На следующий день Джепп вошел в квартиру Пуаро, с отвращением швырнул шляпу на стол и рухнул в кресло.

– Ну, – буркнул он, – она тут ни при чем.

– Кто ни при чем?

– Да Плендерли. Играла в бридж до полуночи. Хозяин, хозяйка, морской офицер, который там гостит, и две горничные – все повторяют одно и то же. Ничего не поделаешь, придется признать, что она в этом не участвовала. Тем не менее мне бы очень хотелось узнать, почему она так затрепыхалась из-за чемоданчика. Ну, это по вашей части, Пуаро. Вы же обожаете разбираться с такими пустяками, которые никуда не ведут. «Тайна чемоданчика»! Звучит завлекательно.

– А я могу предложить другой заголовок: «Тайна запаха табачного дыма».

– Ну, для заголовка это тяжеловато. Запах, а? Ах, так вот почему вы нюхали воздух, когда мы только вошли в спальню! Я же видел... и слышал! Так носом и шмыгали. Я даже подумал, что у вас насморк.

– Вы заблуждались.

Джепп вздохнул.

– Я всегда думал, что суть – в серых клеточках вашего мозга. Неужто вы хотите убедить меня, что клеточки вашего носа тоже несравненны?

– Нет-нет, успокойтесь.

– Сам я никакого запаха табачного дыма не почувствовал, – продолжал Джепп с сомнением в голосе.

– Как и я, друг мой.

Джепп поглядел на него с подозрением, а затем вытащил из кармана сигарету.

– Миссис Аллен курила вот такие. «Гвоздики». Шесть окурков в пепельнице ее. Но остальные три – турецкие!

– Совершенно верно.

– Полагаю, ваш замечательный нос сразу это распознал, так что вам и смотреть не потребовалось.

– Уверяю вас, мой нос тут совершенно ни при чем. Мой нос не обнаружил ровно ничего.

– Зато клеточки мозга обнаружили многое?

– Ну... кое-что интересное было, вы не находите?

– Например? – Джепп подозрительно на него покосился.

– Eh bien[15], в комнате явно чего-то не было. А кое-что, я убежден, было добавлено. Ну и, конечно, на бюро...

– Так я и знал! Наконец-то мы добрались до этого чертова гусиного пера.

– Du tout[16]. Гусиное перо играет чисто негативную роль.

Джепп ретировался на более безопасную позицию.

– Через полчаса ко мне в Скотленд-Ярд приедет Чарльз Лавертон-Вест. Я подумал, может, вы хотите присутствовать при нашем разговоре?

– Да, разумеется.

– Вам будет интересно услышать, что мы разыскали майора Юстаса. Он снимает квартиру с обслуживанием на Кромвелл-роуд.

– Превосходно.

– И там есть кое-какие зацепки. Не слишком добродетельная личность, этот майор Юстас. После Лавертона-Веста поедем побеседовать с ним. Устроит?

– Вполне.

– Ну, так пошли.

II

В половине двенадцатого в кабинет старшего инспектора Джеппа вошел Чарльз Лавертон-Вест. Джепп встал ему навстречу, и они обменялись рукопожатием.

Член парламента оказался мужчиной среднего роста и весьма характерной внешности. Он не носил ни усов, ни бороды, у него был подвижный рот актера и выпуклые глаза, которые часто сопутствуют дару красноречия. Он был красив на корректный аристократический манер. Хотя мистер Лавертон-Вест выглядел бледным и даже как будто расстроенным, держался он с чопорным спокойствием.

Он сел, положил перчатки и шляпу на стол и вопросительно посмотрел на Джеппа.

– Я бы хотел сказать, мистер Лавертон-Вест, что вполне понимаю, какое это должно быть для вас горе.

Лавертон-Вест сказал сухо:

– Моих чувств мы касаться не будем. Скажите мне, старший инспектор, у вас есть какое-то объяснение, почему моя... почему миссис Аллен покончила с собой?

