Мы вернулись уже вечером, повезло, что засветло – удачно проскочили чуть раньше основной пробки родителей, которые назавтра везли с дач цветы детям на первое сентября. И всё равно закат уже склонился над крышами домов. Алиса сразу побежала в душ и переодеваться, я же встал у окна кухни, любуясь картиной за окном. Всё-таки у верхнего этажа есть много плюсов, например, даже в районе высотной застройки у тебя всегда будет прекрасный вид из окна. Вечер как раз залился красотою, начав свою роспись по небосводу. Окна зданий напротив так сильно загорелись, как будто вспыхнули дома, их огонь поднялся ввысь и облаками, словно дымом, заволокло начавший синеть и чернеть небесный купол.

Не оборачиваясь, я ощутил, как Алиса подошла и встала у меня за плечом. Ничего говорить не стала, а тоже застыла, всматриваясь в картину за окном. И это правильно. Закаты завершают долгий дневной путь, приумножая мудрость и глупость всех свершений, подводя итог страстей, настоящих и призрачных. Наконец, за окном почернело, вечер укрыл город тёмным покрывалом. Алиса щёлкнула выключателем, зажигая люстру на потолке. И сразу кухню затопил мягкий жёлтый свет, отрезая всё, что творится за окном, превращая квартиру в замкнутый мирок. Алиса грустно посмотрела на турку: можно сколько угодно гордиться своим обновлённым организмом, после кофе он всё равно спать не будет. Поэтому налила чаю и взяла конфету:

– А теперь рассказывай, зачем и почём ты меня так активно продавал в подруги этой Яне.

– Ну тебе всё равно нужен гид по городу.

– И это, согласна – приятное с полезным. Так что ты увидел на крыше? Я ощутила короткий всплеск.

Я вздохнул. Тоже, кстати, загадка. Почему Алиса заметила мою попытку посмотреть на Яну? Эта способность – часть нашей природы, а не внешнее воздействие, отсюда даже во времена магов интерес инкуба заметить было невозможно. Алиса у нас особенная, ведь она менялась не сама, её создало очень древнее магическое существо? Или это связано с необычным видением?

– Если бы я сам понимал, что… – я вкратце пересказал обе сцены и невозможность от них отойти. – Я никогда с таким не сталкивался, и в записях моего наставника ничего подобного тоже не упоминалось. Хотя там про ясновидение вообще мало было. И всё равно, принципы-то едины, и до этого практика в теорию укладывалась.

– А может у этой Яны иммунитет на тебя? Давай я попробую.

– Ни в коем случае, – резко ответил я. – И не пытайся сама пробовать втихаря, плохо кончится. Этому надо учиться. Я осваивал самоучкой и только на девушках. Дважды сорвался на привязку жертвы, сама понимаешь, чем это кончилось бы. С трудом тогда сумел эту привязку порвать, и мне было очень плохо. Мне потом уже объяснили, что это ещё повезло, могло и хуже получиться. А если привязка сядет у тебя на Яну, то тут может всё что угодно быть. Помнишь, чего я говорил про однополые извращения и как они на нас влияют? А тут ты или шизофренией рискуешь – пытаясь разделить, где твои ощущения, а где поступки и мысли Яны в будущем. Ну или получить такую дозу энергии, что потом опять начнётся ломка и курс реабилитации с нуля.

Алиса побледнела и часто закивала, конфету чуть не выронила. Потом сказала:

– Хорошо, сначала буду учиться. Под твоим чутким руководством. Тогда что нам дают эти подсказки? Извини, но из первого видения выходит, что Яна займётся проституцией в частном порядке. Вот не поверю. Финансовых проблем и проблем в семье, если верить тому, что ты увидел, у неё не будет. Она пока ещё девочка, мы оба это ощутили. Даже если она скоро потеряет невинность и так далее, я не верю, что она пойдёт в шлюхи. Да предложи ей кто сейчас за деньги переспать – она же ему рожу расцарапает. Тем более, по твоим словам, секс ей не особо понравился, то есть вариант блядовать из удовольствия тоже отпадает. Не может человек за такое короткое время так радикально поменять свои взгляды.

Я вздохнул и тоже налил себе чаю, только вместо конфеты взял бутерброд.

– Как раз вот в этот вариант я, увы, поверю. Яна не просто из благополучной и обеспеченной семьи. Её родители могут своим успехом гордиться. Я с Геной разговорился, он блестящий строительный дизайнер, его пригласили в Москву в крупное архитектурное бюро. Они сейчас работают над каким-то зданием в Вене. Света поначалу просто переехала за мужем, но уже здесь стала популярным детским психологом, причём к ней идут не ради имени и имиджа «я записан к такому-то светилу», а потому что она действительно умеет решать проблемы. При этом мама в отношении дочки придерживается достаточно свободных взглядов, с пониманием относясь к пожеланиям молодёжи. Понятно, что и мальчики за дочкой ухаживать будут, тем более она очень красива. И остальное должно быть, так у всех бывает.

– Всё равно не понимаю. Ну то есть хорошо, они оба нацелены на успех, и они добились успеха. Я с Яной говорила, она родителями гордится, сама тоже хочет найти дело и там добиться успеха. Что в этом плохого? С такими стартовыми условиями… – Алиса вздохнула. – Будь у меня хоть четверть того, что есть у Яны, я бы так развернулась… – Нет, ты не подумай, не жалуюсь, зато я и в Москву переехала, и с тобой познакомилась, и с Катей и Лёшей. Но просто как вспомню свои мучения в школе, и как я каждую копейку считала, каждый шаг просчитывала, каждую возможность выгрызала. Но даже тогда в шлюхи и не думала идти. Яна-то с чего? Никак не догоняю твою мысль.

