве знающими химию. Этот огонь не горячий в обычном понимании, он – огненный дух, заключенный в предмете той же природы, что и камень и, будучи незначительно возбужден внешним огнем, он его обжигает, растворяет, сублимирует и превращает в сухую воду, как говорит об этом Космополит».

Но поблизости от этих фигур можно увидеть и другие, определенно указывающие на способы получения тайного огня, заключенного в воде, посредством которого ранее Посвященные могли получить универсальный растворитель, и какая для этого потребуется материя. На это указывает четвертый барельеф Нотр-Дам. Это мужчина, который показывает эмблему Овна. В правой руке он держит какой-то предмет, но рассмотреть его невозможно: время совершенно разрушило его. Можно только догадываться: возможно, это минерал, или кусок материи, или сосуд. Единственное, что можно сказать определенно: данный барельеф символизирует мужской принцип – металлический. В этом случае философы вспоминают слова Пернети: «Адепты говорят, что они извлекают свою сталь из чрева барана и называют эту сталь своим магнитом».

Собор Парижской Богоматери. Цвета и Стадии Великого Делания

Далее действо разворачивается сразу на трех панно, аллегорически показывающих цвета Делания. Их описания часто встречаются в эзотерической литературе.

Цвета должны идти в строгом порядке – от черного к красному, обязательно проходя через белый, «в природе ничего не делается резко», а потому в этом переходе существует множество промежуточных цветов, хотя эти цвета никакой информации дать не могут, поскольку кратковременны и поверхностны. В отличие от них основные цвета длятся дольше, мало того, они принимают вид материи, сигнализируя об изменениях в ее структуре. Именно не мимолетные оттенки, а та окраска, что способна передаться целиком, получает отражение во внешнем мире и при своем появлении растворяет все остальные цвета.

Цветовые этапы имели большое значение в процессе Великого Делания, они были обобщенными символами с конкретными и зачастую очень обширными значениями. Ни для кого не является секретом, что цветовой язык плотно взаимосвязан с религией; самое яркое свидетельство тому – витражи готических соборов.

Черный цвет приписывался Сатурну, тяжелой планете, символу свинца. В герметизме он назывался Черным Драконом или Свинцом Философов, в магии – Черной Курицей. Во все времена Черный был Осирисом и Тьмой, Черным Богом, киммерийскими тенями, черными розами для дьявола, первичным Хаосом, ночью, землей, смертью.

Однако день сменяет ночь, и тьма сменяется светом, белым цветом. Материя очищается от грязи, сверкает алмазным ослепительным блеском и предстает в виде твердых зерен. Белый цвет – это непорочность, невинность и чистота, это цвет Избранных, сознательно оставивших путь Тьмы, чтобы идти к Свету, вновь и вновь обновляясь духовно. Пьер Дюжоль говорит: «Это слово – «белый» – было выбрано по глубоким философским соображениям. Белый цвет на большинстве языков обозначает благородство, величие, чистоту… Слово «белый» обозначает тех, кто возродился, умывшись кровью Агнца; они всегда носят белую одежду… Посвященные носили белые одежды, Благородные – также».

Красный цвет символизировал огонь, превосходство духа над материей, экзальтацию, могущество и господство. Когда Философский Камень достигал красного цвета, он обретал способность лечить прокаженных, делать из обычных (больных, искалеченных) металлов золото.

Парацельс в своей «Книге Делания» так описывает окраски этапов Делания: «Хотя было несколько элементарных цветов, – как лазурный, в частности принадлежащий к земле, зеленый – воде, желтый – воздуху, красный – огню, – однако черный и белый цвета относятся непосредственно к спагирическому искусству, в котором также имеются четыре первоначальных цвета: черный, белый, желтый и красный.

Черный – это корень и первоисточник других цветов, поскольку любая черная материя может отражаться в течение необходимого для этого времени таким образом, что последовательно появятся три других цвета. Белый цвет следует за черным, желтый за белым и красный за желтым. Любая материя, достигнув стадии четвертого цвета, посредством отражения приобретает своего рода природную окраску».