– А вы, вы не могли бы помочь нам разобраться в этом?

– О нет.

– Вы не поссорились? Может быть, охлаждение?..

– Ничего подобного. Для меня это было величайшим ударом.

– Вероятно, вам будет легче понять, что произошло, если я скажу, что это было не самоубийство, а убийство!

– Убийство? – Глаза Чарльза Лавертона-Веста вылезли на лоб. – Вы сказали, убийство?!

– Совершенно верно. Так вот, мистер Лавертон-Вест, не знаете ли вы, кто мог убить миссис Аллен?

– Нет... каким образом... ничего подобного! Это просто немыслимо! – Мистер Лавертон-Вест буквально давился.

– Она никогда не упоминала о каких-нибудь врагах? О ком-нибудь, кто мог затаить на нее злобу?

– Никогда.

– Вы знали, что у нее был пистолет?

– Нет, я ничего об этом не знал. – На его лице появилось выражение растерянности.

– По словам мисс Плендерли, миссис Аллен привезла этот пистолет из-за границы несколько лет назад.

– Ах, так?

– Но, конечно, это мы знаем только от мисс Плендерли. Не исключено, что миссис Аллен чего-то опасалась, а потому сохранила пистолет.

Чарльз Лавертон-Вест недоуменно покачал головой. Вид у него был совершенно ошарашенный.

– Какого вы мнения о мисс Плендерли? Я имею в виду, она достаточно правдивый, надежный свидетель?

Член парламента поразмыслил:

– Да, пожалуй... Да, конечно.

– Но она вам несимпатична? – спросил внимательно за ним наблюдавший Джепп.

– Нет, почему же? Но она не принадлежит к тому типу молодых женщин, которые мне нравятся. Эта саркастическая независимость мне неприятна. Но, мне кажется, она правдива, хотя и прямолинейна.

– Хм! – сказал Джепп. – Вам известен майор Юстас?

– Юстас? Юстас? Ах да, припоминаю. Я как-то встретился с ним у Барбары... у миссис Аллен. Довольно скользкая личность, на мой взгляд. Я так и сказал моей... миссис Аллен. Он не принадлежал к людям, которых я хотел бы видеть в нашем доме, после того как мы поженились бы.

– А что сказала миссис Аллен?

– О, она была совершенно согласна. Она во всем полагалась на мои суждения. Понимала, что мужчина лучше женщины разбирается в других мужчинах. Она объяснила, что ей неловко было закрывать дверь перед человеком, которого давно не видела. Мне кажется, она очень боялась, как бы ее не заподозрили в снобизме. Разумеется, став моей женой, она бы поняла, что со многими ее прежними знакомыми... ну... скажем, поддерживать отношения не следует.

– То есть, выходя за вас замуж, она поднималась довольно высоко по светской лестнице? – довольно грубо спросил Джепп.

Мистер Лавертон-Вест укоризненно поднял наманикюренную руку.

– Ну, нет, не совсем. Собственно говоря, мать миссис Аллен состояла в дальнем родстве с моей семьей. По рождению она была моей ровней. Но, естественно, человек в моем положении должен быть разборчив в своих знакомствах, как и моя жена – в своих. Ведь когда выступаешь на политической сцене...

– Да-да, конечно, – сухо сказал Джепп. И продолжал: – Следовательно, вы нам никак помочь не можете?

– О да. Я в полном недоумении. Барбару убили! Невозможно поверить.

– А теперь, мистер Лавертон-Вест, не могли бы вы подсказать мне, где вы были вечером пятого ноября?

– Я был? Я?! – Голос Лавертона-Веста от возмущения стал визгливым.

– Это чисто формальный вопрос, – объяснил инспектор. – Мы... э... обязаны задавать его всем.

– Казалось бы, – с невыразимым достоинством произнес мистер Лавертон-Вест, – для человека моего положения следует сделать исключение.

Джепп промолчал.

