В столном граде Киеве говорит государь князь Владимер киев[с]киим богатырем, что «на меня отпущает царь из Царяграда сорок два богатыря, а велит им изгонею в Киев град итъти. И вы, багатыри, никуды бы не выежели, ни на какую потеху, берегли бы есть столняго града Киева и |5| всея моея вотчины». И в те поры от великого государя князя Владимера били челом 7¹ багатыреи: первыи багатырь Илья Муромец, вторыи богатырь Добрыня Никитич, третии богатырь дворянин Залешанин, четвертыи богатырь Алеша Попович, пятыи богатырь Глагин, шестыи богатырь Сулан Дамантиевич, седмыи богатырь дворянин Белая Поляница. Зговорят |10| богатыри таково слово: «Государь, князь великии киевскии! Покажи милость, государь, не извадилися мы сторожем стеречи, извадилис мы, государь, сами ездить и побивать; отпусти, государь, нас топерво на поле, мы тебе, государь, вести прямыя отведаем и языка к тебе приведем». Зговорит князь великии Владимер киевскии: «Не пригоже вам меня во граде покинути, |15| а жду я тех людеи с часу на час в Киев град».

И в те поры богатыри закручинилис. И ударили челом великому князю Владимеру, и пошли богатыри к своим добрым конем. Кладут на собя доспехи крепкие, садятся богатыри на свои добры кони, едут богатыри на поле чистое. Зговорят промеж собя: «Лутьчи нам самим тои соромоты, |20| хотя нам случится недобрая смерть. Поедем мы прямо ко Царюграду!»

И как будут богатыри за 12¹ поприщь до Царяграда, переезжают Смогру реку, а[ж]но идут 12¹ человек, а на них платье калическое. Приехал к ним Алеша Попович, говорит им таково слово: «Братцы вы, калики перехожие! Даваите вы нам с себя платье каличье». Зговорят калики перехожие: |25| «Ои еси ты, Алеша Поповичь! Мы тебе не дадим платья с себя каличья, а мы люди нищие». [А у калик атоман], а самово ево зовут Никитою, а родиною он Карачевец. Приезжает к ним Илья Муромец, зговорит им Илья: «Не за што нам, братцы, бранитися, и емлите вы у нас платье светлое, а нам даваите с себя платье каличье!» Зговорят калики, |30| перехожие люди: «С тобою нам, Илья Муромец спору не будет». Дают с себя платье калики перехожие калическое, а богатыри с себя дают платье светлое. Говорит Добрыня Резановичь: «Почто² ты, Никита Карачевец, ходил во Царьград?» И Никита сказал ему: «Ходил я прямых вестеи проведывать: есть ли отход и отпуск богатырем х Киеву? И те вести прямо |35| неизменные: ездя[т] богатыри во Цареграде, а хвалятся перед царем, хотят ехать х Киеву, и в Киеве хотять сечь учинить великую, и князя великаго Владимера киевскаго и со княгинею и богатырями его в полон взяти». Зговорит же Илья Муромец своим товарищем: «Слышите ли вы, товарищи? За то слуги головы складывают!» Оставляют же богатыри свои |40| добры кони у Смугры реки и все доспехи крепкие, по однои емлют по булатнои палице, и те несут под гунями скурьятными. И говорять, идучи,³ промеж собя: «Есть ли кто говорит татарским языком?» Говорит дворянин: «Всех нас лутчи Алеша Поповичь: каков он пьян, таков и трезв, и всех он лутчи бранится».