– Вот в этом и дело. Ты вертелась ужом, ты сама сказала, каждую возможность выгрызала зубами и когтями. А у Яны… Нет, тут совсем не «подростковые гормоны и жажда секса». Родители у неё нацелены на успех и достигли успеха. К сожалению, они уже живут в этом успехе, он для них не смысл жизни, работа понемногу становится самой жизнью, заслоняя всё остальное. Так что в какой-то момент эта девочка из обеспеченной семьи ощутит себя статусной, красивой и самой важной – вещью. Ну или породистой собачкой, которую холят, лелеют и держат на строгом поводке морали и поведения, положенного для её общественного статуса. Я такое уже видел, особенно когда жил в Европе. Тут будет не попытка заработать лёгкие деньги. Я поверю, что она вообще не будет получать никакого удовольствия, окажется безразлична к сексу. Спокойно и равнодушно отнесётся к необходимости раздеваться, выполнять разные непристойные требования клиента. Пусть он видит в ней рабыню, служанку, игрушку, но он видит в этом статусе именно человека, а не общественно-социальную функцию. Тебе может быть больно и обидно, но зато ты ощущаешь на этот миг себя человеком со своей волей и желаниями, обидами и страстью, а не бездушной куклой под контролем матери, школы, общества… да всех, кто сумеет.

– М-да… Я поняла, – Алиса почесала кончик носа, протянула руку за новой конфетой, но передумала и бросила конфету обратно в вазочку. – Но тогда вот тебе встречный вариант. Первая сцена – это кадр из фильма, в котором Яна будет играть роль. Вторая – какая-нибудь кинопроба. А в процессе или ради получения роли Яна переспит с режиссёром. Говорят, для кино это чуть ли не норма, особенно среди начинающих актрис. А за это слава и всё чего там? – она вздохнула. – Знаешь, вот предложи мне, когда я ещё дома жила, переспать за роль, стать известной в кино, и я при этом точно знала бы, что не кинет – плюнула бы на все свои принципы.

– Возможно. Но тогда почему я ничего этого не увидел? И почему вообще увидел с таким зазором по времени, что меня после сеанса с той крыши в реанимацию или в дурку должны были увезти? А ещё откуда-то ощущение нехорошее, что вся эта история чем-то дурно пахнет. И отсюда у меня к тебе просьба.

– Да поняла я, присмотрю и разберусь.

Алиса сморщила носик и демонстративно посмотрела в окно, всем своим видом показывая: не дура, не эгоистка и для пользы дела постараюсь. Я взял её за руку, сам не понимаю, почему именно этим жестом захотел обратить внимание обратно на себя.

– Нет. Я хотел попросить разрешения поставить на твой телефон маяк, чтобы отслеживать твои перемещения. История выходит какая-то мутная, и я хотел бы подстраховаться.

– А ты разве ещё нет? – искренне удивилась Алиса. – Я думала, ты для этого мне и новый телефон дал, и симку, оформленную на себя. Я думала, ты сразу так сделал.

– Нет. Я так не сделал и без твоего разрешения не буду. Даже если считаю, что так надо сделать.

– Почему? – прошептала Алиса.

– Я и сам не ожидал, что ты станешь для меня человеком, за которого я буду переживать. Привык давно уже, что перекати-поле и один. Но именно поэтому. В отношении близких людей можно быть собственником, но до определённого предела. Я за тебя боюсь, но я уважаю твою волю и твои поступки, так что надевать на тебя ошейник не буду. И хотел бы доверять. А доверие с поводком и в наморднике не бывает.

– Ну, ставь… Ставь конечно. Это наоборот разумно будет. Спасибо...

Алиса неожиданно чмокнула меня в щёку, покраснела и убежала в комнату.

А дальше я про Яну, если честно, забыл. Я интересовался, как дела у Алисы в университете – первое сентября, какие лекции и что с сокурсниками. Всё-таки когда в твоей жизни появляется кто-то, о ком можно искренне заботиться, после многих лет голого индивидуализма и стяжательства это оказалось очень приятно. Я с головой ушёл в работу: французы заглотнули наживку, так что теперь мы вели переговоры с одним московским НИИ, который станет головным в разработке наших аналогов. Тем более, вице-председатель Совета директоров, пользуясь своими связями, договорилась организовать под нас государственный грант на «импортозамещение», который покроет солидную часть расходов. Ну а я в приватном разговоре с Антоном Павловичем ему пообещал проконтролировать, что деньги с этого гранта целиком пойдут на зарплаты, разработку, в откаты и взятки нужным людям – но ни копейки не осядет просто так в карманах разнообразных чиновников и директоров от НИИ. Ибо нам-то как раз кровь из носу нужен именно результат.

В выходные тем более оказалось не до чужих проблем, самое большее Алиса вскользь упомянула, что они с Яной общаются нормально, и она за девчонкой присматривает. Оценив текущий запас силы в крови у Алисы, я примерно рассчитал, что под Новый год ей придётся выходить на охоту. И желательно к этому времени её хоть немного обучить всему, что необходимо для выживания. И начать стоило с контроля предвидения. А для этого с утра субботы я открыл гараж одной из своих «охотничьих» машин, после чего на два дня мы уехали в Рязань. Заодно Алиса с моего разрешения потренировалась и в магической симуляции, как я показал с бросками дротиков. Расход энергии на это был небольшой, сократит срок до охоты на неделю-другую, зато упражнение помогло и с тренировкой ясновидения. Обратно Алиса ехала сияющая как новенький медный пятак, у неё пусть не идеально, но всё получилось, она поняла принципы. А практика – дело наживное, первый раз я помогу и прослежу, дальше она сможет и сама. Но кроме магических сил, тренировки вымотали девушку как после хорошего забега с грузом. Алиса дремала почти всю дорогу обратно, а дома я еле заставил её переодеться, поскольку она пыталась упасть и заснуть чуть ли не в туфлях. С понедельника же мы оба снова завертелись в делах, и нам стало тем более не до обсуждения Яны.

Пятница стала сумасшедшим днём. С утра звонили строители по нашему зданию, в котором как раз начался ремонт. Потом очень долго в режиме видео конференции мне и нашему старшему конструктору трепали нервы смежники. Следом дозвонились из НИИ, куда мы хотели отдать заказ на разработку. Эти вроде бы общались строго по делу, но осторожничали, до запятой выясняли, что и как мы хотим, на каких условиях и насколько они смогут это выполнить. Казалось бы, очень плодотворно и по делу поговорили, но ощущение было как от двух предыдущих совещаний вместе взятых и помноженных надвое. Вишенкой на торте оказались французы, которые связались со мной и с искренним беспокойством пытались уточнить: а действительно у нас настолько тупые инженеры и монтажники, которым для установки и работы нужна настолько подробная документация – или может быть стоит прислать своих людей в помощь сначала в подготовке площадки, а потом помочь с установкой и наладкой.