Три основных цвета, о которых говорится в Делании, непременно присутствуют и в религиозной витражной живописи. Так, Богоматерь всегда показана в одеяниях голубого цвета (который соответствует черному), Бог облачен всегда в белое, а Христос – в красное. Не напоминает ли вам это сочетание три цвета французского флага, придуманного Посвященным – Луи Давидом? Если расшифровать цветовую символику знамени, темно-синий цвет, незаметно переходящий в черный, является символом буржуазии; белый – простого народа (простой – в буквальном смысле этого слова); красный – монархии, абсолютной власти.

С помощью цветовой символики собор словно хочет сказать всем нам: вы сможете разбить одну за другой все книги, спрятанные философами, отодвинувшими нас от своего Круглого Стола, за семью печатями (ярчайший пример тому – Апокалипсис). Это будет борьба, но без борьбы и опасностей последует только победа без славы.

Точно так же, как один цвет отличается от другого, существующий режим (или – иными словами – цветовой регистр) отличается от предыдущего. Режим – это всего лишь способ сохранить, увеличить и заставить жизнь дать прибыль благодаря тем качествам, которые камень получил при рождении. А механизм приводится в действие исключительно с помощью чередования цветов. Филалет пишет: «Познавший Режим будет уважаем князьями и великими мира сего… Мы от вас не скрываем ничего, кроме Режима».

Собор Парижской Богоматери. Четыре элемента и две природы

И наконец, совсем немного о запахе, без которого картина была бы неполной. Филалет говорит: «Земля – черная, Вода – белая, Воздух ближе к Солнцу, поэтому он желтый, эфир же красный. Смерть также, как уже было сказано, черная, жизнь – полна света. Больше света – больше чистоты, ближе к ангельской природе, а ангелы – это чистые огненные духи. Разве не неприятен запах смерти и тления? Этот смрадный запах у философов обозначает фиксацию; наоборот, приятный запах указывает на летучесть, потому что она приближает к жизни и теплу».

Шестой по счету барельеф собора Парижской Богоматери изображает Философию. Диск, который она держит в руках, содержит символику креста.

А теперь рассмотрим барельефы на правой стороне. Из-за своего расположения они сохранились плохо – потрескались, почернели. Семьсот лет им приходилось бороться с ветрами, а потому сейчас можно увидеть подчас только бледные силуэты прошедшего великолепия.

В первом ряду справа на седьмом барельефе можно различить фигуру грифона – животного с головой и грудью орла и львиным туловищем. В лапе он держит камень. Здесь же можно заметить различные приборы, необходимые алхимикам для получения Философского Камня, и продольный разрез Атанора. Дальше тоже встречаются изображения грифона, который содержит указания на то, какие именно качества предмета требуется соединить для философской материи. На изображении прочитывается иероглиф первого соединения, который Посвященные называют орлом, и работа над ним ведется долгая, нудная и совершенно неинтересная.

Собор Парижской Богоматери. Атанор и Камень

Далее проводится серия операций, предназначенных для объединения Серы и Меркурия; их общее название «Сублимация». Меркурий должен быть освобожден от наиболее грубых частей земного происхождения. Твердое тело должно быть растворено и ассимилировано. Задача алхимика – заставить свет выйти на поверхность, как из земной могилы, и такой процесс называется «заставить орла полетать». Филалет пишет: «Знайте, что приготовление Летящих Орлов – это первая ступень совершенства и, чтобы ее понять, надо обладать подвижным и деятельным талантом… Чтобы ее достигнуть, нам пришлось много потрудиться, провести много бессонных ночей. Поэтому знайте, начинающие, что вы не преуспеете в этой первой операции без большого труда… Поймите, брат мой, что говорят Мудрецы, замечая, что ведут своих орлов, чтобы победить льва, и чем меньше орлов, тем более трудна борьба и тем труднее победить. Для нашего Делания нужно не меньше семи орлов, и даже нужно, чтобы их было девять. И ваш философский Меркурий – это птица Гермеса, которую называют также Гусем, Лебедем и иногда Фазаном». При этом Орел и Лев – это символы двух природных сил: Лев – статичная сила, а Орел – воздушная. Эти две стихии бьются до тех пор, пока Орел не потеряет свои крылья, а Лев – голову. После этого они сливаются и становятся едиными. Это одушевленный Меркурий.