|45| И пришли богатыри во Царьград, и в те поры у ц<аря> стол идет, а в стол подают третию ест<ву>. И учали калики перехожие милостыни прошати, против⁴ окна стоячи, чтобы было слышати голосы царю Констянтину ис полаты. Говорит царь Констянтин своему богатырю Тугарину Змиевичю: «Познал я тех калик, слышу я по речам, кабы руские |50| пришли, попытаю их о киевских вестях: либо⁵ что они ведают». Позвали калик тех ко царю, и царь учал их спрашивати: «Скажите вы, калики перехожие, котораго вы есть города?» Говорит Илья Муромец: «Ходили мы, государь, ис Киева от великаго князя Владимера киевскаго». А против царя седит Идол богатыр, ростом он без меры велик. [Г]овори[т] он царю |55| Констянтину: «Государь царь, волнои он человек, спроси их о ки[е]вских вестях и о багатырех, сколко их у великого князя Владимера киевскаго?» Говорить Илья Муромец царю Констянтину: «32¹ богатыря, да удалы добре, необычно! Есть, как Илья Муромец, славныи богатырь». И рече царь Констянтин: «Каков он рожею и ростом? Посмотри по нашим богатырем!» |60| Говорит Илья Муромец: «Ростом толко с меня величиною, а рожею на меня же походил». Говорит Идол богатырь, посмехается: «Аще толко правда, что таков Илья Муромец, и я на ладонь посажу, а другою роздавлю». Да он же говорит, Идол богатырь, царю Констянтину: «Не умешкаи, царь государь Констянтин, службе богатырские! Отпущаи нас |65| скорово; толко слово несолгано будет, и мы как будем в Киеве, преведем к тебе великаго князя Владимера киевскаго и со княгинею и сь его богатыри». А в Киеве хотят учинить⁶ сечь великую. Не стерпел словес слышачи, зговорит Алеша Попович так: «Как приедите х Киеву, такова тебе слова не говаривать, познаешь от Киева дорогу не путем, и прочь уже тебе |70| от Киева не отъезживать». Идол же на него осержается. Говорить Залешанин: «С твоего, государь, царскаго меду упился, и он говорит ни ту ни сю». Алеша же Поповичь говорит: «Богатыри, уимите свое сердце богатырское, по тихому говорите, потерпите маленько, нелзя с тобою таиново слова молвити».

|75| Спрашивает царь Констянтин: «Видали ли вы своих богатыреи лошадеи в Киеве?» Зговорит дворянин Залешанин: «По вся дни видали лошадеи киевских богатыреи. Зговорит Идол богатырь: «Волнои он человек, вели ты, государь, показать свои лошади царские». Царь же Констянтин велел привести свои лошади на двор царскии и ставити их против полаты |80| царские. И выглянули калики перехожие из окна ис полаты, и молвят калики: «В Киеве у нас у худых людеи лютче тех лошадеи». Зговорил богатырь Идол: «Царь государь Коньстянтин! Волнои он человек, вели им показати наши лошади богатырские». Ведут же лошадь Идола богатыря 20¹ человек на двух чепях золотых да 10¹ человек ведут лошадь Тугарина |85| Змиевича. Издалеча калиги лошади увидели. Говорит дворянин За[ле]шанин: «Сверху, государь, не смеем смотрити; вели, государь, нам на земли посмотрити».

Идут же калики от царя из полаты ис сенеи смотрить лошадеи. Смети[ли] богатыри и говорят промеж собя, идучи: «Топерво, товарыщи, пора |90| пришла, — готовьте палицы булатные, отимаите кони добрые, садитеся на них, братцы, без седел!» Пришли богатыри г добрым конем, свиснули палицами булатними, отняли по добру коню, полетели тут головы татарские. Сели на добры кони, поехали из града вон.

Един остался Алеша Поповичь, зговорит царю Констянтину: «Потому |95| мы оставили лошади богатырские, хотим мы с твоими богатыри переведатися». Ударив челом царю Констянтину да прочь поехал.