Закончив их успокаивать, я растёкся по креслу как медуза на песке. Посмотрел на сидевшего напротив Лёшу – он французского не знал, потому весь разговор просто с интересом вслушивался – и сказал:

– Знаешь, иногда оказывается, что тупые байки про твою страну – счастье. Они же там в Европе искренне до сих пор думают, что у нас по Москве в лаптях водят на поводке медведей по улицам, а по ночам вокруг города завывают дикие татары на лошадях и с луками.

Лёша хохотнул:

– А, помню, в прошлом году на конференции этот из Казани, как его? Назир? Американцу жаловался на выставке.

Тут от смешка не удержался и я, история была и впрямь смешная. На кофе-брейке у представителя иностранной фирмы, которая презентовала для выставки своё оборудование, завязался разговор про то, как живёт российская глубинка. Про «дикий татар из Сыбыр» американец слышал, а то, что от Казани до Москвы всего восемьсот километров, даже не удосужился проверить. И вдохновлённый этим весёлый татарин потом минут двадцать жаловался на свою трудную жизнь инженера по охранным системам. Про медведей на улицах не говорил, зато рассказал про диких татар, живущих рядом с Казанью. Два метра ростом, волосатые, страшные, культуры не знают, электричества пугаются. Ездят до сих пор на лошадёнках, в город заезжают – прямо табор из юрт на площади ставят, а ещё страшно любят ломать окна и красть женщин, вот потому и нужно ставить везде сигнализацию. Американец искренне сочувствовал, зато как окружающие не лопнули от смеха и до самого конца сумели себя не выдать улыбками – до сих пор не представляю.

– Вот-вот. Они там в Париже искренне думают, что поставляют оборудование в какой-то аналог Нигера. И это просто замечательно, они нам уже столько отправили и ещё отправят… В общем, после разговора с мужиками из НИИ я не удивлюсь, если лет через пять – семь мы на рынок как конкуренты французов выйдем, – я посерьёзнел. – Знаешь, я на нашего вице-президента Совета директоров всегда свысока поглядывал, думал, просто синекуру Елене Юрьевне устроили как крупному держателю акций. Был не прав, очень деловая и хваткая дама, если под маску заглянуть. Я-то думал, скромно начнём, потом себя покажем и уже дальше будем помаленьку расти. А она сразу увидела перспективы и под это дело даже государственное финансирование выбила. Просто грех, если мы всё просрём и не добьёмся успеха. Жилы порву, но сделаю… Та-а-ак, – мой взгляд упал на телефон, лежавший с выключенным звуком. – Продолжается, – вздохнул я. – Четыре пропущенных.

Открыв список звонков, я насторожился: все четыре были от Алисы. И оказалось, что не дозвонившись, она кинула голосовое сообщение. Было это полтора часа назад.

«Надо было спорить! Короче, у Яны, оказывается, ещё второй телефон есть, я смогла в него залезть и немного эсэмэски полистать сегодня. Правильная версия – мой вариант. Там две студии, одна маленькая в Москве, и какая-то большая недалеко, где дача у них. Света и Гена сегодня на даче, у Яны в школе уроки завтра, она дома осталась. А сама втихаря сегодня после уроков сразу туда на все выходные, на съёмки. И не в первый раз она снимается, похоже. Я сейчас за ней, как на месте разберусь – сообщу».

Я в панике открыл трекер – всё верно, Алиса поехала в Солнечногорск, а там сигнал пропал, телефон выключен.

– Лёша, беда. Яна с Алисой вляпались, и по полной.

– Что случилось?

– Катя предполагала, что с Яной чего-то не то? Алиса потом вечером, когда мы с дачи вернулись, пошутила, что дело не в мальчике, а типа Яну на съёмки в кино пригласить хотят. Сейчас Алиса нашла переписку, что Яна уже немного где-то снимается, а сегодня её, пока родителей нет, на все выходные пригласили на съёмки в студию за город. Надо объяснять, какие съёмки могут быть у такой соплюшки и тайком от родителей? Что хреново, Алиса уже полезла сама проверять.

– Мать его… – выругался Лёша. – Надо Гене звонить. Или в полицию.

– Нет, – резко ответил я. – У Алисы на телефоне стоит трекер. Мы его поставили, если она заблудится и чтобы не объяснять мне, где и как выбраться. Решили, что мне проще тогда посмотреть, куда она забурилась, чем по описанию гадать. Я сейчас посмотрел: Алиса решила поиграть в детектива и проследить. И похоже, там её и схватили. Телефон выключен. Хорошо, позвонили мы в полицию, и что? Ну Яне от родителей попадёт, но если не дураки, то на съёмочной площадке компромата нет. Скажут – пригласили девочку платье показать, да хоть купальник, закон не нарушаем. А никакой Алисы не видели и не слышали. Даже если нам поверят и будут искать – Алиса опасный свидетель… нет. А если не поверят или если кто из местных ментов прикрывает? Сначала на месте надо посмотреть, а потом шуметь.

– Игорь Данилович, я с вами. И я на машине.

Я открыл рот, что согласен. Лёша мужик крепкий, даром человек мирный – но вдвоём мы всё равно сильнее. И тут меня осенило.

– Лёша, а дело-то не только в детской порнографии. Я сейчас вспомнил… Света тогда хвалилась. К ней этим летом стали заходить с проблемами очень важные люди. Ну как бы немного удивительно, она-то просто была врачом из провинции, а сейчас понемногу вровень с известными московскими психологами встала. Она человек порядочный, медицинскую тайну не выдаст. А что если к ней придут с компроматом на Яну? Причём таким, после которого девочке из Москвы через полстраны уезжать и прятаться?

