В славном было городе Муроме, в селе Карачарове, жил в нем крестьянин Иван Тимофеевичь. У нево было любимое детище Илья Муромец. Сидел он сиднем 30 лет. И как минуло 30 лет, то стал он ходить на ногах кърепко и ощутил в себе силу великую, и зъделал себе збрую ратъ[ную] |5| и копье булатное, и оседълал коня своего багатырскова. И приходил ко отцу съвоему и к матери, и сътал у них просить благословления: «Государи батюшко и матушка, отъпустите меня в славнои Киев град богу помолится, а князю киевскому объявится». Отец и мать ево дают ему благосъловение, и кладут на нево заклятие великое, и говорят такие речи: |10| «Поежаи ты в Киев прямо на Чернигов град и, будучи в пути своем, не делаи обиды и не проливаи крови христианския напрасно».
Илья Муромец принял у отца и матери благосъловление, богу молитъца, со отцем и матерью прощается и поехал в путь свои. И тако далеко заехал в темны леса, что наехал на таборы разбоиничьи. И те разбоиники |15| увидели Илью Муромца, и разгорелись у них сердца разбоиничьи на коня багатырскова, и стали между собои разговари[ва]ть, чтоб лошадь отнять, что «мы такои ни в которых местах не видывали, а ныне едет на таком добъром коне незнаемо такои то человек». И стали на Илью Муромца напущать человек по 10-ти и по 20-ти. И сътал Илья Муромец |20| останавливать коня своего багатырскаго и вынимал ис кончана калену стрелу, накладывает на тугои лук. И пустил калену стрелу под землею, и калена стрела1 стала ръвать в косую сажень. И, видя то, разбоиники исъпужались, и собирались во един круг, и пали на [ко]лени, и стали говорить: «Государь наш батюшъко, удал доброи молодец, виноваты мы пред тобои! |25| И за нашу такую вину бери казны сколко надобъно, а платья цветново и табуны лошадеи съколко угодно!» И усмехнувъшись сказал: «Некуды мне девать, но есътли хотите живы быть, то впередь не отъваждесь етова думать!»
И поехал в путь свои к славному граду Киеву, и подъежает ко граду |30| Чернигову. И под тем градом Черниговым стоит воиско босурманское, что ему и съметы нет. И Чернигов град осадили, и хотят ево вырубить, и божии церкви на дым пустить, а самого князя киберскаго и воеводу черниговскаго живых в полон възять.
И тои великои силе Илья Муромец ужаснулся, одънако положил на |35| волю создателя своего, господа бога, и въздумал положить гълаву свою за веру христианскую. И стал побивать силу босурманскую копием булатным, и всю силу поганую побил, и царевича босурманскаго в полон възял, и ведет во град Чернигов.
И въстречают из града Чернигова граждане с честию. Идет сам къняз |40| киберскои и воевода черниговскои, принимают доброва молотъца с честию, благодарение господу богу возсылают, что господь прислал нечяянъно граду очищение и не дал всем напрасно погибнути от такои силы босурманския. И взяли ево в полаты своя, и сотъворища велии пир, и отъпустиша его в путь съвои.
|45| Илья Муромец поехал ко граду Киеву прямою дорогою от Чернигова, которую заложил Соловеи разбоиник ровно 30 лет, не пропушал ни конново, ни пешево, а убивал не оружием, но своим разбоиничьим съвистом. И выехал в чистое поле, и увидял попрыски багатырския, и по них поехал. И приехал на те леса Брянския, на те грязи топучия, на мосты калиновы, |50| к тои реке Съмородине. И Соловеи разбоиник послышал себе кончину и бесъщастие великое и, не допуская Илью Муромца за 20-ть верст, засвистал своим свистом разбоиничьим крепко, но багатырское сердце не усътрашил.2 И, не допустя еще за 10 верст, засвистал громче того. И с того свисту под Ильею Муромцем конь потъкнулся. И приехал под самое |55| гнездо, которое свито на двенатцати дубах. И Соловеи разбоиник, на гнезде сидя, увидял светлорускаго багатыря, и засвистал во весь свист разбоиничеи, и хотел Илью Муромца убить до смерти. Илья Муромец снимает с себя тугои лук, накладывает калену стрелу и пустил на то гнездо Соловьиное. И попал в правои глаз и вышиб2 вон. И Соловеи разбоиник |60| съвалился з гнезда, что овъсянои съноп.
