По морю, моря синему,

По синему, по Хвалунскому,

Ходил-гулял Сокол-карабль

Немного-немало двенадцать лет.

5 На якорях Сокол-карабль не стаивал,

Ко крутым берегам не приваливал,

Желтых песков не хватывал.

Хорошо Сокол-карабль изукрашен был:

Нос и корма — по-звериному,

10 А бока зведены по-змеиному.

Да еще было на Соколе на карабле

Еще вместо очей было вставлено

Два камни, два яхонта;

Да еще было на Соколе на карабле

15 Еще вместо бровей было повешено

Два соболя, два борзые;

Да еще было на Соколе на карабле

Еще вместо ушей было повешено

Две куницы мамурския;

20 Да еще было на Соколе на карабле

Еще три церкви соборныя;

Да еще было на Соколе на карабле

Еще три манастыря, три почесные;

Да еще было на Соколе на карабле

25 Три торговища немецкия;

Да еще было на Соколе на карабле

Еще три кабака государевы;

Да еще было на Соколе на карабле

Трои люди незнамые,

30 Незнамые, незнакомые,

Промежду собою языка не ведали.

Хозяин-от был Иль[я] Муромец,

Иль[я] Муромец сын Ивановь[ич],

Его верный слуга — Добрынюшка,

35 Добрынюшка Никитин сын,

Пятьсот гребцов, удалых молодцов.

Как изда́лече-дале́че, из чистаго поля

Зазрил, засмотрел турецкой пан,

Турецкой пан, большой Салтан,

40 Большой Салтан Салтанович.

Он сам говорит таково слово:

«Ах вы гой еси, ребята, добры молодцы,

Добры молодцы, донские казаки!

Что у вас на синем море деется,

45 Что чернеется, что белеется?

Чернеется Сокол-карабль,

Белеются тонки парусы.

Вы бежите-ко, ребята, ко синю морю,

Вы садитесь, робята, во легки струги,

50 Нагребайте поскорее на Сокол-карабль,

Илью Муромца в полон бери,

Добрынюшку под меч клони!»

Таки слова заслышил Илья Муромец,

Тако слово Добрыне выговаривал:

55 «Ты, Добрынюшка Никитин сын,

Скоро-борзо походи во Сокол-карабль,

Скоро-борзо выноси мой тугой лук,

Мой тугой лук в двенадцать пуд,

Калену стрелу в косу сажень!»

60 Илья Муромец по карабле похаживает,

Свой тугой лук натягивает,

Калену стрелу накладывает,

Ко стрелочке приговаривает:

«Полети, моя каленая стрела,

65 Выше лесу, выше лесу по подне́бесью,

Не пади, моя каленая стрела,

Не на воду, не на землю,

А пади, моя каленая стрела,

В турецкой град, в зелен сад,

70 В зеленой сад, во бел шатер,

Во бел шатер, за золот стол,

За золот стол, на ременчат стул,

Самому Салтану в белу грудь,

Распори ему турецкую грудь,

75 Ращиби ему ретиво серце!»

Ах, тут Салтан покаелся:

«Не подай, боже, водиться с Ильей Муромцем,

Не детям нашим, не внучатам,

Не внучатам, не правнучатам,

80 Не правнучатам, не пращурятам!»