Проснулся я под утро и оттого, что свалился на пол: спросонья Алиса меня спихнула. Я что, так всю ночь рядом с ней и пролежал? Ой-ой… И ещё почему, обнаружив меня в своей кровати, девушка отнеслась к этому так спокойно? При этом не было в ней сейчас ни женского кокетства, ни флирта — завлечь интересного мужчину или сойтись с ним поближе. Даже на уровне подсознания не было. Это я мог гарантировать способностью к эмпатии. Алисе было просто приятно, хорошо и надёжно.

— Спасибо. Ты всю ночь со мной был, да? Мне кошмар снился, а потом как-то раз — и всё ушло. А это ты, оказывается, пришёл. Бедный, ты всю ночь так на краешке и лежал? Не выспался?

— Терпимо, — буркнул я. — Если что в метро отосплюсь. Зато, раз я начальник — скажу, что если пораньше приеду, то и пораньше уеду.

И самому было неуютно, не собирался я спать на её кровати. Вдобавок Алиса своим поведением не укладывалась ни в какие мои расчёты и шаблоны. Старею? Без демонского чутья уже в людях разобраться не могу?

— Ну… наверное, — пожала плечами Алиса. — Начальник и командир. И что мне пока делать, товарищ начальник? Да, пока командир думает — в ванную чур я первая. Девочкам уступают.

Я улыбнулся: всё-таки смущается, хотя самообладание у неё хорошее. Интересно, от природы — или потому что сейчас жизнь встряхнула? И пошёл завтракать. Алиса вскоре присоединилась, но ела, уткнувшись взглядом в стол. Видимо, пока умывалась — себя всё-таки накрутила, как ей реагировать на нашу сегодняшнюю ночь, и как её поведение выглядит со стороны. Убеждать хоть в чём-то её сейчас бесполезно, поэтому я просто сменил тему. Налил себе чая, выхватил прямо у девушки из рук конфету, а на возмущённый взгляд Алисы сказал:

— Девочкам вредно, они от конфет толстеют. Не влезешь в свои единственные шорты. А мне обещали с вещами помочь не раньше четверга. Один не пойду, поскольку не разбираюсь, а моя знакомая до этого не освободится.

— Не разбирается он, — сморщила носик Алиса. — Игорь, ну мне-то лапшу на уши не вешай. Инкуб и не разбирается в женском белье и где его купить? Так уж и скажи, у тебя какая-то очередная махинация.

— Да нет, — вздохнул я. — Я именно не разбираюсь. Нет, я понимаю, что, для чего надо, могу подобрать какую-то вещь или косметику, подарок будет идеален… Но это именно разовые, точечные вещи. А тебе понадобится на повседневную жизнь. Бельё. Одежда. Косметика как обычной девушке. Я просто не знаю, где всё это в городе лучше всего покупать и сколько тебе понадобится, скажем, на месяц. Ходить и проверять опытным путём нет смысла. Я попросил жену коллеги — с их семьёй дружен не первый год. Объяснил, что ты дочь моих друзей, приехала поступать, но в аэропорту потеряли твой чемодан. Родители же тебе сказали, чем заново покупать дома — ты почти всё с собой увезла — и затем пересылать через полстраны, проще дать денег и купить всё на месте.

— Ага, и заодно подкрепить мою легенду. У тебя, я уже заметила, привычка одним выстрелом сразу двух зайцев. Ты для этого мне в документы ещё и билет вложил?

— Ну билет я тебе положил, потому что человек не может появиться в столице из воздуха. И сразу отвечаю на следующий вопрос: документы качественные, выдержат любую дистанционную проверку. Отметка о твоём существовании появилась и в местных архивах, хотя это и дороже. Это если пошлют запрос из Москвы. Разоблачить нас с тобой можно только ногами отправив проверять всю цепочку, но я слабо представляю чего надо сделать, чтобы за рядовых граждан, каких в Москве миллионами, взялись настолько всерьёз.

— Я поняла намёк. Живи прилично и ни в какие истории не влипай.

