В славном било городе Муроме, в селе Карачарове, жил в нем крестьянин Иван Тимофеевичь. У нево было любимое детище Илья Муромець. Сидел он сидном 30 лет. И как минуло 30 лет, то стал ходить на ногах крепок и ощатил в себе силу великую, и отделал себе зьброю ратную и |5| копие булатное, и оседлал коня своего богатирскова. И приходит ко отцу своему и к матери, и стал у них просить благословения: «Государы батюшка и матушка, отпустите меня в славнои град Киев богу помолитися, а князю киевскому обьявитися». Отець и мать его дають ему благословение, и кладуть на нево заклятие великое и говорять такие речи: «Поежаи |10| ты вь Киев прямо на Чернегов град и, будучи вь пути св<оем>, ты не делаи обиды и не про<лив>аи <крови хри>стия<нския> напрасно».

Илья Муромець принял у отца и матери благословение, богу молитца, со отцем и матерью прощается, и поехал в путь свои. И так далеко заихал в темни леса,¹ что наехал на таборы разбоиничьи. И те разбоиники увидели |15| Илью Муромца, и разерились у них сердца разбоиничьи на коня богатирскова, и стали между собою разговаривать, чтобы лошадь отнять, что «такои ни в которых местах не видели, а нине един на таком добром коне незнаемо какои то человек». И стали на Илью Муромца напущать человек по десяти и по двадцяти. И стал Илья Муромец остановливать коня своего |20| богатирского, и вынимал ис колчана колену стрелу [и пустил калену стрелу] под землю, и калена² стрела стала рвать в косую сазень. И, выдя то, разбоиники испужались, и собирались во един круг, и пали на колени, и стали говорить: «Государь наш батюшка, удал молодець, виновати ми пред тобои! И за нашу таковую вину бери казни сколко надобно, и платья |25| цветнова, и табуни лошадеи сколко угодно!» И усмехнувшись сказал: «Некуда мине девать, но естьли хотите живи бить, то вьпред не отваживаитесь етаво думать!»

И поехал в путь свои к с[л]авному граду Киеву, и подьежаеть ко граду Чернигову. И под тем градом Чернеговом стоит воиско бусурманское, что |30| ему и смети³ неть. И Чернегов град осадили, и хотят ево вирабить, и божии церкви на дим пустить, а самого князя киберского и воеводу чернеговского живых в полон вьзять.

И тои великои силе Илья Муромец ужаснулся, однако положил на воле создателя своего за господа и бога, и думал положить главу за веру |35| християнскую. И стал побивать силу бусурманскую копиюм булатним, и всю силу поганскую побил, и царевича бесурманского вь полонь взял, и ведеть во град Чернегов.

И встречают из города Чернегова граждане с честию. Идеть сам князь киберскии и воевода чернеговскии, принимаеть доброва молодца с честию, |40| благодарение господу богу возсилають, что господь прислал нечаянно граду очищение и не дал всем напрасно погибнути от такои сили бусурманския. И взяли его в полати своя, и сотвориша велии пир, и отпустиша⁴ его вь путь свои.

Илья Муромець поехал ко граду Киеву прямою дорогою от Чернегова, |45| которую заложил Соловеи разбоиник равно 30 лет: не пропущал ни коннова, ни пешива, а убивал не оружием, но своимь разбоиничьим свистом. И виехал в чистое поле, и увидель поприски богатирские, и по них поехал. И приехал на те леса Брянские, на те грязи топучия, на мости калиновы, к тои реке Смородине. И Соловеи разбоиник послишал себе кончину и бесчестие |50| великое и, не допуская Илью Муромца за двадцать версть, засвистал своим разбоиничьим крепко, но богатирское сердце не устрашыл. И не допустя еще за десять верст, и засвистал громче таво. И зь того свисту подь Ильею Муромцем конь споднулся. И приехал подь самое гнездо, которое свито на дванадцяти дубах. И Соловеи разбоиник, на гнезде сидя, |55| увидел светоруского богатиря, и засвистал во весь свист разбоиничеи, и хател Илью Муромца убиеть до смерти. Илья Муромец снимаеть з себя тугои лук, накладываеть калену стрелу и пустить на то гнездо Соловынное. И попал в правои глазь и вишыб вон. И Со[ло]веи разбоиник сьпал з гнезда, что овсянои сноп.

