Быст в славном городе Муроме, жил туть старь матер человек именемь Иоан Елеферие<вич. И обе>щание положи<ли женою> своею: ежели господь бог дарует мужеск пол, то отправлят молебное пение святителю христову Николаю чудотворцу каждои год. И по умолению их бог даровал им сына, |5| и во святом крещени нарек<ли> имя ему Илия. И как стал возрастат до семи лет и болея, не ходил.
И прилучилося в день святителя христова Ник<о>лая чудотворца, пошли отец <и мать> в церковь Николая чудо<творца> молебное пение сове<ршити. А без их> явися ему святитель христов Николаи чудотворец и рече ему: |10| «Илия! Имаши ли, что пити?» Он же рече: «Имам! Отец и мати варили пиво для праздника святителя господня Николая чудотворца». Он же рече ему: «Даваи мне, Илия, пити!» Илия рече ему: «Не могу, отче мои, востати на ноги». Он же даде ему пити и рече ему: «Востани и ходи!» А сам невидим бысть. И от того часа встал, аки ни в чем не бывал.1
|15| И вышел на улицу, и почал с ребятами поигрывать, и почул в себе силу великую: которого возмет за руку — руку оторвет, которого за ногу — ногу оторвет, а которого возмет за голову — голову оторвет. И за то великая жалоба произошла, и запретили ему.
Тогда же у них кобыла принесла жеребенка худово и шелудиваго. И |20| молодец Илья Муромец сын Ивановичь выпросил молодово жеребчика на свои руки, и стал ево кормить и поить из своих рук, и по зорям поваживать и покатывать. И в десят лет такои стал велик, храбр и силен. И накупил Илья Муромец доспехи богатырския, и стал быть в великои славе и чести, славнои богатырь и силны Илья Муромец.
|25| И был в церкви божи, слушал святую заутреню воскресную. И отслушав заутреню, поход держал к столному граду Киеву, ко князю Владимеру, к солнышку Всеславьевичю. И завет держал на свою вострую саблю и на крепкои лук с стрелами, чтоб во всю дорогу вострои сабли из ножен не вынимать и на крепкои лук калены стрелы не накладывать.
|30| И подымаетца ево доброи конь, аки дым столбом, и скачет через лесы дремучия, горы и долы меж ног пускает. И как будет под градом под Себежем, услышал тут стук, топот и конское ржание, крик и шум великои. И проведал Илия Муромец, ажно стоят под градом три царевича, а со всяким царевичем по сту и по тысечи воиско, и хотят Сибирское царьство |35| взять, а самого царя полонить. И тут Илья Муромец завет свои переменяет, вострую саблю вынимает и напущает на всю силу ратную, и побил всех, а трех царевичев в полон взял и подарил сибирскому царю.
«Гистория» об Илье Муромце.
Лист 83 сборника ЛОИИ, Лихачева 74 (№ 10 наст. Изд.).
И сибирскои царь спрашивает: «Гои еси ты, доброи молодец! Как тебя именем зовут, как величают по от[е]честву и которого города?» Ответ держит |40| доброи молодец: «Меня по имени зовут Илюшкою, а по отечеству Иванов сын, уроженец города Мурома». И еще спрашивает сибирскои царь: «Куда твоя дорога имеется?» Ответ держит Илья Муромец: «Еду я к столному граду Киеву». И сибирскои царь говорит: «Пожалуи, Илья Ивановичь, живи ты у меня, и золота казна тебе царьская будет не заперта, |45| и дам тебе да полцарствия моего». А Илья Муромец не соизволяет и спрашивает прямои дороги ко граду Киеву, как бы ближе ехать. И сибирскои царь говорит: «Прямои, государь Илья Ивановичь, дороги нет у нас х Киеву, а прямая была дорога на Брынския леса, на грязи топучия, на мосты калиновыя, через реку Смородину; толко та дорога залегла |50| ровно тритцать лет; и в те годы ни один человек не прохаживал, ни зверь не прорыскивал, ни птица не пролетывала, того ради ту дорогу завладел Соловеи разбоиник и поныне там живет и з детми своими». И тут богатырское сердцо разгорелося, поехал прямою дорогою х Киеву.
И как будет на мосту калиновом чрез реку Смородину, напустил на |55| него Соловеи разбоиник и засвистал своим богатырским посвистом разбоиническим. И тут под Ыльею Муромцем богатырскои конь спотыкнулся; и что зговорит Илья Муромец: «Али нету на свете рускои земли!» Ударил добра коня своею палицею железною: «Что ты, волчья сыть, травенои мешок, спотыкаешся от такои леснои пугалицы, чучелы!» [И вынимает]2 |60| свои крепкои лук из налушника, калену стрелу ис колчана, и натянувши выстрелил в Соловья разбоиника, и попала ему стрела в правои глас. И Соловеи разбоиник упал с 12 дубов, аки болшеи сноп, на землю. И Илья Муромец подскочил, и сел у Соловья разбоиника на белых грудях, и хочет у него вынуть ретиво сердцо. И возмолитца Соловеи разбоиник: «Гои еси |65| ты, силны богатырь Илья Муромец сын Ивановичь! Остав душу на покаяние». Что зговорит Илья Муромец: «Где твоя, Соловеи разбоиник, золота казна лежит?» И Соловеи разбоиник отвещает: «Моя золота казна лежит в моих селах Кутузовых, а гонцы гоняют по два месяца до тех сел, а скоро наскоро — в один месяц».