— Да нет, я не в этом смысле, — стушевался я. — Просто к слову пришлось. А идея, кого подключить к закупкам, только вчера возникла. Короче. До четверга продержишься на своих шортах и паре футболок? Если да, то тебе надо будет ещё дойти до банка.

— Да я никуда и не хожу… Как ты советовал — учебники читаю. В банк-то зачем?

— А ты везде собираешься ходить с пачкой наличных? Учти, твои способности от карманника или банального грабежа в подворотне не спасут. Далее. И не спорь, но твоё обеспечение на первый год я возьму на себя. Дальше будет видно. Те деньги, которые у тебя с собой сейчас, мы не считаем. — У Алисы порозовели щёки. — Ты доказала, что человек разумный, но всё равно надо учиться жить самостоятельно как взрослая. В месяц буду класть тебе на карту определённую сумму, а дальше — как распорядишься. Сумеешь найти какую-то подработку, она пойдёт сверх и не считается. Но без фанатизма, пожалуйста. Не надо мне доказывать, что ты можешь обеспечить себя сама. Ты сможешь, но всё-таки самое важное для тебя — сдать успешно первый курс.

В этот раз Алиса молчала довольно долго, я как раз закончил завтракать, когда она спросила:

— И всё же… Ты мне буквально не жизнь, а рай предлагаешь. По крайней мере, на год. Одел, накормил, в перспективе — мне квартиру снял. Я правильно догадалась? Одного вот не пойму. Тебе-то зачем? Только честно. И без историй, какой ты правильный и социально ответственный, что не можешь девушку в беде бросить. Ты хороший, но это не про тебя.

— Если честно, я не хотел бы на эту тему говорить. Но ведь не отвяжешься? — я вздохнул, хотя прекрасно знал — вопрос неизбежно прозвучит, и на него нужен достаточно правдивый ответ. — Её звали Николетт. Во второй половине девяностых я по некоторым причинам несколько лет прожил в Европе. Ну да, одним махом двух зайцев. Сменить личность, чтобы не вызвать подозрений насчёт соответствия внешности и возраста. И обрубить концы с российским криминалом, мы тогда на пару с одним милым человеком и потрясающим мошенником зарабатывали основы моего финансово-охотничьего благополучия. С Николетт мы познакомились в Лионе, это во Франции. Она была студенткой, буквально на пару лет старше тебя. Её я спасти так и не смог, слишком поздно мы встретились. Не помогла даже моя аптечка. Николетт находилась близко к крайней стадии, уже наполовину была магическим существом, которое не может без непрерывной подпитки. Это очень страшно смотреть, как в минуты просветления Николетт понимала — чего творит, пыталась покончить с собой, а потом её снова накрывала жажда.

— Ну… хорошо. Я приму твоё объяснение.

У меня в ушах прямо-таки явственно послышался скрипучий едкий смех ахай Аюржан. Я торопливо собрался, попрощался и убежал на работу… Нет уж, всё. Я помогаю Алисе исключительно в память о Николетт, и никаких других версий знать не желаю. Всё равно издевательский смех старой шаманки так и гремел в глубине черепа.

Офис встретил меня утренней суетой, запахами кофе на кухне, куда народ забегал один за другим, проснуться и перекинуться новостями. Вечным полушутливым спором между менеджерами и ребятами из конструкторской группы, кто важнее — продавший продукт менеджер, или рабочий, который этот продукт изготовил. Запахами припоя, который разносился на целый этаж от монтажников, паявших очередной контрольный щит. И десятками других слов, лиц, ароматов и дел. Я даже успел зайти к Антону Павловичу и отчитаться по поводу вчерашнего совещания… попутно окончательно убедившись, что пакость от Милы была целенаправленной. Ибо обычно такие за такие вот локальные проблемы отвечаю я: главнокомандующий не занимается текучкой и поломками каждого танка. Если Антон Павлович не просто в курсе, но и лично решил проконтролировать, то без ушлой секретарши не обошлось. Впрочем, на этом, надеюсь, инцидент будет исчерпан. Не просто так мы с Лёшей в кафе на первый этаж пошли обедать одновременно с Милой, сидели за соседним столиком и обсуждали достаточно громко, чтобы Мила всё поняла. Дескать, я знаю, кто напакостил, пока прощаю, но дальше буду злой.