– Ради дочери Света плюнет на всё, включая медицинскую тайну, – подтвердил Лёша. – И если вы правы, то…

– Времени нет. Так, если ты со мной, то ничему не удивляться, и объяснять буду потом.

Похоже, дальше меня ждёт сложный разговор, начиная с того, откуда у меня машина и права, если для всех я водить не умею. Только без специального снаряжения нам сейчас не обойтись. Но оно лежит не на складе как обычно, а осталось в машине, на которой мы с Алисой ездили в Рязань. Но и помощь Лёши стопроцентно пригодится. Хотя бы как свидетеля, если и в самом деле кто-то из местной полиции в доле. Плевать. Сейчас главное – это жизнь Алисы. А объясняться и ругаться я буду потом, как всё обойдётся.

Лёша без вопросов быстро доехал по указанному мной адресу, хотя у него несколько раз и вертелось на языке узнать «зачем». Когда мы остановились возле ещё советских лет гаража – такие раньше часто ставили во дворах полузаконным способом, и до сих пор этот самострой много где остался – он всё-таки не выдержал. Внутри стоял серый внедорожник, который я быстро вывел наружу.

– Загоняй свою машину пока сюда. Не стоит, если что, светить твои номера.

– Да уж… не ожидал.

– Есть у меня права, есть. Только не на моё имя, и машина по доверенности. Потом объясню, почему так. А сейчас быстрее.

Дальше всю дорогу до нужного нам коттеджного посёлка Лёша молчал, хотя вопросы у него множились на глазах. К примеру, поначалу он нервно дёргался, когда я взял немалую скорость и начал вышивать в потоке. Дальше смотрел уже с уважительным интересом, когда ветер начинал свистеть на зеркалах, а дорожная разметка лихо мелькать под колёсами вправо-влево. Последнее время у меня не так много практики, но особенность инкуба – мышечная память теряется намного медленнее. Хватает потренироваться раз в полгода. Вдобавок реакция у меня на уровне профессионального спортсмена. Да и не приходилось сегодняшним водителям маневрировать на предельной скорости по ухабистой и заваленной мусором дороге на старенькой «пятёрке», когда за тобой гонятся и пытаются угостить организм неаппетитной порцией свинца.

Машину я остановил в лесочке недалеко от посёлка.

– Трекер где-то здесь встал, но у Алисы в телефоне маяк. Сам собирал, пока батарея цела – даже если телефон треснуть об стену, маяк будет сигналить. Сейчас.

Мы вылезли из машины, и не сговариваясь поёжились. Зябко. Солнце грело ещё почти по-летнему, стремясь отдать последнее нерастраченное тепло, и на голубом и небе ещё почти не было туч. Только ветер какой-то холодный и резкий, напоминает, что на дворе уже вообще-то сентябрь месяц. А ещё среди яркой зелени уже заметны первые предвестники осени: жёлтые и красные листья. Скоро они опадут с деревьев и покроют собой все дороги и дорожки, но пока хорошо нас укрывают от посторонних взглядов из посёлка и с основной дороги.

Я достал из багажника дрон-квадрокоптер. Штука дорогая, пока редкая и повсеместно воспринимается как забавная чисто игрушка. Зато я оценил сразу, включая перспективы, возможности и что можно туда навесить. Так что в багажнике вожу и коптер с запасной батареей, и несколько навесных блоков по модульной схеме личной разработки. Лёша удивлённо присвистнул:

– А некоторые детали я узнаю. Так вот чего вы у нас в мастерской для себя делали. А парни-то смеялись: начальник для дачи балуется.

– Да. На дроне камера, заодно повешу пеленгатор. Сигнал выведу на монитор с блоком управления.

Маяк дрон обнаружил быстро. Неказистый дом на самом краю посёлка. Из тех, когда хозяин резво стартует, бодро строит с размахом и запасом стены. А потом деньги заканчиваются, и остальное приходится доделывать «хоть как». Так и здесь. Двухэтажный коттедж белого кирпича, солидный и большой по площади. Но рамы в окнах самые дешёвые, дверь хлипковата. Кстати, а окна второго этажа уже потом заложили. Хотя снаружи фальшивые окна оставили. С земли издали не разобрать, но с коптера и сверху заметно. Теперь в комнаты на втором этаже невозможно заглянуть снаружи. Участок зарос бурьяном. Забор под стать дому: капитальный, высокий, с солидными воротами. Зато гараж хибара-хибарой. Меня насторожил именно забор. Вроде бы преодолеть его, если умеючи, не так сложно, но…

– Лёша, видишь на заборе?

– Да, согласен. Как-то подозрительно плотно камеры перекрывают всё. И если память меня не подводит, как раз неделю назад такие же заказывал… Нет, не под этот дом. Дороговато.

– И два мужика, они сейчас в гараже сидят. Подозрительно сидят, как охраняют. Пятнадцать минут и три захода – а даже не вышли ни разу.

Лёша кивнул. Мы специально заводили дрон на участок через мёртвую зону камер. Будь гараж простым сараем, а мужики там просто чего-то делали, то обязательно вышли бы посмотреть, чего наверху стрекочет. Но если там пост охраны, то для них всё, что за пределами камер наблюдения и периметра не существенно. Зато выйдешь посмотреть, и что-то важное пропустишь.

– Что будем делать? Просто постучать – нас пошлют, через забор лезть… Если Яна и Алиса там, то рискованно. Кстати, Игорь Данилович, смотрите. Возле ворот камеры с ошибкой стоят. Левее если, в сторону леса. И антивандальная система не стоит. Я могу на спор рассказать, как было. Хозяева домика не разбираются и просто заказали систему. Кто ставил, привык, что клиент жмотится и каждый раз объяснять – нервы не казённые. В принципе правы, не торговый центр, хулиганов нет. Если бы их чем-то залепить…

Я всмотрелся и кивнул. Вот что значит одна голова хорошо, а две лучше. Я сосредоточился на управлении дроном, зато Лёша не занят и смог внимательно оценить систему наблюдения. Действительно, ошибка. Обычно число камер ставят исходя из длины сторон участка, чтобы при выходе из строя какой-то камеры не появлялось мёртвых зон. Расчёт стандартный, осел в спинном мозге каждого установщика. Но монтажники схалтурили, не подумав про то, что смотреть за воротами и калиткой нужна отдельная камера со своим постоянным каналом. Сверх комплекта периметра. Здесь камеру тупо включили в общий расчёт – обязательная средняя плотность камер на каждую сторону формально соблюдена, и ладно.