– Я был... дайте-ка вспомнить... Ах да! Я был в парламенте. Ушел в половине одиннадцатого. Прошелся по набережной, поглядел фейерверк.

– Приятно думать, что сейчас никто не покушается взорвать парламент, – весело заметил Джепп.

Лавертон-Вест поглядел на него рыбьими глазами.

– После этого я... э... пошел домой пешком.

– И пришли домой – в Лондоне вы, кажется, живете на Онслоу-сквер – в котором часу?

– Ну, я точно не знаю.

– В одиннадцать? В половине двенадцатого?

– Да, примерно тогда.

– Вам кто-нибудь открыл дверь?

– Нет, у меня есть свой ключ.

– Во время прогулки вы никого из знакомых не встретили?

– Нет... э... право же, старший инспектор, ваши вопросы меня возмущают.

– Уверяю вас, мистер Лавертон-Вест, это чистая формальность. В них нет ничего личного.

Этот ответ, видимо, несколько успокоил раздражение члена парламента.

– Ну, если это все...

– Пока все, мистер Лавертон-Вест.

– Вы будете держать меня в курсе...

– Естественно, сэр. Кстати, разрешите вам представить мосье Эркюля Пуаро. Возможно, вы о нем слышали.

Мистер Лавертон-Вест с интересом посмотрел на низенького бельгийца.

– Да-да, мне эта фамилия знакома.

– Мосье! – сказал Пуаро, словно припомнив, что он иностранец – Поверьте, мое сердце обливается кровью. Такая потеря! Какие муки вы должны испытывать! О, я умолкаю. Как великолепно англичане прячут свои чувства! – Он выхватил из кармана портсигар. – Прошу вас... Ах, он пуст! Джепп?

Джепп похлопал себя по карманам и покачал головой.

Лавертон-Вест извлек из кармана свой портсигар.

– Э... может быть, мою, мосье Пуаро?

– Благодарю вас, благодарю! – И Пуаро воспользовался приглашением.

– Вы совершенно правы, мосье Пуаро, – произнес член парламента, – мы, англичане, не выставляем на обозрение свои чувства. Сдержанность во что бы то ни стало – вот наш девиз.

Он поклонился и вышел из комнаты.

– Надутый болван! – со злостью сказал Джепп. – Плендерли была совершенно права. Но красив и может понравиться женщине без чувства юмора. Ну, а сигарета?

Пуаро протянул ее, покачав головой.

– Египетская, дорогой сорт.

– Не то! А жаль. Такое жиденькое алиби я редко встречал. Собственно говоря, никакое это не алиби... Знаете, Пуаро, вот если было бы наоборот! Если бы она шантажировала его... великолепный объект для шантажа. Будет платить сколько угодно и не пикнет, лишь бы избежать скандала.

– Друг мой, конечно, гораздо приятнее предаваться подобным фантазиям, но пока давайте обойдемся без этого.

– Верно. А вот без Юстаса мы не обойдемся. Я кое-что про него выяснил. Грязная личность. Вне всяких сомнений.

– Да, кстати! Вы последовали моему совету относительно мисс Плендерли?

– Угу. Погодите минутку. Я сейчас позвоню и выясню, что новенького.

Он взял телефонную трубку, коротко переговорил, положил трубку на место и посмотрел на Пуаро.

– Бесчувственная дрянь. Отправилась играть в гольф. Самое время, когда накануне убили твою подругу.

Пуаро вскрикнул.

– Что еще? – спросил Джепп.

Но Пуаро только бессвязно бормотал.

– Так... конечно же... само собой разумеется... Какой же я идиот! Это просто бросается в глаза!

Джепп бесцеремонно перебил его:

– Хватит бормотать себе под нос! Едем брать за горло Юстаса! – И с изумлением уставился на расплывшееся в счастливой улыбке лицо Пуаро.

– Разумеется, непременно возьмем его за горло! Потому что я уже знаю все, решительно все!