|60| Илья Муромец береть Соловья разбоиника и привязал ево крепко к стремени булатному, и поехал к славному городу Киеву. И на пути стоять палати Соловья разбоиника. И как поровнялся Илья Муромець против палат разбоиничьих, у которих окна растворенны, и [в] тие окна смотрели разбоиничьи три дочери. И увыдела меншая дочь и закричала |65| сестрам своимь: «Вон наш батюшка едеть з добичею и везеть к нам мужика, привязана у стремени булатния». А болшая дочь усмотрила и заплакала горко: «Что не батюшка наш едет, ето едет незнаемо какои та человек и везеть нашего батюшку». И закричали мужьям своим: «Наши мужьи милия, поежаите к мужику навстречу и отьбиите у нево нашего |70| батюшку, не кладите нашь род в таком позоре». И мужья их, сильния богатири, кони у них добрия, поехали против светоруского богатиря, и копия острия, и хотять Илью на копиях поднять. И увидел их Соловеи разбоиник, и стал говорить: «Зятья мои милии, не позортеся и не дражните такова силнова богатира, чтоб нам не принять смерти от него всем, |75| лучше бо с покорностию, попрошивше его в дом свои, випить по чаре». И по прозбе зятеи поворотил в дом, не видя их злобы, что болшая дочь подняла железную на чепьях подьворотню, чтобь его прибить. Но Илья усмотрил на воротах, ударил копием и вшиб до смерти.

И как поехал в Киев град, вьежаеть прямо на кнежецкии двор и входить |80| в полати белокаменныя, богу молитца и князю кланитца. И князь киевскии спрашивал: «Скази, доброи молодець, как тя звать и которова города уроженець». Ответ держить Илья Муромец: «Мои государ, зовуть Ильюшкою, а по отчеству Иванов сын, а уроженець я города Мурома, села Карачорова». И князь спрашивал: «Которою дорогою ехал |85| изь Мурома?» — «Я, государь, ехал изь Мурома на Чернегов град, и подь Чернеговом побил воиско бусурманское и смети³ неть, и очистил Чернегов град. И оттуда прямою дорогою поехал и взял силнова богатиря Соловья разбоиника, которова и привезь с собои у стеремени булатнова». Но князь, осердясь: «Что ты обьманиваеш?» И |90| как ето услишали богатири Алеша Поповичь да Добриня Никитичь, бросились смотреть и увыдели, и князя уверили, што⁵ справедливо так. И приказал князь поднести кубок зелена вина доброму молодцу. И князя захотелось разбоинического свисту послушать. И Илья князя сь княгинею обернил в шуби сабольи, и поставил их под мышки,⁶ и призвал Саловья, |95| и приказал впольсвиста засвитать. А Соловеи разбоиник засвитал во весь разбоиническии свист и оглушыл богатиреи, что упали. И за то ево вьзяль за ноги, ударил, и ушыб до смерты, и викинул в окошко, сказал: «Не люблю я таких неверных слуг».

Илья Муромець назвался з Добринею Никитичем братьями, и оседлали |100| своих добрих конеи, и поехали в чистие поля гулять. И ездили равно 3 месяця, не нашли себе сопротивника, толко наехали в чистом поле — идеть каличища прохожии, гуня на нем вь 50 пуд и шляпа вь 9, кастиль десять сажнеи. Илья Муромець стал на него напускать и хощеть отьведать своеи сили богатирския. И уведал количища прохожии⁷ Илью Муромца, |105| и говорить: «Ои еси ты, Илья Муромець, помниши ли, ми с тобои в однои школе грамоты учились, а нине ты на меня такова колеку и напускаеш, как на некова неприятеля, а то б ты не ведаеш, что в главном городе Киеве великая безгодушка учинилась. Приехал невернои силнои богатир Идолища нечистивои, голова у нево с пивнои котел, в плечах сажень, промеж |110| бровами пядь, промежь ушеи колена ст[р]ела, а есть он по бику, а пьеть по котьлу. И князь киевскои велми о тебе соболезнуеть, что ево [в] етакои печали оставил».

Нарядясь Илья Муромець в количища платья, и идеть прямо на княжецкии дворь, и закричал богатирским гласом: «Ои еси ти, киевскии князь, |115| сошли мне, количище прохожему, милостиню». И увидел ево князь, и говорил такови речи: «Поиди ко мне в полати, количища, я тебе накормлю и напою и золотои казни на дорогу дам». И виишол количища в полати, и стал в печи, поглядиваеть. И Идолища... есть. И принесли ему бика целова жирнова, и он ево с костьми съел. И Идолища просить пить, принесли |120| котел пива, а несли 12 человека, и он взял за уши и выпил ево весь. Илья Моромець говорить: «Була у моево батюшки кобила обжирлива, обожралась и издохла». И Идолища не утерпел и говорить: «Ои еси ти, количища прохожии, що ти меня заимаешь? Мне нечего тебя в руку взять. Не толко что ти, каков у вас бил Илья Муромець, я би и с тим |125| стичку даль». — «Да вот он каков». И схватил з себя шляпу, ударил ево в голову тихонко, толко прошиб стену полать, и, взявши туловище, туди ж викинул. И за то князь Илью Муромца почтил великими похвалами и причел⁸ в силния могучия богатири.

Конець.