Собор Парижской Богоматери. Соединение Серы с Меркурием

На девятом барельефе показана Женщина, которая призвана помочь понять тайну Универсального Растворителя. На диске, который она держит перед собой, изображена дубовая ветвь. В одной руке женщина держит доску, чем-то напоминающую доску от бочки, и это намек на то, каким образом надлежит строить герметический сосуд. Эта женщина свидетельствует, что без природного огня здесь, на земле, ничто не способно произрасти.

Этот дух разлит повсюду, но только опытный алхимик в состоянии понять, в какой момент и где именно этот дух сможет материализоваться. Кроме того, он должен отыскать такую субстанцию, которая сможет воплотить этот духовный принцип.

Собор Парижской Богоматери. Изготовление Универсального Растворителя

Анонимные авторы пишут: «Начало всех веществ – в воздухе, но их главная часть – в земле». И далее сообщается: «Вода, которой мы пользуемся… несет в себе качества неба и земли; поэтому она и есть Всеобщий Растворитель любой Природы; именно она открывает двери нашего герметического кабинета; в ней заключены наши Король и Королева; она их ванна… Это Источник Тревизана, в котором Король освобождается от своей пурпурной мантии, чтобы одеться в черное… Это правда, что эту воду трудно найти: об этом нам говорит Космополит в своей Загадке, что она была очень редка на острове…»

Другие авторы также пытались описать эту воду, хотя подобрать для ее точного определения слова человеческого языка очень трудно, а потому, конечно же, гораздо удобнее пользоваться символами и аллегориями, как это было описано выше. Многие философы говорили об этой воде как о внешне напоминающей ту, что дают облака, но свойства ее напоминают больше сталь и магнит, в большей степени последнее. Эта вода-магнит притягивает влияния всех светил, включая Луну и Солнце, и неба, после чего передает их земле. Причем сталь эта (или магнит) «находится в чреве Овна, что значит начало Весны, когда Солнце находится в знаке Овна…»

Достаточно верно описывает воду Фламель, когда пишет о дуплистом дубе, откуда проистекает источник, водой которого садовник поливает цветы на клумбе. Поскольку дуб внутри полый, то по своей функции он напоминает бочку; ее предназначение – служить для полива растений, чтобы после этого стать еще лучше. Это – одна из величайших философских тайн, поскольку, не имея специального сосуда, нельзя будет осуществить ни брожение, ни очищение необходимых элементов.

В книге брата Василия Валентина «Двенадцать ключей» помещен рисунок, где можно увидеть этот сосуд и дым, исходящий из него: видимо, вода в сосуде кипит и испаряется. В конце этого столба дыма видно окно, сквозь которое одновременно можно видеть Солнце и Луну (намек на происхождение воды) и вместе с тем на ее качества. Это Меркуриальный Уксус, который циркулирует между небом и землей. Однако ко всему этому описанию непременно нужно присовокупить и замечательные слова Адептов о том, что Дух оживляет, а Слово убивает.

Далее на фронтоне следует символ Льва. Он сложен, поскольку только одному понятию не подчиняется. Дело в том, что этот символ часто употребляется, но каждый раз при этом имеются в виду его различные качества. Например, в сюжете с Грифоном Лев являлся символом неподвижного состава вещества, в случае контраста с летучестью утрачивающим лучшую свою часть, а именно голову. Но теперь это значение не имеет больше смысла.