|70| И тут Илья Муромец привязывает Соловья разбоиника к своему стременю булатному. И как будут под селами Кутузовыми, завидели Соловьевы 12 сынов и говорят: «Вот наш батюшко едет, а в тороках ведет доброва молотца, у стремени привязана». А болшеи сын говорит: «То едет Илья Муромец, а в тороках ведет нашево батюшку». И тут дети пометалися |75| в кладовую горницу в золотую казну, и надевают на себя ружье богатырское, и хотят с Ыльею Муромцем поле дать. И Соловеи говорит: «Государи мои детушки, не дразните вы доброва молотца, зовите вы ево к себе хлеба кушать и сажаите ево за столы дубовыя, за ествы сахарныя».
А Илья Муромец поворотил своим добрым конем ко граду Киеву, ко |80| князю Владимеру. И как будет под градом Киевом, и скачет чрез стену белу каменную, и прямо едет во дворец, не обсылаючи и шапки не снимаючи. И у дворца поставил своего3 коня богатырскаго и Соловья разбоиника привязана, а сам пошел во дворец, в княженецкия полаты.
И, вошед в полату, молитца чудным образом, а князю Владимеру |85| ниско челом бьет, а после поклонился на все четыре стороны. И князь Владимер киевскои спрашивает: «Как тебя, доброи молодец, именем зовут и как величают по отечеству, и ис которова города, и давно ль из города?» Ответ держит доброи молодец: «Зовут, государь, меня Илюшкою, а по отечеству Иванов сын, уроженец города Мурома, а из Мурома, отслушав |90| воскресную заутреню. И князь Владемер усмехается: «Что ты Илья, вреш и не свое говориш, не твоиские у меня гонцы — гоняют ровно два месяца, а скоро наскоро — что в один месяц ис Киева в Муром».
И Илья Муромец говорит: «Да еще, государь мои, две на меня притчины были и беды великия на дороге, и изволите выслушать. Я скажу |95| вашему величеству: отслушал я в Муроме заутреню воскресную, а дорогою завет я положил на себя, чтоб из ножен сабли не вынимать, а на крепкои лук тетивы не накладывать.
И приехал я под град Себеж сибирскои, и тут стояли три царевича, а со всяким царевичем силы по сту и по тысечи, и хотели тот град под |100| руку свою взять, а самого царя сибирского полонить. И тут я силу всю порубил, и трех царевичев в полон взял, и подарил сибирскому царю Веспасиону.
А другая притчина была: как буду я на мосту калиновом, на реке Смородине, напустил на меня Соловеи разбоиник, и засвистал он своим разбоиничьим |105| посвистом, и подо мною конь споткнулся от того посвисту, а я прострелил Соловья в правои глас, и привес ево с собою для подлинного известия. И ныне он у вашего величества дворца обретается».
И князь Владимер выглянул из окошечка, и увидел Соловья разбоиника, весма веселился и велел ему засвистать своим разбоиническим посвистом. |110| И Соловеи разбоиник ответ держит: «Не твои, сударь, я холоп и не слушаю тебя, а слушаю я своего государя, силного богатыря Илью Муромца». И Илья Муромец велел засвистать, и засвистал Соловеи разбоиник. И тут у господ и у богатыреи кресла и стулья подломились, а у князя Владимера скамья подломилась.
|115| И князь Владимер стал быть весма радостен, и зговорит таково слово: «Тебе у меня, Илья Муромец, золота казна не заперта, бери, сколко изволиш, и конюшню не заперты, бери сколко изволишь лошадеи и поезжаи куды изволиш, и погреба тебе не заперты».
И для сеи великои радости, что прочистил дорогу, велики князь Владимер |120| киевъскои указал учинить великои банкет, и одарил Илью Муромца великими дарами, и весма благодарил ево. И веселились не малое время.
А повеселясь, захотелось Илье Муромцу сыну Ивановичю погуляти, по чистому полю разежати,4 и отпросился у князя Владимера. И князь Владимер киевскои подарил ему слугу вернова, богатыря именем Торопа, |125| и отпустил ево с честию, и велел с собою взять, что хочет, денех, богатырских доспех.5 И слуга ево вернои, Тороп, оседлал конеи богатырских, а под Ылью Муромца седлает седелечко черкаское, потники бухарския, [а] у седла подпруги шелковыя, пряжечки серебреныя, спенечки у пряжечек и стремена булатныя. А сам приговаривает: «Шелк не рветца, а булат |130| не гнетца, а чистое серебро не ржавиет».
