Проснувшись под забором, Петька потянулся, хрустнул всеми своими косточками. Сел. И вместо бабушки увидел – кого? Эдуарда Ивановича. – Только не живого, а на афише. А рядом с ним лев. А пасть у льва оскалена. А пасть огромная.
– С группой дрессированных львов! – крикнул Петька и захохотал почему-то, словно дома оказался.
Прохохотав, он почесал затылок.
Задумчиво сплюнул.
Откуда в чужом, далёком городе та самая афиша, которую он ещё вчера видел в своём родном городе? Ведь он ехал в поезде целую ночь…
И всё-таки первым делом надо сходить в цирк, а там видно будет, как жить дальше. Может, в цирке на работу возьмут. И квартиру дадут. И поесть, конечно, дадут. Можно у льва кусок мяса отобрать, изжарить и – кусай себе, а не льву, на здоровье.
Петька встал, опять потянулся, сладко зевнул, опять хрустнул всеми своими косточками. И весело сплюнул.
Желудок пока не требовал пищи, и хозяин его мог даже соображать немного.
Он бодро зашагал и остановился.
А где штаны? Куртка где? Рубашка? И побежал обратно.
Бежал, бежал, снова остановился: забыл ведь, где повесил одежду сушиться!
Забыл, забыл – ничего вспомнить не мог.
Он погрозил кому-то кулаками и двинулся вдоль полосы берёзок.
Ни одной приметы не запомнил!
Ни одной!
К тому же раздался испугавший его шёпот:
– Есть хочу…
Шёпот был лёгкий, еле слышный, но Петька струсил и бросился обратно в город.
А люди думали: спортсмен, чемпион какой-нибудь бежит, тренируется.
Две собаченции за ним увязались.
Бежали, бежали, да отстали – вот как он мчался!
Увидел Петька трамвай – прыг в него.
– Абонементик закомпостируем? – спросил весёлый старичок.
– Какой тут может быть абонементик? – ответил Петька. – У человека ни штанов, ни рубахи, ни куртки, а вы – абонементик!
– А откуда ты такой взялся и куда ты едешь без штанов, рубахи и куртки? – Старичок сразу стал сердитым.
– В цирк еду, а сам я издалека, из другого города.
Тут все пассажиры рассмеялись. А Петька начал реветь. А старичок, который сначала был весёлым, потом – сердитым, стал грозным и безжалостно подтолкнул его к выходу да ещё крикнул:
– В следующий раз будешь иметь дело с милицией!
Трамвай ушёл. Петька побрёл вдоль трамвайной линии, не глядя по сторонам. В желудке было легко, на душе – тяжело. Трамвайная линия привела мальчишку в… родной город.
Стоял Петька. Хлопал глазами. Ведь он Уехал, а оказалось, что ПРИехал. Как так? Почему ПРИ, а не У?
А было так. Вагон, в котором он спал, ночью отцепили от состава, прицепили к другому, и только утром поезд тронулся в путь. А в этот момент Петька и проснулся. И выпрыгнул из вагона на окраине своего родного города. А раз он не бывал на окраине, то и не узнал её.
Но раздумывать сейчас было некогда, и Петька помчался к Лёлишне. Только бы незаметно проскочить в её квартиру!
Стрелой летел он по лестнице вверх. Коленки от страха дрожали. Сердце стучало где-то в затылке.
Лёлишну он чуть с ног не сбил – она бежала навстречу, ойкнула, спросила:
– Откуда ты?
– Спрячь меня, – умоляюще прошептал Петька, – быстро-быстренько. Без разговоров.
– Не могу. Дедушка куда-то ушёл.
– Ничего с твоим дедушкой не будет. А со мной знаешь что будет? Давай я у вас жить стану? Я смирный. Меня кормить побольше, а больше мне ничего не надо.
– Не болтай глупостей, – торопливо и сердито сказала Лёлишна. – Сейчас же, немедленно иди домой. Там же волнуются. Тебя милиция ищет. Вот что ты натворил, Пара несчастная!
– Не обзывайся!
– Первый раз обозвала! Потому что довёл всех!
– Ну и ладно! Я лучше в милицию пойду! Пусть судят. Пусть куда-нибудь садят. Хоть отосплюсь!
– Иди домой!
– Не пойду!
– Иди, тебе говорят!
– Не пойду!
– Так ведь попадёт же тебе!
– Вот именно! Поэтому и нету мне никакого смысла хорошие поступки делать! Одно мне в жизни осталось: спрятаться бы куда-нибудь и носа оттуда не высовывать!
– Петя, – почти ласково сказала Лёлишна, – иди. А вечером в цирк пойдём.
– Сейчас мне такой цирк будет, – прошептал Петька, – тут-то я и погибну. Прощай.
И он пошёл навстречу своей нелегкой судьбе. А Лёлишна побежала искать своего дедушку, который чувствовал себя феноменально здоровым.