Собор Парижской Богоматери. Символ тела на стадии фиксации

Лев как в алхимии, так и в природе всегда считался знаком золота, он – воспринимающая материя для Тайного Огня, Всемирного Разума, и используется для изготовления растворителя. Лев совершенен, он олицетворяет могущество и не подвергается порче. По традиции Льва изображают также в виде Рыцаря с поднятым мечом. Первый магнитный агент, получаемый при изготовлении растворителя, называется Зеленый Лев, поскольку не только обладает этим цветом, но и его качествами состояния новорожденности (зеленый и терпкий в сравнении со зрелым и красным, Мышьяк и Свинец в сравнении с Золотом и Серебром). Это юный металл, над которым еще не успела поработать эволюция, однако в нем содержится такое огромное количество энергии, которая непременно пригодится в дальнейшем. Несовершенство этого элемента временное, и именно из него потом появится высшее совершенство, это камень эликсира. Адепты называют его также зеленым Купоросом, Майской Розой, Изумрудом философов, Растительным камнем, и таких наименований множество. Мэтр Арнольд из Виллановы пишет: «Наша вода несет листья деревьев, сами деревья, все, что имеет зеленый цвет, – чтобы обмануть безумцев». Материя Красного Льва аналогична Зеленому, однако состояние ее таково, что она обладает свойствами герметического золота (Красного Льва). Василий Валентин пишет: «Растворяй и питай истинного Льва кровью Зеленого Льва, поскольку кровь связывает Красного Льва и делает летучей кровь Зеленого, поскольку обе они одной природы». Однако какой именно Лев имеется в виду на барельефе собора Парижской Богоматери? На этот вопрос уже никто не в силах ответить.

Собор Парижской Богоматери. Философская сера

Следующий символ изображает чудовище, несущее в своем облике черты петуха и лисы. Василий Валентин пишет о нем: «Соль Звезд (негорящая красная Сера – прим. авт.), она защищена от порчи; и когда нужно будет, заставит их взлететь птицей, и Петух сожрет Лису, прыгнет в воду и утонет, а потом, обретая жизнь с помощью огня, будет разорван Лисой». После мутанта петуха-лисы показан следующий барельеф – Телец.

Он представлен в виде зодиакального знака, поскольку этот прием очень удобен (Телец – второй по счету знак зодиака, для первого Делания – месяц подготовительных операций; для второго – режим элементарного огня). Телец – солнечный знак, Сера и мужской принцип (в то время как Корова – знак Луны, Меркурий, женский принцип). По словам Гермеса, Солнце является отцом Камня. Всего в нижнем ряду находятся 12 медальонов, но так как два из них подверглись необратимым разрушениям, рассмотреть можно только 10 из них. Пятый и одиннадцатый утрачены навсегда. Обратим внимание на контрфорс, разделяющий центральный вход и северный портал. Здесь изображен рыцарь, выбитый из седла, который пытается цепляться за гриву взбешенной лошади. В этом случае имеется в виду выделение чистых и статичных частей посредством эфирных и летучих, которое происходит в процессе философского Растворения. Конь – это дух, его легкость и невесомость, всадник – центральная часть металлического вещества. При этом в каждой ректификации лошадь избавляется от своего седока, но он вновь находит способ исправить положение. И снова лошадь подчиняется и несет на себе грубость и тяжесть.

Собор Парижской Богоматери. Союз Фиксированного и Летучего

Летучему веществу крайне трудно абсорбировать статичное. Чтобы операция прошла удачно, придется приложить максимум усилий, терпения и выдержки и, кроме того, обладать даром предвидения. Только так из Зеленого Льва может появиться Красный.

Конь собора Парижской Богоматери той же породы, что и крылатый Пегас. Пегас тоже сбрасывает со своей спины Беллерофонта, он одним ударом копыта открывает источник Иппокрена.

Второй сюжет изображает Инициатора, в одной руке которого находится рог Амалтеи, а в другой зеркало. Неподалеку от Инициатора изображено древо жизни. В целом сюжет расшифровывается следующим образом: зеркало – начало труда, древо жизни – его конец, а результат – рог изобилия.

Первичная материя, которую выбирает мастер, называется Зеркалом Искусства. Мора де Респур пишет о нем так: «Все философы говорят о Зеркале Искусства потому, что главным образом по нему изучали состав металлов в венах земли… Это то же самое, чему учит Космополит, когда, говоря о Сере, пишет: «В ее королевстве есть зеркало, в котором виден весь мир. Тот, кто посмотрит в него, может увидеть и понять три части всемирной Мудрости, и таким образом он станет разбираться в этих трех царствах, как Аристотель, Авиценна и некоторые другие, так же хорошо, как их предшественники, видевшие в этом зеркале, как был создан мир».