– Знаешь… Есть идея насчёт «залепить». Я сейчас.

Двух пареньков, возвращавшихся в посёлок, я приметил с дрона, когда тот летел обратно. Перехватил их недалеко от машины и так, чтобы было заметно – я иду от неё. Двигался ровной походкой, но некоторые огрехи в движениях и лёгкий запах спирта выдавал состояние, когда человек немного навеселе. Ещё может связно двигаться и работать, но слегка затуманенное сознание способно выкинуть любой фортель.

– Эй, пацаны, привет.

– Здравствуйте.

– Добрый день.

– Слушай, а продай, а? – я показал на ружьё для пейнтбола, которое нёс один из ребят. На профессиональных игроков непохожи. Видимо, просто таскали в лесочек пострелять по деревьям и банкам. – Сколько стоит?

– Не продаётся…

– Слушай, очень надо. С друганом поспорили. Вот не могу проиграть. Сколько надо? – я достал кошелёк и вытащил пачку денег. В любой моей охотничьей машине лежит запас наличных, если вдруг придётся всё бросать и бежать. – Давай, вдвое за него плачу. Или не, давай втрое. Ну очень надо, ну вот не могу проспорить.

Хозяин ружья замялся, сумма получалась немалая, но и просто так продавать на улице непонятно кому рука не поднималась. Мой расчёт был на его приятеля, у которого глаза алчно загорелись. Он что-то зашептал другу на ухо, и убедил быстро.

– Хорошо. Но деньги проверим. Сейчас по дороге назад чуть, минут пять идти. Там магазин есть, с аппаратом. Там деньги проверим.

Обернулись мы быстро, после чего с ружьём и запасом шариков я вернулся к машине.

– Зачем? – спросил Лёша.

– А будем демонстрировать, что некоторые защитные элементы на камеры ставят не чтобы с заказчика денег побольше срубить.

Лёша не стал ничего говорить, боясь сглазить. В теории всё просто. На практике с предельного расстояния, чтобы не попасть в поле зрения камер, нужно выстрелить шариком с краской точно в объектив. И сделать это быстро: дом хотя и на окраине у самого лесочка, народ всё равно ходит. Если долго стрелять, то заметят и поднимут шум.

Выйдя на позицию и приложив приклад ружья к плечу, я невольно усмехнулся. Кажется, совсем недавно показывал Алисе, как метать дротики в дартс, пользуясь предвидением? И тогда сказал, что возможно когда-нибудь этот «не задокументированный» для инкубов и суккубов фокус может спасти ей жизнь. Так-то я холодным оружием владею намного лучше, чем огнестрельным. Но в нынешних идеальных условиях, когда по тебе не палят в ответ… Ружьё окуталось призрачной дымкой, из ствола вылетел призрачный шарик. Мимо, ветер мешает. Второй раз. Мимо, угол высок. Третий... пятый. Наконец, я отыскал идеальные условия, и последовал материальный выстрел. Первая камера готова. За ней – вторая. Мёртвый сектор обзора готов.

Я перехватил ошеломлённый взгляд Лёши. Ну да, это для меня я на каждый выстрел тратил по десять – пятнадцать минут и десятки виртуальных попыток. С его точки зрения, я вскинул ружьё к плечу и играючи за пару секунд влепил три шарика. Чувствую, объяснения будут долгие и трудные. Но – потом.

– За мной.

После впечатляющей стрельбы Лёша повиновался сразу и не споря. Подбежал к стене, подкинул меня, чтобы я забрался наверх. Не стал и просить подтянуть его на забор следом. Сейчас он мне помеха.

Что бы ни говорили, в силу своей природы я – хищник. Вдобавок пока жил в тайге, свои рефлексы старался отточить… Мальчишка, которому тогда нравилось ощущать себя эдаким суперменом. Сейчас я отбросил инженера, которым жил последние десять лет. Я снова жил в каменных джунглях кварталов мигрантов Парижа. Я сидел в таёжной засаде с ножом, замер неподвижно готовый к броску – только моя дичь сегодня не четвероногий, а двуногий зверь. И заметить меня не смог бы никакой даже лучший профессионал, чего уж говорить про здешнюю охрану.

Как я и рассчитывал, очень быстро один из охранников вышел посмотреть, в чём дело с камерами. Двигался и смотрел охранник вовсе не как случайный обыватель. Насмотрелся на таких вот из «бригад» девяностых, очень характерные мелочи выдают. Этот пырнёт чужака ножом не раздумывая. И на боку, не особо скрываясь, висел нож, причём намного больше и лучше того, который я вожу в машине. У меня-то легальный и по документам кухонный, а здесь – то самое, за изготовление которого полагается срок не в санатории. Я не стал красиво брать его в плен как в кино: всё-таки я не профессиональный военный, натасканный уложить разом двоих вооружённых противников, а напарник охранника обязательно высунется на шум. Ружьё я оставил Лёше, мешало бы, да и с ножом мне привычнее. Сейчас я прыгнул вниз, ударяя всей массой тела ботинками по спине чуть ниже черепа, ломая позвоночник.

Я как раз успел поменять старый кухонный нож на боевой, когда из дома выглянул второй охранник. Его лицо исказилось звероподобной гримасой. Мгновенно он кинулся на меня в атаку. Смазанный скоростью удар рукой с ножом в основание шеи. Насмерть бил, гад. Я ушёл в сторону, не пытаясь атаковать. Мне нужен манёвр. Враг, промахнувшись, по инерции сделал ещё несколько шагов и обернулся – лицо, вымороженное в нечеловеческом оскале. Он под какой-то химией, я это ощущал уже способностями. Понятно, с чего он быстр… и почему не разбираясь, затуманенное сознание дало указку сразу же убить.