И поехал из славного города Киева, перескакивает чрез стену белокаменную, и подымается ево доброи конь, аки дым столбом. И поехал далече в чистое поле за горы высокия, за лесы за темныя. Скакали пониже облака ходячего, повыше лесу стоячего, горы и долы промеж ног пускал.
|135| И приехали на чистое поле, и тут ставили шатры полотняныя. И спал молодец Илья Муромец 3 дни и 3 нощи, а слуга ево Тороп на карауле стоял. И слышит в поле далече конскои топот, ржание и человеческои шум, крик великои. И будит Илью Муромца. И тут вставает молодец, и умывается водою ключевою, утирается полотенечком, молитца чудным образам, и |140| покланяется на все четыре стороны, а сам взговорит таково слово: «Хотя я долго спал, да впору встал и на срок поспел». И приказывает своему верному слуге Торопу, чтоб поехал далече в чистое поле и осведомился б, нет ли какои силы, не едут6 ли на святую Русь.
И слуга скоро побежал и, не добежавши силы, испугался, скоро возвратился |145| назад. «Гои еси ты, государь мои батюшко, Илья Муромец сын Ивановичь, идет сила великая звериная на святую Русь; наперед идет страшен и люты зверь, изо рту идет у него огонь и полымя пышет, а из ноздреи у зверя часты искры сыплют, из ушеи у зверя — аки дым столбом». И што зговорит тут Илья Муромец сын Ивановичь: «Гои еси ты, |150| слуга мои вернои Тороп, силы у тебя есть против меня, а скоро пужаешся: веть идет тута в поле Тухъман царь со своею силою босурманскою, а не стадо звериное». И выходит из бела шатра полотняного, и приказывает седлать добраго коня своего.
И слуга берет скоро добра коня, кладет на него потничек бухарскои, |155| седлает седелечко черкаское, подтягивает подпруги шелковыя, шелку шемаханского, пряжечки серебреныя, спенечки у пряжек булатныя. А садился Илья Муромец скоро на своего добра коня, и втыкает в мать сыру землю свое копие мурзавецкое, и повесил на него ширинку миткалинную, наказывает своему верному слуге Торопу: «Буде из моеи ширинки миткалиннои |160| потечет кровь горючая, то буду убит доброи молодец Илья Муромец сын Ивановичь; буде же оная ширинка миткалинная висит, как хартия белая, то я жив есть». И прибежал скоро, и побил сперва суперника и недруга, царя Тухмана, а потом напускает на всю силу босурманскую.
А слуга Тороп пробудился со сна, взглянул на ширинку миткалинную, |165| и показалось ему, якобы по неи идет кровь горючая. И садился для поспешения на своего добра коня и без седла. И прибежал к тои боевои силе, ажно ездит, шурмует и винтует на коне Илья Муромец сын Ивановичь в шишаке и во всяком богатырском убранстве. И не познал слуга Тороп своего господина Илью Муромца, и збил с коня долои, отчего и пал на землю. |170| А слуга же Тороп напал на ево белы груди, и вынимает из ножен свое чинжалище, и хочет спорот у него груди белыя, а сам говорит таково слово: «Что ты, злодеи Тухман царь, убил моего государя Илью Муромца, за то тебе скорая смерть будет жестокая». И что зговорит Илья Муромец: «Слуга верны Тороп, я Илья Муромец, господин твои». Еще же выкатился |175| на груди крест золотои, и признал, и благим матом отскочил от него, и поднял ево за белы руки, и поставил на ноги, и пад поклонися ему, и просил прощения, что не в ведени ушиб его. И то ему в вину Илья Муромец не поставил, а поставил в верность, и простил, и целовались во уста во сахарныя, и садились на добрых конеи, и порубили осталную всю силу |180| босурманъскую.
И с тои победы с великою славою возвратились в столны град Киев ко князю Владимеру, к солнышку Всеславьевичю. И князь Владимер киевскои встретил их с великою радостию и с почтением великим, и с церемониею великою, так что не можно вздумать о великом их весели |185| и радовани, что бог дал победу на супостаты и одолени и оборонил от них святую Русь от того поганского нахождения. И учинил по всем церквам молебное пение и всенощное бдение всю седмицу. И пошел звон великои по всему граду Киеву: и в политавры игрою, и з барабанным боем, и со всякою музыкою. И по тои великои радости отдал князь Владимер киевскои |190| солнышко Всеславьевичь до полцарьствия своего.
И тут Илья Муромец сын Ивановичь стал жить во всяком благости и честности лета доволно, и жаловал слугу своего великою честию, над всеми людми болшим боярином. И привез из Мурама отца и матерь, и сам женился, и слугу своего Торопа женил. И жили во всяком благополучие, |195| в радости и чести... до глубокои старости и тако тому отидоша, и погребение бысть славное. И те же люди миновалися, и слава их до скончания века. Конец.