И доехав своих добрых конеи, и кладут на себя доспехи крепкие и емлють свою збрую ратную. А[ж]но скачют богатыри из Царяграда великою погонею. Говорит Алеша Попович своим товарыщем: «Постоите, |100| братцы, маленко, даваите мне с ними переведатися и посперетися». Встречат их Илья Муромец от своего стану в полуверсте, и все богатыри за ним. Скоро сьехалися и ударилися вострыми копьями, и доспехи крепкие проломалис. И збил Илья Муромец Идола богатыря и з добра коня, и побили тут всех богатыреи 40,¹ а двух живых взяли: Идола Скоропина да |105| Тугарина Змиева. Ведут их опять во Царьград.

Ставят пред царьскою полатою. Говорит Илья Муромец царю Коньстянтину: «Мы твоих богатыреи побили, а двух живых взяли, ведомо ли то⁷ тебе, царю? А тебя, царя, ничим не двигнем, ни черным волосом, потому что мы поехали ис Киева [б]ез государева ведома на похвалу твоих |110| богатыреи. И мы тебе одново отдадим, а другаго с собою емлем, Тугарина Змиева».

Бьет челом благоверная царица Елена руским богатырем: «Умилостивитеся вы,⁸ руские богатыри, Илья Муромец с товарыщи! Отпустите Тугарина Змиева, утрите слезы горячие, не нанесите себе клятвы вовеки». |115| Зговорят богатыри: «Государыни благоверная царица Елена! Не двигнем мы Тугарина Змиева ни черным волосом для твоего прошения; а будет, государыни, Тугарин Змиев в Киеве и потом будет во Цареграде у тебе ж, государыни. А топерво нам нелзя оставить Тугарина во Цареграде, не з чем приеха[ть] в Киев, что нам без богатыря сказать государю в Киеве великому |120| князю Владимеру». И ударив челом боготыри царю Констянтину, да прочь поехали. Ведут же богатыря Тугарина Змиева промеж собя.

Едут по полю⁹ чистому, и как они будут близ града Киева, выбирают собе богатыря Залешанина: «Ты жилец государев многолетен, велит ли государь нам, холопем своим, очи свои видети? Изгрубили есми¹⁰ без |125| твоего, государева, ведома, во Царьград ездили и недругов твоих, государевых, у Царяграда 40¹ богатыреи побили, а двухь живых взяли, одного Идола Скоропиина [вз]ать отдали ему жь, Царю Констянтину, а другаго богатыря, Тугарина Змиева, с собою ведем к тебе, государю». Приехал дворянин Залешанин в Киев град к великому князю Владимеру, правит |130| речи государю от товарыщев своих. И государь их пожаловал: велел им к себе ехати.

Приехали богатыри в Киев град к великому князю Владимеру и привезли языка — доброво удалово богатыря Тугарина Змиева. И государь жаловал за ту их службу верную, давал им шубы собольги и чепи золотые |135| великие. Да им же говорил великии князь Владимер: «Впредь стану жаловать за вашу службу верную».

И спрашивал¹¹ великии князь Владимер у богатыря Тугарина Змиева о вестях: «Что у вас вестеи во Цареграде?» Говорит Тугарин Змиев: «Что ты, государь, меня спрашиваешь о вестях? Все вести у тебя, государя! |140| Несть грознее во всех царьствах тебя, государя, а богатыреи несть удалее во всех землях». Бьет челом Илья Муромец с товарыщи: «Смилуися, государь, велики князь Владимер киевскии! Отпусти, государь, Тугарина Змиева во Царьград: молвили есми мы благовернои царице Елене, что нам упросить у тебя, государя, Тугарина Змиева». Говорит князь Владимер |145| киевскии богатырем своим: «Было во Цареграде 42¹ богатыря, и те все побиты в поле. Отдаю¹² же Тугарина Змиева и з добрым конем и всю ево¹³ богатырскую збрую ратную».

И провожають ево до Царяграда и до рубежу, и отпустили ево во Царьград. И говорят богатыри ему: «Скажи ты, Тугарин Змиев, нашеи |150| государыни благовернои царице Елене: мы в своеи правде устояли, что есть царьское, то все исполнено, — государева служба верно служена и честь получена».

А богатырем слава во веки веком. Аминь.