Охранник сгорбился, словно оборотень в лунную ночь. Ударил ногой, снизу вверх, лягая как заправская лошадь. Я отшатнулся – мимо. И сам рванул вперёд. Силуэт охранника мелькнул, уходя вправо за бьющую руку. Но всё-таки я зацепил его! Тут же, не останавливая, продолжая движение, ударил ещё. Нож прошил пустоту, враг и второй раз успел выйти из-под удара. Грязно ушёл: вроде бы его оружие с моей стороны и можно меня в ответ самому ударить, вот только сустав человека не гнётся как шарнир. В обороне появился пустой сектор, чем я и воспользовался, загнав лезвие по рукоять мужику в почки. Какая бы ни была у него химия в крови, охранник рухнул на землю и захрипел. Заорать не успел, я ботинком встал ему на горло. Повезло. Матёрый волчара, и убивал не раз. Но больше привык к пистолету, с ним бы он меня запросто уделал. А вот на ножах резаться – силён, быстр, но умений скорее на кабацкую драку.

Времени стычка заняла немного, так что когда я затащил два трупа в гараж и открыл ворота, Лёша не успел особо перенервничать.

– На вас кровь, Игорь Данилович.

– Не моя… почти. Тут очень недружелюбные хозяева. Сразу как меня увидели, попробовали мне перерезать горло. Даже не спросили, кто я такой.

– Вы их…

– Да. Или они меня. Повезло, что боятся шума, и что выстрел пол-округи перебаламутит, даже если соседи не сразу поймут в чём дело. Будь у них стволы, а не холодняк – положили бы на месте. В гараж не заходи, извозишься. Следы снаружи я потом уберу, – тут я заметил, что Лёша захватил из машины тканевые перчатки, которые лежали там не пачкать руки, если колесо менять придётся. – Насчёт перчаток ты прав, – я махнул рукой, отказываясь, когда он хотел отдать мне вторую пару. – И мне не надо. Я руки обработал специальным составом, он отпечатки портит на какое-то время.

Не объяснять же, что в момент опасности мне про такие вещи думать не требуется, организм сам подстроится. А вот что Лёша простой человек – я не подумал, минус мне. Зато он мужик башковитый, сообразил.

В дом мы проникали через окно, не рискнув открывать дверь: вдруг в доме кто-то ещё уже с пистолетом. Повезло, что хозяева то ли из маскировки, то ли из жадности оставили старые рассохшиеся деревянные рамы: современные пластиковые так просто не вскроешь. Первый этаж оказался пуст. Зато возле двери и по коридору стояло несколько оригинальных ловушек, которые подняли бы тревогу, надумай кто войти. Хорошо, изнутри их найти и обезвредить было намного проще, особенно для двух мужиков-инженеров. Закончив с первым этажом, мы осторожно поднялись по лестнице наверх.

Резким движением открыв дверь, я вошёл в комнату. Лёша стоял за моим плечом. Окон не было, комната оказалась большая и проходная – или с дальней стороны какая-то подсобка. Та самая студия. В дальнем углу ближе к второй двери стоял диван, пока сложенный, но можно расправить в большую двуспальную кровать. На диване по-турецки сидела в одних трусиках-стрингах Яна, розовая от смущения, но голую грудь прикрыть не пыталась. Снимал фотограф, красивый жгучий брюнет, идеал молоденьких девочек – я таких вот профессиональных мошенников насмотрелся, ещё когда работал с Яшей-цыганом. Не просто так шорты и футболка у него как бы случайно фигуру подчёркивали, чтобы Яна невольно нет-нет, а цеплялась взглядом. Командовала всем эффектная тридцатилетняя рыжеволосая женщина в облегающем красном платье. Хотя на самом деле она была крашеная – я её узнал.

Сверкнула вспышка фотоаппарата, по инерции женщина сказала:

– Всё, последний. И ты очень красиво получилась, зря стеснялась…

Тут нас заметили. Яна взвизгнула и вскочила, пытаясь прикрыться руками. Узнав женщину, я наконец-то сообразил не только интригу, но и почему так странно сработали мои способности. Аполлинария – данное отцом вычурное имя она терпеть не могла, так что всегда сокращала себя до Поля. Рыжая командирша – та самая девушка, которая с моей подачи снималась в порнофильме. Девочка выросла, амбиции остались, и она придумала, как глупую идею молодости конвертировать в доход. Шантаж родителей через детей. Сначала съёмки как модель и за деньги – но ничего предосудительного, просто родителям пока знать не обязательно. Сегодня Яну уговорили сняться неглиже, завтра красавчик-фотограф уложит её в постель, наверняка это снимут на камеру. А чего стесняться, все свои уже, а парень видный, красивый и профессионал по части дурить голову. Яна проведёт очень бурные выходные и получит обширное половое просвещение. А дальше станет с одной стороны «обкаткой технологии» по обработке подростков, а с другой отмычкой к Свете. К ней ходят с проблемами дети влиятельных людей, как психолог она составляет психологический профиль пациента. Информация, без которой начинать работу по обработке подростков – русская рулетка.

Под чары демона человек может попасть один раз, дальше получит иммунитет, потому-то я и не мог увидеть ничего, связанного с Полей. Но магия – как вода, а смотрел-то я будущее Яны. Вот предвидение и просочилось за блок, выхватив уже на большем сроке два возможных варианта будущего. В любом случае Свете, вероятнее всего, покажут усечённую версию. Скажем, как дочка занимается сексом, и это попало на камеру. С угрозой опубликовать запись. Яне влетит – но именно «не путайся с кем попало, если не дура».

