На реке Рымник Суворов завоюет графский титул двух империй – Российской и Священной Римской, поразив современников отточенным и дерзким военным искусством. Здесь же, в водах Рымника, погибнет сын Суворова, молодой генерал Аркадий Александрович. К счастью, отец не доживёт до этой трагедии. Роковое совпадение, иначе и не скажешь!

Сражение произошло в тех же краях, где и предшествовавшая ему Фокшанская битва. Фокшаны и Рымник – близнецы-братья. Рымникская виктория начиналась по фокшанскому трафарету: армия принца Кобургского попала в отчаянное положение, и австрийский полководец обратился за помощью к союзникам. Семитысячный отряд Суворова под проливным дождём прошёл 75 вёрст за двое суток и предстал перед принцем. Разговор состоялся на охапке сена, в быстро сооружённом для Суворова полевом шатре.

Сражение при Рымнике

– Мы погибли! У великого визиря больше ста тысяч. Их позиции неуязвимы. Ваши войска изнурены. По всем правилам мы будем разбиты, – говорил принц.

– Тактика! – Суворов скептически всплеснул руками. – В кабинетах врут, а во поле – бьют! Если вы не хотите наступать – я пойду в атаку один со своим отрядом. И должен вам доложить, что турок не настолько много, чтобы заслонить нам солнце!

Тут, что и требовалось доказать, взыграла гордость принца Кобургского. Он согласился с планом Суворова. Наступать! Это слово в тот вечер много раз повторял и генерал Карачай. Ему Суворов отвёл важную роль в удивительном военном спектакле Рымника. Двухтысячный кавалерийский отряд Карачая шёл между русской и австрийской колонной. Суворов стремился, чтобы турки как можно позже узнали о русском подкреплениями, чтобы они бросились в атаку на австро-венгерские войска – безоглядно, беспечно. Поэтому именно гусары Карачая первыми встречали турок, а уж за ними шли русские кавалеристы и казаки. И Карачай не подвёл, выстоял! Турки бросили против Карачая восемнадцать тысяч. Венгры отбили атаку. Визирь послал против Карачая ещё более многочисленную орду отборных конников. Карачай отбился и сам продолжал атаковать, с великолепным упрямством выполняя лаконичный приказ Суворова: «Вперёд!». Ещё перед сражением, когда австрийцы спрашивали Суворова: «Куда отступать?» – он отвечал однообразно: «Вперёд! Только вперёд!». Так Суворова теперь называли и восхищенные венгры, и чопорные австрийцы: «Генерал Вперёд».

Семь раз атаки Карачая захлёбывались в турецком море. Наконец, Суворов укрепил его отряд русскими батальонами, и турки показали слабину. В финале изнурительного боя Суворов и Карачай сражались рядом, занимая турецкие лагеря. Суворов отмечал умение венгерской кавалерии преследовать отступающего противника. Они быстро усвоили одно из воинских правил Суворова: «Недорубленный лес снова вырастает» – и старались пленить, либо уничтожить отступавшего врага.

После виктории Суворов на глазах принца Кобургского обнял и расцеловал Карачая. Присутствовавшие при этом офицеры надолго запомнили эту картину: тщедушный старый генерал обнимает рослого, дородного венгра. Запомнили они и слова Суворова, которые были для Карачая дороже любого ордена: «Вот истинный герой! Больше всех он сделал для победы!». Карачай в тот день показал чудеса храбрости, потому что верил в полководческий гений Суворова. Суворов зажёг сердце венгерского героя. В часы молитвы на поле боя, когда отпевали павших, Карачай не отходил от Суворова, восторженно поглядывая на полководца. Рядом они сидели и за пиршественным столом. Братья по оружию!