Бодрящий рабочий ритм захватил меня с головой… и оказался прерван в три часа дня звонком от Кати:

— Игорь, привет. У меня насчёт твоей просьбы форс-мажор. Одна сменщица угодила в больницу с аппендицитом, вторая в отпуске. Пока отзовут, подменить буквально некому. До вторника как минимум буду занята. А вам горит. Но зато сегодня я неожиданно свободна. Есть вариант — пойти прямо сейчас, пока в магазинах народу немного. Сможете?

— День добрый. Дай подумать… — проблема была и в самом деле сложная. По идее, у меня ещё рабочий день и куча срочных дел, бросать которые на полдороге нехорошо. Хотя я и могу свой график корректировать, сегодня уйду раньше, завтра задержусь. Главное, чтобы итоговый объём был выполнен к сроку. Но и Алиса не может жить почти голой, а без Катиной помощи мы не справимся. — Давай так. Я сейчас позвоню Алисе и спрошу, чем занимается и сможет ли. Если может, то и я тоже смогу.

— Отлично. Тогда как определитесь — звони. И ещё. Алиса же у тебя дома? Тогда нам всем удобнее на Курской встретиться, одинаково всем ехать. И как раз рядом торговый центр, с которого я предлагаю начать. Если да — встречаемся на станции у выхода к вокзалу.

— Хорошо.

Я тут же перезвонил Алисе. В трубке шумел непонятный гул человеческих голосов.

— Привет, это я. Говорить можешь? Ты где сейчас?

— Как ты и сказал, в банке я. Карточку оформляю.

— Долго ещё?

— Ну… минут пятнадцать, не больше.

— Отлично. Тогда наши планы меняются. Катя, которая нам помочь обещала, может только сегодня. Поэтому как с банком закончишь, езжай на Курскую, встречаемся на станции у выхода к вокзалу.

— Хорошо.

На станцию мы приехали одновременно. Я осмотрелся, выискивая в шумной толпе Алису, помахал ей рукой, мол, жду тут. И почти сразу подошла Катя… с младшей дочкой.

— Всем привет, — чуть виновато сказала Катя. — Я извиняюсь, но день прямо какой-то дурной во всех смыслах. Уже выходила, когда позвонили из садика, что там трубу прорвало, и они без воды сидят. А все бабушки, как назло, на дачу уехали, и старшая вместе с ними. Да, давайте знакомиться. Я Катя…

— А я — Оленька, — важно сказала девочка. — Я тоже помогать буду, — и мило похлопала глазками: ну прямо ангелочек.

— Алиса.

— А меня все знают, — улыбнулся я. — Ничего, Оленька составит мне компанию, чтобы я не скучал, пока вы выбирать будете.

Девочка и впрямь не оказалась обузой. Гордая оттого, что её взяли с собой на такое важное дело, как выбор платья для Алисы, она давала советы, не жалуясь, ходила с нами не только по магазинам торгового центра, но и когда мы на метро поехали в следующее место. Играла со мной в «летели утки», подлизывалась к Алисе. Милый такой котёночек. В какой-то момент, когда мы вышли из очередного торгового центра, Алиса улыбнулась и сказала:

— Ну хитрюга. Ладно, будем считать, что за настойчивость и сообразительность своё мороженое ты заработала. Сейчас последний магазин — и выбирай.

— Алиса, у вас характер крепче гранита, особенно по части детей, — рассмеялась Катя. — Старшая сестра этой хитрюги, помнится, когда мы познакомились, Игоря аж на четыре порции раскрутила, да так, что он не заметил. Оленька у нас решила повторить успех, но нашла коса на камень.

— Да нет, всё проще, — фыркнула Алиса. — Просто я это уже проходила. В девятом-десятом классе так получилось, год подрабатывала няней. Так что Оленька у нас опоздала… Впрочем, за решительный характер и целеустремлённость, я ей ещё три порции подарю. Но с условием — остальное есть уже дома. Согласна?

— Согласна, — солидно ответила девочка, но было заметно, что аж надулась от гордости.