Вариант первый. Света поддалась и сообщила медицинскую тайну, план Поли сработал. Шантаж неизбежно рано или поздно вскроется, репутация Светы будет уничтожена. Даже если Яну мать не обвинит напрямую, мнение окружающих всё равно будет «во всём эта шалава виновата». А потом уже не важно, сколько в решении окажется от Полиной обработки «эротическая съёмка такая же работа, а тело твой инструмент», сколько желания доказать какую-то свою самостоятельность или отстоять своё мнение – Яна назло всем уйдёт работать в порнобизнес как актриса. И возьмут, там любят расходный материал в виде красивых девочек со скандальной репутацией. Вариант второй. Света сообразит, для чего с неё требуют медицинские данные, и свяжется с кем-то из влиятельных родителей своих пациентов. И те Полю со товарищи удавят, по-тихому и без огласки. Но проблема-то отношений внутри семьи Яны не решена, разногласия лишь загнали обратно под штукатурку общественных норм и социальных правил. Девочка продолжит свою прежнюю жизнь, всё сильнее ощущая себя ценным домашним животным – а в итоге займётся проституцией не из-за денег, а чисто ради острых ощущений.

Я совершил ошибку! Надо было думать потом, а действовать сразу. Пары секунд, пока я переваривал информацию, хватило Поле и мачо с фотоаппаратом прийти в себя, и начать двигаться в направлении второй двери на противоположном конце комнаты. Надо было высвободить проход и вместе с Лёшей скрутить парня, а потом уже решать, что делать дальше. Я испугался, что Поля сбежит с компроматом на Яну, не зря она вроде бы протянула руку за фотоаппаратом, и метнул свой нож. Убивать даже негодяя на глазах у Яны – идиотизм, так что клинок ударил в фотоаппарат, выбивая из рук на пол. Оказалось, что Поля и не собиралась бежать с компроматом. Откуда-то достала обычный острый как бритва канцелярский нож, схватила Яну и приставила лезвие к горлу:

– Не двигаться! Замерли оба где стоите!

Мы с Лёшей замерли, причём из-за моей оплошности он так и остался за моей спиной в коридоре. Но что хуже – если красавчик выглядел более-менее спокойным, осторожно продолжил сдвигаться к спасительной двери, то Поля так и осталась стоять, зажимая перепуганную Яну. А ещё… глаза у Поли расширены, причём нижнее веко напряжено, рот приоткрыт, и уголки оттянуты назад, распрямляя губы над зубами в странноватую усмешку. При этом женщина всё пристальней смотрит на нас, словно гипнотизируя. Мать их всех за ногу и всяких богов, новых и древних. Если подельник спокоен, для него провал – нормальная часть риска профессии, то Аполлинария насмерть испугана, её план раскрыли, и в любой момент наступит расплата. Ещё немного, и паника её захлестнёт с головой. Даже если мы не пошевелимся, через несколько секунд воображение от страха нарисует, как мы якобы вот-вот на неё бросимся, и Поля перережет Яне горло.

Вариант был – попробовать заменить страх чем-то другим: ненавистью, гневом, перенацелить внимание на что-то иное. Пусть мне точно придётся теперь бросать всё и вместе с Алисой срочно прятаться. Объяснениям Лёша уже не поверит… плевать.

– Не двигаться!

– Здравствуй, Поля. В некоторых вещах ты ничуть не изменилась, хотя смотрю, выросла. Стала солидной и уверенной в себе женщиной.

– Откуда… Не может быть… Кузьма?!

– Рад, что ты меня не забыла.

– Ах, ты! Тебя забудешь, тварь! – напарник не понял, зато Поля аж полыхнула бешенством. – Я же столько лет тебя потом искала, хотела удавить… своими руками. Ненавижу! Ты мне жизнь сломал!

– Я сломал? Ты пошла на съёмки добровольно.

– Это ты меня уговорил! Я рада, что ты появился. Я мечтала отомстить – и наконец-то смогу. Тебе эта девочка дорога? Дорога, раз ты за ней приехал…

Ч-чёрт, я ошибся. Опять. Она же сейчас Яну ткнёт ножом уже из мести. Вот теперь точно остаётся последнее средство. Тем более, когда я полностью демон, то могу немного шагнуть за пределы человеческих возможностей. Поля явно готовилась договорить красивые слова про месть и нанести удар, когда мои глаза полыхнули алым, зрачок загорелся живым рубиновым огнём, а рот наполнился острыми зубами, высунулись острые клыки хищника рвать жертву. Даже демон страсти всё равно остаётся демоном. Просто в отличие от вампиров у нас две ипостаси – красивая и страшная, как поглощаемые эмоции – радость и страдание. Был бы у меня организм в полновесной магической трансформации, я бы ещё и когти отрастил, а кожу покрыл бронированной чешуёй. Но Поле и урезанного варианта хватит.

– Каждый человек отвечает за свои поступки сам. Тебе дают шанс и выбор, но выбираешь ты. Напомнить твои желания, когда ты соглашалась на участие в съёмках порнофильма, да ещё в главной роли? Ты готова была продавать себя за очень хорошие деньги, тебя волновали только они, а на чувства отца и матери тебе было наплевать. Я дал тебе то, что ты желала – и взял плату. В виде урока, какова цена за твою жадность. Твоя боль и твой позор – вот это и было настоящей ценой за ту немалую сумму, которую ты получила. Но смотрю, урок не пошёл впрок? Ты решила повторить, но чтобы в этот раз болью платили другие? Яна в эти выходные должна была стать юной звездой твоего порнофильма, а ты бы его превратила в звонкую монету? Хочешь, расскажу, как и кто запланирован следующей жертвой на алтарь твоей жадности? Я всё знаю, я знаю каждый твой шаг в прошлом и будущем, потому что я пришёл к тебе за платой твоего нового желания. По твоему зову. Опять. И я готов эту плату получить.

Парень-фотограф замер, побелел, начал истово креститься и что-то шептать себе под нос. У Поли мелко задрожали губы, рука с ножом хотя и не опустилась, но лезвие уже не прижималось к шее Яны. Плевать, я и не рассчитывал, что Поля сразу начнёт каяться и упадёт на колени. Сейчас во мне бурлит магическая составляющая, я сильнее и быстрее человека – но физику никто не отменял. Невозможно телепортироваться, чтобы успеть перехватить нож быстрее, чем его воткнут в Яну – я должен оказаться на определённом расстоянии. Поэтому во время своей речи я с каждым словом незаметно придвигался ближе. Ещё шажок – и моей скорости хватит в прыжке перехватить руку с ножом.

