Ижевск снова встретил меня дождём, похоже, для приезда и отъезда у города для меня это специальная именная погода какая-то. Улицы стали сырыми и неуютными, солнце уснуло, спрятавшись за пеленой серых туч, в деревьях попрятались нахохлившиеся птицы. Пахло сыростью и тоской. Депрессией. Даже лица прохожих и те все как один выражали какую-то печаль и меланхолию. Ещё один парень, осунувшийся, небритый, тяжело шагавший прямо по лужам, ни у кого не вызывал вопросов. Парень же дошёл до привокзальной площади, какое-то время постоял, глядя на часы на здании вокзала. Потом тяжело поднялся на мост, который шёл над железнодорожными путями к платформам. На середине моста, раньше, чем кто-то из немногочисленных пассажиров хоть чего-то успел предпринять, неожиданно ловко забрался на перила. И прыгнул вниз, прямо на высоковольтные провода. Тело упало на пути с тупым звуком. Пронзительно закричала женщина, кто-то запоздало кинулся к перилам. Поздно. Кусок палесмурта, который я скормил парню сегодня утром, сделал его точной копией Юрия. На месяц-другой тело поменялось физически: хватит времени и определить кто, и похоронить. Юрин паспорт лежал в кармане куртки, самоубийцу опознают сразу. Через пару дней в местной газете прикормленная девочка-журналистка с моей подачи тиснет душераздирающую статейку, как, не выдержав позора от совращения школьницы и публичного осуждения, бывший учитель покончил с собой.

Я не соврал ни полслова, когда говорил, что парень, чьё место и займёт теперь Юра, умрёт через несколько дней. Не соврал и что его организм скоро не выдержит очередной дозы героина или ломки, сгорит. Хотя не завтра, конечно, ещё с полгода паренёк мучился бы сам и мучил своих родных и знакомых из тех, кто ещё не отказался от него до конца. Наверно, в таких случаях положено испытывать моральные терзания, муки совести по поводу сложного выбора… Наверное, я слишком чёрствый для этого. С моей точки зрения, выбрал судьбу и убил себя этот парень ещё когда сначала сел на наркотики, а потом сорвал несколько попыток родных по реабилитации. Зато сейчас хотя бы напоследок и хоть раз в жизни принесёт окружающим пользу. Его смерть спасёт жизни трёх действительно хороших людей. По мне – так вполне достойный обмен. Пусть ни Алиса, ни Юра и его мать про это никогда не узнают. Должны же у меня оставаться какие-то маленькие тайны?