Идея одновременного существования двух веков, постоянно пребывающих в напряженном соотношении, не свойственна западному, греческому менталитету. Логика требует, чтобы мы жили или в одном, или в другом. Однако Новый Завет — не западная книга. Он отражает еврейский менталитет, е котором противоборствующие реальности в равной мере могут быть подлинными.

Осознание напряженного соотношения между Новым Заветом и современной логикой помогает понять многие доводы, касающиеся Библии и некоторых ее высказываний. Кто–то, например, может усмотреть в ней то, что действительно там содержится. Однако, радостно делясь с кем–нибудь своим открытием, он почувствует, что ему хочется отвергнуть противоположное высказывание, которое, быть может, тоже верно. Другой же, усмотрев противоположную истину, захочет дать убедительную контраргументацию, в результате чего возникнет словесная полемика, которой можно было бы избежать, если бы оппоненты как следует усвоили упомянутый нами факт напряженного соотношения.

Говоря о нем, я не хочу сказать, что Библия учит противоположным истинам: просто данное слово — единственное в английском языке, адекватно выражающее то, что в данном случае я имею в виду (речь идет об английском слове tension, что в переводе означает «напряженность», «напряженное состояние». — Примеч. пер.). Я использую его в смысле логического равновесия между противоположными положениями, которые истинны в равной мере. В Библии мы улавливаем только мимолетный проблеск бесконечной истины, однако если эту истину влить в старые мехи (такие, например, как наш язык, запечатленный чернилами на бумаге), то они лопнут. Человеческая логика не может полностью оправиться от такого потрясения. Поддерживать равновесие между противоположными библейскими утверждениями — все равно что держать два куска магнита «плюсом» к «плюсу» и «минусом» к «минусу». Они отталкиваются, и, только приложив какое–то усилие, вы можете соединить их.

Многие библейские истины имеют такое же свойство. Не переставая быть истинными, они в то же время бросают вызов человеческой логике. Будучи христианами, мы, например, говорим, что Иисус был полностью (на сто процентов) Человеком и полностью (то есть на те же сто процентов) Богом. Однако в сумме мы имеем двести процентов, что логически невозможно. Существование Богочеловека Иисуса логически невозможно, и тем не менее Он существовал. Подлинно библейское богословие в равной мере признает оба полюса библейского учения. Ересь начинается тогда, когда человеческую природу Иисуса утверждают в ущерб Божественной и наоборот. Ересь, по сути дела, стремится подчинить Священное Писание логике и готова злоупотребить первым, дабы оправдать последнюю.

Другим примером напряженного соотношения между двумя полюсами является соотношение веры и дел. Необходимо иметь и первое, и второе, поскольку и то, и другое в равной мере имеет библейское обоснование, однако на практике довольно трудно в одно и то же время проводить в жизнь обе установки. Если мы зовем к вере, люди склонны забывать о делах, если же мы призываем творить добрые дела, люди нередко забывают о вере. Человеку как существу конечному очень трудно, но крайне необходимо удерживать в поле зрения оба полюса, сохраняя здоровое равновесие между ними. В этом смысле новозаветная эсхатология не является исключением. В ней выражается напряженное соотношение между веком нынешним и веком грядущим, между «теперь» и «еще нет».