В этот момент вторая дверь в комнату распахнулась, и буквально вывалилась Алиса! И тоже глаза у неё полыхали рубиновым огнём. Пользуясь тем, что внимание приковано ко мне, она подхватила стойку с лампой и огрела фотографа по макушке, а затем саданула Полю. Один я видел, что одновременно Алиса захватывала жертву способностями суккубы и резко рвала связь. Это больно, это как если голой рукой схватиться за утюг, но Алиса в ярости накатившего боевого безумия не обратила внимание. И одновременно я прыгнул, уводя в сторону руку с ножом, чтобы потерявшая сознание женщина по инерции не ранила девочку.

Дальше у Яны началась истерика. Наплевав, что вообще-то голая стоит перед двумя взрослыми мужиками, она ревела, бессвязно пыталась оправдаться, говорила ещё что-то. При этом вцепилась в мою руку и повисла на мне так, что наставила синяков, я не смог ни разжать её пальцы, ни даже шагнуть в сторону. Так и стоял посреди комнаты. Лёша в это время хлопотал возле Алисы: оказывается, он предусмотрительно захватил из машины не только перчатки, но и аптечку. Сейчас достал оттуда нашатырный спирт, потому что Алисе стало дурно. Быстрый двойной переход человек – суккуба в полноценной магической ипостаси – человек и сам по себе тяжело влияет на организм, вдобавок она ещё и нанесла ментальный удар. Убедившись, что девушка больше не упадёт в обморок, принялся бинтовать запястья и ноги и клеить пластырь. Судя по содранной коже Алису, связали крепко, но не очень профессионально, так что она смогла путы сорвать и выбраться.

Яна так и продолжала истерить. Я оценил состояние девчонки и пришёл к выводу подождать немного, пока проревётся, а как накал спадёт – встряхнуть и заставить одеться. Потом всем уходить. Лёша не выдержал первым. Не отвлекаясь от первой помощи, он рявкнул:

– Хватит и умолкла. Я говорю, хватит оправдываться. Если уж наделала идиотских дел по-взрослому, то и веди себя не как ребёнок. Чего замерла голая? Быстро отцепилась от Игоря, оделась и замерла как мышь.

Это неожиданно помогло, видимо, Яна привыкла слушаться Катю и Лёшу. Она немедленно отцепилась, торопливо схватила валявшуюся в углу одежду и начала одеваться. Я же вместе с Лёшей помог Алисе подняться. На ногах девушка ещё стояла нетвёрдо, так что пришлось её держать за талию.

– Игорь Данилович, я хватаю Яну, и идём к машине, – дальше Лёша меня снова удивил. – Я так понимаю, вы немного задержитесь?

– Да, надо… прибраться. И во дворе тоже. Алиса пусть останется, мне понадобится помощник.

– Хорошо. Давай, Яна, бегом. За мной и молча. Особенно на улице. Поняла?

Алиса себя держала в руках, но когда мы остались вдвоём, нервы у неё всё-таки не выдержали. Девушка уткнулась лицом мне в грудь, её накрыла мелкая дрожь, и застучали зубы. Наконец, Алиса выдавила из себя:

– Я дура, да? Я тебя не послушалась и полезла… Хотела через забор перелезть и посмотреть, а они… меня… схватили там, мешок на голову и затащили. Я дура, да?

– Всё хорошо, а остальное неважно, – я звонко чмокнул Алису в ухо, прижал девушку к себе и принялся гладить по волосам и спине, ощущая, как понемногу она успокаивается. – В итоге все целы. А ещё может и глупо, но твой героизм спас очень много людей. Яна тут была так, запалом и проверкой возможностей. Планы у этой Аполлинарии, так зовут женщину, наполеоновские были. И в следующий раз ты уже будешь умнее. Так что и в этом будем считать плюс.

– Стресс как самый хороший учитель, да? – Алиса всхлипнула, но слёзы всё-таки удержала. – Знаешь, а ты прав оказался. Когда сказал, что твой фокус мне жизнь спасёт. Они меня связали, мешок на голову и в какой-то чулан сунули. Я сначала на ощупь пыталась что-то сделать, а потом эту самую симуляцию попробовала. Что будет, если я вправо сдвинусь, влево или стену проверю. Я так гвоздь нашла, в стене торчал. А потом дверь открыла.

– Ты молодец. И то, как ты этих двоих оглушила – я даже не подозревал, что так можно.

Про себя же мысленно вознёс горячую молитву: спасибо, что по части киднеппинга нам попались дилетанты. Убить – запросто, двое на охране были полные отморозки. Обмануть – с удовольствием и так, что жертва не поймёт ничего, парень-фотограф, на мой взгляд, мошенник каких поискать. Поля тоже по части всяких незаконных схем и вытягивания денег поднаторела. Но похищать людей и дальше прятать тело – это, так сказать, отдельное криминальное искусство.

– Ну, ты же сам говорил, что придумал, как наши способности расширить. И то эту тётку – еле смогла.

– Потому что она – одна из моих бывших жертв, – вздохнул я. – И как оказалось, зря я насчёт неё переживал. Урок на пользу не пошёл. Потом объясню. У неё вообще иммунитет должен быть, но видимо твой способ и на таких людях работает, – я не стал говорить про то, что смотреть на физическое состояние организма блок не мешает. Полю я уже прощупал и выяснил – мозги спеклись в кашу. Ментальный блок бывшей жертвы Алиса пробила явно в том самом отчаянном состоянии, когда даже хрупкая девушка иногда ворочает пудовые бетонные плиты. Нечего Алисе вешать ещё один камень на душу. – Сейчас у нас вынужденно будет ещё одно практическое занятие в стрессовых условиях. Надо понять, есть ли какие-то тайники в доме или где-то ещё. Возможно, Яна была не первой жертвой, и где-то в качестве страховки уже спрятан компромат на тех, кто им мог угрожать или вынужден будет потом прикрывать бегство. Выяснить же это можно, лишь выпотрошив память вон того парня. Поля вне игры и больше не влияет, так что всё должно сработать. Справишься?

– Смогу.