Собор Парижской Богоматери. Аллегория ректификации

А Василий Валентин говорит, что в Зеркале Философского Знания «виден наш Меркурий, наши Солнце и Луна; с помощью которого можно показать и доказать любому неверящему Фоме слепоту его крайнего невежества». Это алхимическое сокровище способно дать мастеру Знание, Богатство и Здоровье. Именно оно является неисчерпаемым рогом изобилия земных благ и одновременно атрибутом Терпения и Истины, а также Высшего Знания.

Следующее аллегорическое изображение – Весы, вуаль с которых откидывает алхимик. Об этом символе никогда не было принято говорить много. Все, что сказал о нем Василий Валентин: «Надо отдать белого лебедя человеку с двойным огнем». Еще один неизвестный автор сообщает: «Мы начинаем наше герметическое Делание с объединения трех принципов, взятых в определенной пропорции, которая заключается в том, что половина веса тела должна уравновешиваться разумом и душой». Прочие же просто предпочитали хранить молчание по этому поводу, говоря, что только природе известна тайна гармонии, а искусство о ней ничего не знает.

Собор Парижской Богоматери. Знак Весов

На одном из медальонов Нотр-Дам изображено редко используемое растворение обычной ртути для получения общего Меркурия философов. Мастера утверждают, что очищенный и перегнанный Меркурий начинает проявлять огненные качества. Только в этом случае он сможет стать растворителем.

На медальоне, посвященном этой операции, изображена королева на троне, которая бьет ногой слугу, держащего в руке чашу. Эта аллегорическая иллюстрация процесса многим мастерам представляется спорной, как и он сам, но, поскольку изображение все же существует на фасаде Нотр-Дам, приведем его описание Сабином Стюартом де Шевалье: «Чтобы получить философский Меркурий, надо растворить обычный Меркурий так, чтобы вес его не уменьшился, ибо вся его субстанция должна обратиться в философскую воду. Философы знают природный огонь, который проникает до самых глубин Меркурия; они также знают растворитель, который его обращает в серебристую воду, и эта вода является самой ценной вещью в мире». Как уже упоминалось, большинству философов это изречение представляется спорным, поскольку необходимая им минеральная и металлическая вода по виду похожа на камень. Она легкоплавкая, твердая, бьющаяся. Одним словом, это сгущенная вода в виде каменной массы. Это и есть Универсальный Растворитель.

Собор Парижской Богоматери. Королева сражает Меркурия

Следующий далее медальон изображает старика. Он согнулся под аркой и изнемогает от стужи и усталости. Старик опирается на что-то напоминающее массивный камень, а на его левую руку наброшено подобие муфты. Это первый этап второго Делания, во время которого находящийся в центре Атанора герметический Ребис уже чувствует, как его части готовятся к расчленению, и он должен быть уничтожен.

Это время царствования Сатурна, зимы, когда во время всеобщего холода спокойно, но в то же время активно рождается огонь колеса, а семена внутри философской земли, посреди черного цвета, разложения, начинают испытывать процессы брожения. Василий Валентин так описывает это состояние: «Я слабый, немощный и больной, поэтому я лежу в могиле… Огонь мучает меня и смерть портит мою плоть и кости».

На шестом медальоне можно угадать вариацию второго: коленопреклоненный, с молитвенно сложенными руками Адепт находится перед зеркалом, где угадывается подобие женского бюста, под которым подразумевается Природа. Зеркало, в котором открываются все тайны природы, является символом предмета Мудрецов.

Собор Парижской Богоматери. Стадия Сатурна

На седьмом медальоне показан старик, которому предстоит войти в таинственный Дворец, вход которого закрыт пологом от взглядов непосвященных. Старик приподнял полог, делая первый шаг на пороге долгого пути – получения агента, который сможет восстановить твердое вещество в той же форме, что соответствовала его изначальной природе.