— Тогда мы с твоей мамой идём выбирать в последнее место, а ты по дороге решай, какое именно мороженое ты хочешь.

— Игорь? — неожиданно раздался со спины голос Милы. — И Катя? А вы тут какими судьбами?

Я обернулся и мысленно чертыхнулся. Вот уж точно невезение. Пока мы обсуждали мороженое, из того же торгового центра вышла наша секретарша. И теперь настороженно и оценивающе смотрит на меня — с кучей пакетов в руках. На Катю — её она знает, они как-то с мужем вместе приходили на новогодний корпоратив. И на незнакомую девушку — рядом со мной.

— Добрый вечер, — нарочито сухо ответил я. — С Катей ты знакома, а это Алиса. Алиса, это моя коллега Мила, мы вместе… работаем.

— Очень приятно, — как-то осторожно сказала Алиса. — Будем знакомы, — и взаимно посмотрела на Милу не самым приветливым взглядом. Мол, я тебе не нравлюсь, и ты меня не вдохновляешь.

И тут Оленька решила вмешаться:

— Тётя Алиса, если что, у дяди Игоря живёт. Мы как раз для неё вещи покупали. Так что больше к дяде Игорю не приставай и ему не мешай, пожалуйста. А то он от тебя уже совсем измучился.

Милу аж перекосило от ярости и злости. Прошипев сквозь зубы чего-то невнятное, она слетела с крыльца вниз по лестнице и чуть ли не бегом пошла прочь. Оленька же сделала виноватое выражение лица и сказала:

— Мама, я знаю, что чужим взрослым тётям на «ты» — невежливо говорить. Но ты же сама говорила, что эта тётя и в самом деле дяде Игорю житья не даёт. А я ей вежливое «пожалуйста» сказала.

— Да уж… — оторопело сказала Катя. — Вам, Алиса, урок и наглядный пример. Никогда не считайте детей «ещё недоросли» и не обсуждайте при них ваши проблемы. Пусть даже Мила и впрямь была излишне навязчивой к Игорю.

— Поздно пить боржоми, когда почки отвалились, — вздохнул я. — И не ругай себя, Катя. Что сделано, то сделано, а Оленька честно и храбро мне решила помочь. Ладно уж. Обойдётся. Пошли уж в кафе какое-нибудь, чувствую, одной порцией мороженого нам эту встречу сегодня не заесть.

Уже назавтра стало ясно, что «не обошлось». Мила решила, что вся моя показная нелюбовь к семейной жизни — обман, предназначенный именно для неё. Что я специально с ней играл и дразнил, сам же давно привёл в свой дом девушку и живу с ней. Ну а Лёша всё знал и помогал мне издеваться. Разъярённая, жаждущая мести женщина — страшное существо. Возможностей же у Милы было хоть отбавляй. Начала она с мелких пакостей лично мне, дальше начала создавать трудности и неприятности всему моему отделу. Документ не к тому сотруднику уйдёт, бухгалтерия получит очередную ведомость вроде и в пределах допустимого, но в самый последний момент, или документы генеральному директору лягут на стол для подписи за полчаса до конца рабочего дня. Меня хватило на полторы недели. И если поначалу я фиксировал все пакости нашей секретарши больше по привычке и на всякий случай, то потерявшийся табель сверхурочных, из-за него мои ребята-монтажники рисковали лишиться премии за прошлый месяц, стал последней каплей. К пятнице я рассвирепел окончательно, и, пока Мила ушла на обед, без предупреждения пришёл к нашему генеральному директору.

— Антон Павлович, я так не могу. Больше нельзя. Вот, смотрите, — я отдал распечатку, где были расписаны все художества Милы.

— Да уж, — сморщился наш генеральный, пробежавшись глазами по листочкам. От матерных слов его остановило только старое советское воспитание, дескать, при женщинах и про женщин не полагается. — Это и впрямь уже чересчур. А я-то думаю, откуда у нас последнее время проблемы пошли. Насчёт смешивать личное и рабочее ты, оказывается, тогда ещё очень мягко сказал.