Илья Муромец берет Соловья разбоиника, и привязал ево крепко к стремяну булатному, и поехал к славному граду Киеву. И на пути стоят палаты Соловья разбоиника. И как поровнялся Илья Муромец против полат разбоиничьих, у которых окны растворены, и в те окны смотрели |65| разбоиничьи три дочери. И увидяла меншая2 дочь, и закричала сестрам своим: «Вон наш2 батюшко едет з добычею и ведет к нам мужика, привязана у стремени булатнова». А болшая дочь посъмотрела и заплакала горко: «Это не батюшко2 наш2 едет, это едет незънаемо какои то человек и везет нашево2 батюшка».2 И закрычала мужьямь своим: «Мужья наши2 |70| милыя, поежаите к мужику навстречю и отбеите у нево нашева2 батюшка,2 не къладите наш род в таком позоре!» И мужья их, силные багатыри, проехали против светорускаго богатыря, кони у них добърыя и копья вост[р]ыя, и хотят Илью на копьях поднях. И увидял их Соловеи разбоиник, и сътал говорить: «Зетья мои милыя, не позортесь вы и не дразните такова |75| силнова багатыря, чтоб вам не принят смерти от него всем, лутче с покоръностию попросите его в дом мои выпить по чаре зелена вина. И по прозбе зятеи поворотил в дом, не ведя их злобы, что болшая дочь подняла железную на цепях подъворотню, чтоб ево пришибить.2 Но Илья усмотърел ею на воротах, ударил копием и ушиб до смерти.
|80| И как приехал в Киев град, въежает прямо на княженецки двор и въходит в полаты белокаменныя, богу молится и князю кланетца. И къняз киев<с>ки спрашивал: «Скажи, доброи молодец, как тебя звать и которова города уроженец?» Отъвет держит <Илья Муро>мец: «Ме<ня, государь, зовут> Илюшк<ою, а по отчеству> Иван<ов сын, а уроженец> я <города |85| Мурома, села> Качарова». И князь спрашивал: «Но которою дорогою ехал из Мурома?» — «Я, государь, ехал из Мурома на Чернигов град, и под Черниговым побил воиско бусурманское3 и сметы нет, и очисътил Чернигов град. И <о>тътуда поехал прямою дорогою, и взял силнова багатыря Соловья разбоиника, которова4 и привел с собои <у стремени> булатнова». |90| Но <княз осердясь> сказ[ал]: «Шь<то ты обманы>ваеш?» <И как эта услыша> бага<тыри Алеша Поповичь> да Добрыня Никитичь, бросились смотреть, и увидяли, и князя уверили, што справедливо так. И приказал княз подънести купец зелена вина доброму молотцу. И князю захотелось разбоиническаго свисту послушать. Илья князя с княгинею оберну[л] |95| в шубы сабольи, и поставя их под мышки, и призвал Соловья, и прика[за]л въполъсвиста засвистеть. А Соловеи разбоиник засвистал во весь разбоиничеи свист и ог[л]ушил2 багатыреи, что упали на пол. И за то ево Илья...5
А Илья Муромец назвался з Добрынеи Никитичем братьями, и оседълали своих добрых конеи, и поехали в чистыя поля гулять. И ездили |100| ровъно три месяца, на нашли2 себе сопротивника, только наехали в чистом поле — идет колечища прохожеи, гуня на нем в 50 пуд, шляпа в 9 пуд, костыл 10 сажен. Илья Муромец стал на нево напущать и хочет отъведать своеи силы багатырския. И увидял колечища прохожеи Илью Муромца, и говорит: «Ои еси ты, Илья Муромец, помниш ли, мы с тобои |105| в однои шъколе2 грамоте учились, а ныне ты на меня, такова колеку, напускаеш,2 как на некакова неприятеля, а того ты не ведаеш,2 что в славном городе Киеве великая безгодушъка учинилас. Приехал неверннои силнои багатыр Идолиша нечестивои, голова у нево с пивнои котел, в плечах сажень, промеж бровми пять, промеж ушеи калена сътърела, а есть он по |110| быку, а пъет по котлу. И князь киевски велми об тебе соболезнует, что ты ево в едакои печали осътавил».
И нарядясь Илья Муромец в колечищина платье, и идет прямо на княженецки дъвор, и закричал багатырским гласом: «Ои еси ты, киев[с]ки къняз, сошли мне, колечище прохожему, милостину». И увидел ево |115| княз, и говорит таковы речи: «Поди ко мне в полаты, колечища, я тебя накормлю и напою и золотои казны на дорогу дам». И вошол2 колечища в полаты, и сътал у печи, поглядывает. И Идолища просит есть. И принесли ему быка целова жирнова, и он ево и с костми съел. И Идолища попросил пить, и принесли6 котел пива, а несли7 12 человек, и он взял |120| за уши,2 и выпил ево весь. Илья Муромец говорит: «Была у моево батюшка кобыла объжерлива, обожралас и изъдохла». И Идолища не утерпел и говорит: «Ои еси ты, количиша прохожеи, што ты меня замаеш? Мне нечево тебя в руки взять. Не шъто2 ты, каков у вас был Илья Муромец, я бы и с тем стычку дал!» — «Да вот он каков!» И схватил с себя шъляпу,2 |125| ударил ево в голову тихонко, толко прошиб стену полат, и, взявши туловише, туды ж выкинул. И за то къняз Илью Муромца почти великими похвалы, и причел в силныя могучия багатыри.
И сеи истории конец.