На эту же операцию указывается в трудах, когда говорится об оживлении тела (имеется в виду оживление мертвых металлов). Это и есть первая дверь, или вход в таинственный Дворец. Входящий старик – это тайный агент, Меркурий, а как его изготовить, свидетельствуют сразу несколько барельефов. Дворец – это философское золото. Непосвященные его либо не замечают, либо презирают. Это то золото, которое обычно скрывается под нищенскими лохмотьями. Здесь прослеживаются аллюзии на Красного и Зеленого Львов – растворителем и растворимым. Старик – безусловно то же, что и Сатурн (Растворитель, пожиратель собственных детей); когда-то он был покрыт зеленой краской, а Дворец – красной.

Следующий сюжет медальона Нотр-Дам показывает встречу короля в венце и старика, летучего вещества и Растворителя. Во время такой встречи – Соединения – поднимается буря, и философы говорят о «едкой битве». Николя Фламель изображает это соединение аллегорической битвой орла и льва, а Василий Валентин – лисы и петуха. Многие авторы в этом случае пишут о битве рыбы-прилипалы и Саламандры.

Собор Парижской Богоматери. Предмет Делания Мудрецов

Нотр-Дам демонстрирует зрителю простоту и благородство стиля, не утрачивая при этом экспрессии и благородства. Так, два типа природы показаны в виде двух дерущихся детей, один из которых роняет камень, а другой – горшок. Таким образом описывается воздействие священной воды на тяжелую материю.

Изображения главного входа Нотр-Дам посвящены идее Растворения. Первый путь – это растворение алхимического золота Alkaest, второй – Меркурием с получением одушевленного Меркурия.

На двенадцатом барельефе Нотр-Дам изображено вторичное растворение красной и белой Серы посредством философской воды. На барельефе показан рыцарь, который в крайнем изумлении роняет меч из рук. Перед ним возвышается дерево. У подножия дерева, на ветвях которого видно три плода, находится баран. На дереве различим также силуэт птицы. Это то самое солнечное дерево, из которого требуется добыть воду. Воин – это алхимик, а баран – символ удачно выбранного времени и хорошо подобранной субстанции. Птица свидетельствует о том, что природа состава носит летучий характер, и он по сути более небесный, чем земной. Далее философу остается только подражать Сатурну. По словам Космополита, «зачерпнул десять частей этой воды и тотчас сорвал фрукт с солнечного дерева и положил его в воду… Ибо вода эта есть Вода Жизни, которая может улучшить плоды этого дерева так, что не будет необходимости сажать и растирать их; ибо она способна одним своим запахом сделать шесть других деревьев одной породы с собой».

Собор Парижской Богоматери. Вход в Святилище

Удивительно, что Гийом Парижский сумел предвидеть, что время и неизбежные разрушения исказят смысл изображений, а потому позаботился о том, чтобы все эти сюжеты были точно повторены в центральной розе, на витражах, а потому то, что не смог сохранить камень, сохранило стекло. Эта хрупкая материя оказалась более долговечной.

Например, на первом медальоне (Ректификация) наши современники видят обычного всадника, тогда как на витраже он предстает в виде вельможи, увенчанного короной. Куртка на нем белого цвета, а чулки – красного. Из двоих дерущихся детей один зеленого цвета, а второй – серо-фиолетового. Королева, ударившая ногой Меркурия, увенчана белой короной; платье на ней зеленое, а плащ – пурпурный. Роза сохранила и те сюжеты, которые со временем исчезли с фасада собора. Например, это ремесленник, сидящий с сумкой за красным столом и вынимающий из нее золотые слитки; или женщина, расчесывающая волосы перед зеркалом, корсаж платья на ней зеленый, накидка —красная; наконец, два Близнеца, один – изумрудный, второй – рубиновый.