— Антон Павлович, вот не хотелось мне так говорить, но в нынешней ситуации или она — или я. Дело в том, что Мила встретила нас с Алисой. Это та дочка моих знакомых. У неё в аэропорту потеряли чемодан, пришлось здесь кое-что из вещей покупать. Катя, это жена Лёшина, нам помогала. Деньги же родители через меня переслали, вот я везде и расплачивался. В общем, увидев, как мы втроём ходим по торговому центру, и я вроде бы для Алисы платья покупаю, Мила решила, что Алиса чуть ли не моя будущая жена. И когда говорил, что жениться не собираюсь никогда — я над Милой просто смеялся. И что Лёша мне помогал скрываться. Переубеждать бесполезно. Я понимаю Милу, я очень прошу не увольнять её по статье, и из своей зарплаты готов оплатить её выходное пособие, потому что я сам виноват, не надо было давать Миле даже тень надежды меня на себе женить. Но она нам развалит всю работу.

— Ну это в тебе сейчас чувство вины говорит, — нахмурился Антон Павлович. — Из своей зарплаты и так далее. Да и не зверь я, ломать девочке жизнь, тем более работник она и впрямь была отличный. И любит тебя в самом деле очень серьёзно и глубоко. Хорошо. Я тебя услышал. Потерпи сегодня до вечера, я подготовлю все необходимые распоряжения. А в понедельник объясню Миле ситуацию, что или она держит себя в руках, за две недели ищем сменщицу, она ей спокойно передаёт дела. И тогда уходит по собственному желанию и с хорошими рекомендациями. Или иначе и впрямь вылетит по статье о непригодности.

— Хорошо. Спасибо.

От нашего генерального я вышел в превосходном настроении. Жизненный опыт — это не когда ты супергерой, способный выиграть любую схватку. Наоборот, ты можешь иногда проигрывать в тактике, но выиграть в стратегии, ибо на любое действие у тебя всегда не единственных основной план, а ещё и два запасных. Сейчас не только решился вопрос с конфликтом. Заодно Антон Павлович поможет мне решить ещё одну проблему, которая уже созрела и которую тоже не стоит откладывать.

К офису я вернулся, когда отбагровел закат. Солнце алым яблоком уже спряталось за крышами домов. Небо оделось сонной дымкой, летний день невесомо уходил тихой поступью невидимых шагов. Здания на глазах теряли цвет и объём, растекались прохладными тенями, словно до утра больше не принадлежат реальному миру. Внутри наш офис тоже казался гостем из Зазеркалья. Никакой привычной суеты, гула компьютеров и шума, которые создают работающие люди, нет ароматов кофе и запахов озона от принтеров. Вокруг темнота, пустота и вязкая тишина. Воздух в коридорах — и тот иной, потому что вентиляция сейчас работает в ночном режиме, отчего внутри душно и спёрто.

Никогда ещё на моей работе у меня не было столь необычного и пикантного дела, и это лишь подстёгивало азарт охотника. Я сейчас настоящий художник, разве что рисую не по холсту, а по людям. Пост охраны, который теплится жизнью и жёлтым светом, меня сейчас не интересует. И не заметит охранник ничего, ведь систему безопасности здания ставили мои ребята. Я добавил в неё «чёрный ход» по привычке, девяностые годы приучили к тому, что может случиться даже самое невероятное и неприятное, готовиться надо ко всему. Неожиданно пригодилось… ибо путь мой сейчас лежит к кабинету генерального директора. Мила ещё там, хотя все давно ушли. Я озаботился, чтобы у неё нашёлся повод задержаться на работе, разобрать документы. А ещё до нашей секретарши дошёл слух: на её пакости обратили внимание, отсюда в понедельник устроят проверку. Мила не упустит шанса, пока рядом никого нет, зачистить свои художества и выйти из-под удара.

