Оценить, как у адвентистов обстоят дела с постмодернизмом, на мой взгляд, гораздо сложнее. Во–первых, мне представляется, что люди редко «дрейфуют» от модернизма к постмодернизму. Хотя адвентисты, рожденные в пору расцвета секулярного модернизма (им ныне от шестидесяти пяти лет и выше в западных странах), по–прежнему мыслят и поступают в модернистском духе, одной части из них ближе христианский модернизм, а другой модернизм секулярный, описанный выше.

С другой стороны, адвентисты, которым сегодня меньше сорока, не «дрейфовали» в постмодернизм; по сути дела, они в нем родились — это утверждение справедливо не только по отношению к западным странам, тот же процесс набирает силу по всему миру. Эти люди впитали данное мировоззрение с детства. Ко времени их рождения обе мировые войны стали уже историей, и для многих в самом разгаре была холодная война с ее ядерной угрозой. Квантовая физика и теория относительности уже подорвали некогда непоколебимые основы модернистской науки.

Движение хиппи с его бунтом против всех авторитетов и восприимчивостью к восточным религиям уже повлияло на мировоззрение их родителей. Многочисленные экологические организации уже боролись с издержками и крайностями модернизма, приведшими к повсеместному загрязнению окружающей среды. Чуть позже на культуре стало сказываться сильное влияние так называемого движения «Новый век». Хотя персональные компьютеры, интернет, DVD–проигрыватели, МРЗ, мобильные телефоны, «наладонники» и прочие ставшие сегодня привычными электронные устройства были еще в будущем, тенденции, сформировавшие постмодернизм, давали о себе знать уже к 1970 году.

Поэтому поколение моложе сорока не знает другого мира, кроме мира секулярного постмодернизма. Адвентистская Церковь в целом, может быть, и смещается в сторону характерного для секулярного постмодернизма состояния, но этот процесс идет не на уровне отдельных членов. Этот сдвиг идет на поколенческом уровне, возможно, это величайший «разрыв поколений» за всю историю. Родители постмодернистов едва осознали, что им делать с секулярным модернизмом, как начался уже новый грандиозный сдвиг. А если это поколенческий сдвиг, то он никуда не денется; его роль будет усиливаться по мере ухода старшего поколения и нарождения нового.

Промежуточное поколение, примерно от сорока до шестидесяти пяти, то есть «бэби–бумеры» — люди, родившиеся в западных странах во время демографического взрыва послевоенных лет, чувствуют себя зажатыми в тисках между теми, кто старше, и теми, кто моложе. И так случилось, что это как раз то поколение, к которому принадлежит большинство церковных руководителей. Руководство церкви ощущает себя в тисках, причем давление это постоянно возрастает. С одной стороны, от них требуют остановить всякого рода преобразования, выкинуть всех, кто «дрейфует» или принадлежит не к тому поколению, и подтвердить, что христианский модернизм столь же истинен, что и новозаветное Евангелие, и в него нельзя привносить никакие изменения. Старшее поколение (нередко при поддержке части молодежи, которая чувствует себя «не в своей тарелке» в постмодернистском мире) стремится решить эту проблему установлением и насаждением строгих правил. И хотя это может помочь сохранить атмосферу церкви, в результате может начаться «дрейф» в сторону папского стиля руководства со всеми его последствиями.

В то же время, несмотря на всю привлекательность христианского модернизма, церковное руководство вполне осознает необходимость понять происходящие перемены, нести весть молодому поколению, говорить с ним на одном языке. Все громче звучат голоса, призывающие ставить под сомнение все, что пришло к нам из мира христианского модернизма, — как в христианской, так и в модернистской его части. Все больше и больше конференций отдают руководящие посты людям, приобретшим опыт в молодежном служении (в этом нет ничего плохого, просто это симптом, свидетельствующий о давлении обстоятельств). Церковь испытывает острую потребность в переменах, но она не знает, как их осуществить, не отказавшись от существа нашей веры и не подорвав церковное единство.

Я всем сердцем сочувствую нынешнему высшему руководству Церкви. Становится все очевиднее, что ни один из подходов, взятых по отдельности у модернистского и постмодернистского поколений, работать не будет. Руководить сегодня Церковью — это все равно что держать тигра за хвост, причем делать это все труднее и труднее. Для этого потребуются три качества, которые далеко не всегда проявляются у одного и того же человека или организации. Во–первых, нам потребуются живые отношения с Богом, как на личном уровне, так и на уровне сообщества. Во–вторых, мы должны быть готовы бросить свежий экзегетический взгляд на Священное Писание и выяснить, до какой степени наше понимание Библии находится в плену у западного и модернистского мировоззрений. И в–третьих, нам потребуется не меньшее желание познавать реальность, изучать перемены в мире, учиться различать Божью руку в мировых событиях и тенденциях, дабы мы могли применять Слово Божье так, чтобы нас смог понять тот мир, который направляет Его рука.

Эта книга представляет собой мою попытку поделиться тем, что я узнал о трех этих процессах за последние двадцать пять лет моей жизни. Я не беру на себя смелость утверждать, что я все понимаю. Но на основании опыта, охватывающего все шесть населенных континентов, и широкого спектра академических исследований по этим вопросам, я могу с большой долей уверенности сказать, что диагнозы и решения, здесь предложенные, станут хорошей отправной точкой на пути, который нам всем придется пройти, если мы хотим остаться верными Богу, Который не знает перемен, но при этом правит постоянно меняющейся Вселенной.