Изобретение Люмьеров – живые движущиеся картины, синематограф – в России узнали уже через пять лет после парижской премьеры на бульваре Капуцинов. Французскую диковинку показывали в антрактах оперетт, не только в столицах империи, но и в Харькове, Киеве, Нижнем Новгороде, Ростове-на-Дону. Было это в 1896-м году.

Как и в каждой уважающей себя европейской столице (а главный город венгров, несомненно, был истинно столичным городом и до распада Австро-Венгрии), в Будапеште появились энтузиасты волшебного фонаря с картинками. В современном Будапеште, на проспекте Ракоци, есть кинотеатр «Тисса». А в конце ХIХ века там было кафе «Веленце». Уютное местечко, где собирались торговцы и служащие, мелкие чиновники и даже короли богемы. Владелец кафе Мор Унгерлейдер был человеком большого темперамента, с фантазией и умением рисковать. Его другом и компаньоном был Йожеф Нейман, бывший циркач, акробат, натура артистическая. Кафе стало деятельным клубом со своим продуманным стилем, там заваривались политические дискуссии, там выступали артисты, устраивались литературные вечера.

Нейман и Унгерлейдер первыми в Будапеште загорелись идеей показа фильмов. История сохранила имя и метрдотеля «Веленце» Йожефа Бечи, который растянул посредине зала белую простыню, установил на столе проекционный аппарат и провёл первый в Венгрии киносеанс. Так завсегдатаи «Веленце» первыми в Венгрии познакомились с политым поливальщиком и увидели прибытие поезда. Нейман и Унгерлейдер сколотили фирму «Проектограф», чтобы покупать за рубежом новейшие киноленты. Друзья из «Веленце» стали несгибаемыми, всегда и ко всему готовыми пионерами синематографа, и им сопутствовала удача. За десять лет фирма встала на ноги и превратилась в настоящую кинокомпанию, в которой были сняты первые венгерские фильмы, весьма и весьма занимательные – «Охота на зайцев в Алфёльде», «Виды Будапешта», «Прибытие болгарского князя в Будапешт», «Соревнование в стрельбе по голубям на острове Маргит», «Похоронная процессия по перезахоронению останков Ференца Ракоци Второго в Будапеште и Кошице»… В «Проектографе» вышли и первые венгерские кинокомедии – «Пьяный велосипедист», «Карой Бауман». Сотни посетителей синематографических кафе и первых специализированных кинотеатров хохотали над фотографическими картинками под названием «Одержимые шахматной игрой». В фильме снимались профессиональные актёры-эксцентрики, один из которых изображал страстного любителя шахмат, которому даже в супе попадается шахматный конь.

Венгрия славится кондитерским великолепием и роскошной архитектурой Будапешта, но в кинематографе лучше проявились другие стороны национального характера. Многим лучшим венгерским фильмам присущ мрачноватый реализм. И здесь не обошлось без «руки Москвы». После войны венгры узнали советское кино. Им увлеклись многие молодые кинематографисты. Вместо лощёных упитанных джентльменов и кокетливых дам, к которым привыкли кинозрители всего мира, на экране жили веснушчатые оборванцы с винтовками, босоногие крестьянки, рабочие в мятых штанах и потёртых кепи. Погибал в водах Урала Чапаев, боролся за рабочее дело петроградский Тиль Уленшпигель – Максим, сочиняла песенку волжская письмоносица Стрелка… Никто не умел показывать жизнь босяков с таким чувством – то высоким штилем эпоса, то в духе народной комедии. Правда жизни восхищала. Попробуйте после какой-нибудь «Девушки моей мечты», «Тарзана» или «Большого вальса» посмотреть «Детство Горького» и «В людях» режиссёра Марка Донского – фильмы, заставившие многих в Венгрии по-новому взглянуть на искусство. Реализм и мистика фольклора, жестокая правда и сладостная мечта. В фильме звучат слова Горького: «Началась и потекла со страшной быстротой густая, пёстрая, невыразимо странная жизнь». Она потекла с экранов, её удалось выразить. Особенно странной эта жизнь виделась в Европе – волшебный мир удивительных фресок со сказочной живописной бабушкой, которая общается с домовыми, с бродягами, бурлаками, лихими волжанами. Нельзя было не напевать песню – пугающую, царапающую сердце, но не отпускающую. Многие запомнили её по-русски:

Кама для венгров – не чужая река. Интересно, представляли венгры 1940-х берега Камы, на которых когда-то жили их далёкие предки – протомадьяры? В фильмах Донского эта песня звучала как таинственное, впечатляющее заклинание.

Это тончайшее искусство потеряно современными мастерами: говорить своим единственным киноязыком, не выпучивая приём – иногда ведь так выпучивают, что глаза на лоб вылезают. У Донского получился идеальный орнамент, все краски и линии сошлись. Конечно, горьковская трилогия была не единственным сильным русским впечатлением венгерских кинематографистов. Но от Донского проходит прямая линия к итальянским неореалистам, которыми увлекались венгерские режиссёры пятидесятых годов…

Ева Рутткаи

Наверное, ни в одной стране мира не шло столько венгерских фильмов, как в СССР. Некоторые венгерскими актёры становились в России всенародными любимцами, долетали до наших осин даже «жёлтые» сплетни, например, про Еву Рутткаи и Миклоша Габора. Но сплетни – это, конечно, не главное. Еву Рутткаи – девушку с непослушной чёлкой – российский зритель узнал совсем юной, по фильму 1955 года «Будапештская весна». А крепко полюбил – после комедии 1965 года «История моей глупости». Наивная, искренняя девушка мечтает стать великой актрисой, влюбляется в бывалого светского льва, знаменитого актёра. На фоне семейных коллизий вершится и история середины ХХ века. Капризы девушки неожиданно помогают герою не попасть под колесо истории в 1956-м году. Наивность и простодушие – как в сказке – вознаграждаются. Это очень непросто – снять лёгкое, ироническое кино, не впадая в безвкусицу и скабрёзность. Режиссёру Мартону Келети удалось – и зрители в Венгрии и России полюбили мудрую, нефальшивую комедию. В СССР фильм не раз повторяли по телевидению. Наверное, советским зрителям шестидесятых годов хотелось относиться к политической системе с такой же беззаботной иронией, как это получалось у венгерских актёров. Приблизила к нам Еву Рутткаи во всей её непосредственности актриса Мария Виноградова, озвучившая героиню «Моей глупости» на русском языке. Может быть, немногие помнят имя Марии Виноградовой, но её голос и в современной России знают все. Её голосом разговаривает мультипликационный Маугли. Её голосом кричит «Кири-куку!» сказочный Золотой Петушок. И Ёжик в тумане, известный всем любителям мультипликации в мире, говорит голосом Марии Виноградовой. А собственной персоной она сыграла уайльдовского Звёздного Мальчика в незабываемой давней экранизации. Еве Рутткаи повезло с русским голосом! А ещё больше повезло советским киноманам. С тех пор новых ролей Рутткаи в СССР ждали – и было их в советском прокате немало.

На сцене будапештского Театра Народной Армии Рутткаи дважды играла русских Наташ. Одну – в современной пьесе по роману Петра Павленко «Счастье», вторую – в инсценировке «Войны и мира». За роль Наташи Ростовой она получила премию Кошута. Вообще-то, скажу я вам, и по «Истории моей глупости» видно, что эта актриса была создана для Наташи Ростовой.