В холле было темно, но из открытой двери приёмной вытекала полоса золотистого света. Мила тут, не разочаровала меня, умница. Я замер в холле, незаметно глядя на девушку. Любовь, даже если она всего-то на час, обязательно взаимна, иначе в тебе сразу заметна фальшь, червоточина. Лёгкий сарафан на девушке подчёркивал удивительную красоту моей сегодняшней партнёрши. Изысканная и сочетающая в себе совершенную форму с самым женственным характером. Среднего роста — как раз под меня, волосы густые, каштановые и волнистые, идеально сочетаются с моими медными прядями. И не просто так у нас обоих глаза тёмно-карие, страстные и искрящиеся. А ещё у Милы очень хорошенькие маленькие ушки, рот прекрасной формы с коралловыми полными губками, которые очень приятно целовать… Потому я в несколько шагов оказываюсь рядом и впиваюсь в эти губки поцелуем. У Милы тонкая талия, которая идеально ложится в мои объятия. Зато руки и пальцы крепкие и сами собой обнимают меня в ответ.

Мила вздрогнула, слабо попробовала вырваться…

— Игорь, ты что…

Но я уже закрыл её рот новым поцелуем. Затем потрепал губами ухо, перешёл на шею, дальше на плечо, сбрасывая мешающую лямку сарафана. Аккуратно коснулся наполовину обнажённой груди и снова прижался к губам. Это только глупые страдающие от спермотоксикоза юнцы думают, как бы девушку побыстрее раздеть и начать заниматься сексом. Впрочем, и взрослые мужики не всегда вырастают по части женщин из этого «пацанского возраста». Нежность к девушке и осторожность доставят ей куда больше восторга. Мила, несмотря на свою показную раскрепощённость, на самом деле очень наивная и нецелованная девочка. Мои поцелуи и ласки сейчас ей намного приятнее и радостнее, чем самый бурный секс. Постельный опыт у неё, похоже, был один-единственный раз со сверстником и неудачный — если буду настойчивым, это Милу наоборот отпугнёт. Мне же надо ещё немножко счастья от исполнения заветной мечты, восторга… и хватит.

Мы продолжали целоваться, вот уже сидим на небольшом диванчике в приёмной, причём Мила у меня на коленях, а моя рука нежно и шаловливо щекочет ей спину.

— Игорь… ты сумасшедший. Но зачем ты надо мной всё это время… так жестоко? Я же люблю тебя.

Я ещё раз крепко и нежно её поцеловал.

— Ну… Я же сказал, что никогда не смешиваю работу и личное. И на работе с коллегами я существо бесполое. Но поскольку с понедельника мы с тобой уже не коллеги, то можно и сойтись поближе.

Мила разом переменилась в лице, вырвалась из объятий и вскочила с моих колен. Сделала шаг назад и встала, даже не замечая, что лямка сарафана от этого порвалась, и платье наполовину сползло, демонстрируя грудь в бюстгальтере.

— Ты что такое говоришь?

— А чего такого? Сегодня утром я собрал все твои пакости, которые фиксировал последние недели, добавил твою гадость по совещанию на Профсоюзной. Занёс нашему директору, и он решил, что два начальника отдела, которые приносят половину прибыли нашей конторы, ему намного нужнее, чем одна мстительная секретарша. Но ты хорошенькая девушка, жаль, если пропадёшь, а так ни разу и не переспали. Не переживай ты, нет меня в здании. Системы охраны меня не видят — слово инсталлятора, и всё, чем мы тут с тобой займёмся, на внутренних камерах не отобразится.

— Сволочь… Какая же ты сволочь, Игорь…

— Ну нет — так нет. Настаивать или заставлять силой не стану, не в моих правилах. А жаль, получилось бы не хуже, чем в иной порнухе. Секретарша занимается сексом в приёмной и прямо на столе начальника…

Мила ничего не ответила, лишь заплакала. Я же развернулся и ушёл. Спускаясь по лестнице, я каждой клеточкой своего тела впитывал сейчас её боль — и наслаждался. Нечасто мне удаётся вкусить такую чистую радость, а затем настолько искреннее горе. Заодно меня не покидало чувство гордости за то, как я умело и изящно решил разом все свои проблемы. От надоедливого внимания Милы, от которой я уже устал, до охоты — не придётся тратить время и силы на поиск жертвы. Кроме того, изображать срочный внеочередной больничный сейчас тоже не с руки.