Собор Парижской Богоматери. Растворение – Борьба Двух природ

Идею Гийома Парижского можно с полным правом назвать гениальной – это послание потомкам, вылепленное на фасаде собора, а потом с исключительной экспрессией повторенное в витражном окне розы. Сначала инертная и холодная, она оживает под солнцем, начинает вибрировать, сиять, искриться. Она становится прозрачной и светлой, как Истина. Это факел философской мысли, который озаряет храм откровения – Нотр-Дам.

Теперь от главного входа можно перейти к северному порталу, который называется порталом Девы. На среднем карнизе находится тимпан, в самом центре которого размещен атрибут из жизни Христа – саркофаг. Там можно увидеть семь кругов с символами семи планетарных металлов: золото – Солнце, ртуть – Меркурий, свинец – Сатурн, бронза – Венера, серебро – Луна, олово – Юпитер, железо – Марс.

Над центральным кругом возвышается конус, а остальные круги похожи друг на друга. При этом симметрия носит расходящийся характер, как пишут в средневековых трактатах:

«Посмотри на небо и на планеты, и ты увидишь, что Сатурн выше всех; за ним идет Юпитер, потом Марс, Солнце, Венера, Меркурий и, наконец, Луна. Заметь теперь, что Марс легко превращается в Венеру, но не Венера в Марс, так как она лежит ниже. Соответственно, Юпитер легко переходит в Меркурий, так как он выше Меркурия. Сатурн – выше всех, Луна ниже; Солнце смешивается со всеми, но никогда не улучшается низшими. Кроме того, ты отметишь, что есть большое соответствие между Сатурном и Луной, между которыми – Солнце; также между Меркурием и Юпитером, Марсом и Венерой, а между теми – Солнце».

Собор Парижской Богоматери. Фрагмент северного портала

На возможность мутаций планет между собой определенно и императивно указано на входе в собор Парижской Богоматери. В центре находится Солнце, на крайних розетках можно увидеть Луну и Сатурн, потом – по разным сторонам от Солнца – следуют Меркурий и Юпитер, Венера и Марс.

Окружность роз соединена линией, на которой заметны четыре креста и, кроме того, три изгиба. Причем у одного изгиба завиток простой, а у двух других удвоенный. Это нарушает симметрию, что доказывает: эти элементы не несут декоративного характера. Подчеркивает данное предположение и неоправданно свободное пространство слева.

Четыре креста традиционно символизируют несовершенные металлы. Два совершенных металла – это изгибы с двойными витками. Существует также один металл полусовершенный. Это Меркурий, и он изображен в виде простого изгиба.

В пяти нишах, расположенных ниже тимпана, находится ряд любопытных фигурок. Собака и голуби встречаются в описании перегнанного Меркурия. Собака отделяется от компоста в виде черного порошка, а голуби требуются для одухотворения философского Меркурия. Ягненок указывает на облагораживание мышьяка, а повернутый спиной к зрителю человек – символ перехода как статичного обращения в летучее, так и летучего в статичное. Как пишут об этом в средневековых манускриптах:

«Закрепляясь, ты умеешь растворять,

И, растворяя, делать летучим,

Потом летучее закреплять в порошке,

Тебе есть, чем утешиться».

Кроме того, известно, что среди этих фигур раньше располагался и основной философский символ – Ворон. Известна даже легенда о Вороне Нотр-Дам, своеобразном ключе, который требуется только разгадать, чтобы понять, где скрыт священный клад Нотр-Дам, спрятанный Гийомом Парижским. Виктор Гюго писал: «Без сомнения, Гийом Парижский был осужден на вечные муки», поскольку осмелился поместить на фасаде собора откровенно инфернальный символ – «на священной поэме остальной части сооружения». По легенде, в одной из колонн обширного нефа Нотр-Дам спрятан философский камень, который удалось найти Гийому Парижскому, и если правильно угадать угол зрения Ворона, то он прямо укажет на тайник, однако до настоящего времени древняя тайна так и осталась неразгаданной.

