Хоть я и считаю, что постмодернизм следует включить в общее понятие секуляризма, у меня нет сомнений, что нынешнее молодое поколение более духовно, чем предшествующее. Двадцать пять лет назад, если кто–то из спортсменов, политиков или голливудских звезд говорил о своей вере, на него смотрели с ужасом, а иногда и подвергали остракизму. Считалось хорошим тоном не упоминать в публичных высказываниях ни о религии, ни о политике. Во многих богословских сообществах было непринято молиться и говорить о своей вере, поскольку это могло оскорбить богословов иного вероисповедания или вовсе без оного.

Однако это повсеместное стремление умалчивать о Боге — уже в прошлом, по крайней мере в Северной Америке. Спортсмены, политики и актеры открыто говорят о своей вере. В богословских сообществах люди все более искренне высказывают свои личные религиозные убеждения — чего я от них совсем не ожидал. Хотя постмодернисты с большим подозрением относятся к традиционным религиозным институтам и Библии, они открыты для духовных дискуссий со всяким, кто знает Бога и кто может научить других, как Его узнать. Формы постмодернистской духовности бросают вызов традиционной религии, но в целом в западном мире сейчас гораздо больше веры, чем несколько десятков лет назад.

Поэтому, благовествуя постмодернистам, необходимо начинать с личного опыта. Если истины, которые вы стремитесь выразить, не изменили вашу собственную жизнь, не рассчитывайте, что постмодернисты ими всерьез заинтересуются. Если же то, чему вы учите, повлияло на вас самих и принесло заметные результаты, постмодернисты с меньшей вероятностью отвергнут ваши попытки донести до них суть Евангелия. Какую бы духовную истину вы ни открывали постмодернисту, она должна быть практической и достоверной.