На внешней части колонн ваятели изобразили знаки зодиака: внизу Овен и Телец, а наверху – Близнецы. Такой необычный порядок знаков должен указать, какие месяцы нужно считать лучшими для начала философских опытов. Дело в том, что наши предки всегда соблюдали необычайную строгость в порядке размещения знаков и символов, а зодиакальных – тем более. Здесь же, на колонне напротив, после Близнецов изображен Лев, хотя должен быть Рак, но последний находится на противоположной стороне этой колонны. В результате получилось прямое указание на соединение Льва с составом Меркурия и время, когда операция должна осуществляться, – к концу четвертого месяца, отсчитывая от начала Делания.

Здесь же находится квадратный барельеф, на котором показана конденсация Универсального Духа. Он приобретает металлические свойства в Ванне светил. Туда всегда помещаются алхимические Солнце и Луна, которые должны измениться и перейти на новый уровень. Рядом изображен ребенок, упавший в печь. Возле него стоит архангел со сложенными крыльями. Вокруг всей композиции мы видим ночное небо с созвездиями. Подобная же аллегория встречается и в Сент-Шапель на витраже, называющемся «Избиение невинных младенцев».

Всемирный Дух, согласно древнему знанию, может присутствовать в различных металлах под одним и тем же названием – Сера. Он всегда является главным активным агентом любых преобразований металлов. Философы иначе называют этот Дух красной кровью детей, но получить ее можно только после того, как удастся разложить то, что было соединено природой. Другими словами, тело должно погибнуть, чтобы из него была извлечена душа, Небесная Роза (металлическая жизнь). Небесная Роза – это квинтэссенция, которая, будучи правильно подготовленной и влитой в новое тело, явит совершенное творение. Древняя мудрость гласит, что одно тело никогда не сможет воздействовать на другое, поскольку деятельным можно назвать только дух.

Собор Парижской Богоматери. Купель светил – Конденсация Универсального Духа

Кровь минералов оживляет инертное тело золота, она является душой вещей, которая может работать только в темное время суток – ночью, поскольку ей требуется спокойный воздух, темнота и чистое небо:

Период же, когда от нее можно добиться максимальной активности, – это весна, а потому земную весну называют также Майской Розой, месяцом Девственной Матери Марии.

Южный вход собора Парижской Богоматери чаще называется входом святой Анны. Изображения на портале Грийо де Живри описывает следующим образом:

«Посмотри на вылепленные изображения епископа, держащего в руках сосуд с сублимирующимся философским Меркурием; он учит тебя происхождению священного огня; и капитул, по старинной традиции держащий эту дверь закрытой круглый год, указывает, что именно здесь не общепринятый путь, известный толпе и предназначенный для малого числа избранных Премудростью».

В простенке входа по направлению от основания к архитраву находится эзотерический символ Нотр-Дам – статуя святого Марселя с епископской митрой на голове и под балдахином. Пьедестал, на котором стоит статуя, декорирован четырьмя столбиками и исключительно изысканным изображением дракона в византийском стиле. Еще ниже находится рельефный фриз, объединенный с цоколем великолепным орнаментом. Статуя святого Марселя исполнена очень благородно и просто, и никакого тайного содержания, по мнению большинства исследователей, в ней нет.

Однако, поскольку так или иначе святой Марсель – действительно символ великой каменной эзотерической книги Нотр-Дам, то, по нашему мнению, эта статуя представляет собой нечто большее, а именно синтез всего Великого Делания древних философов. Поэтому лучше обратиться к словам Камбриеля о епископе и драконе: «…Этот дракон находится против паперти, извиваясь над человеком, окруженным пламенем, а конец его хвоста касается человека, чтобы указать, что он от него произошел… Голова его находится у подножия епископа… Я должен пояснить, что на этого человека, выходящего из пламени, при помощи летящих орлов, представленных в виде цветов, состоящих из четырех соединенных лепестков, которые окружают низ ящика, произошел вавилонский дракон, или Меркурий Мудрых, о котором говорит Николя Фламель.

Этот Меркурий Мудрых заключен в стеклянное яйцо, на котором стоит епископ, попирающий голову дракона.

Епископ подносит палец к губам, как бы говоря тем, кто его видит и желает знать его значение, – если вы угадаете и узнаете, что я изображаю этим иероглифом, то храните молчание».