Яков поостерегся сразу идти к бане. Он затаился в проулке и высмотрел, что взвод ускакал, но охранник остался. Яков прокрался по проулку, повернул к бане с теневой стороны. Зажал замок в подол рубахи, осторожно повернул ключ. Вынул из петель и положил замок на землю. Ожегся крапивой.

— Я это, я, — шептал он, — Яков это, не бойся. — Он приподнял дверь и отвел в сторону.

Пламя коптилки прыгало, женщина в цветном полушалке отступила за каменку.

— Жив? — только и спросила она.

— Пошли, пошли, — торопил Яков. — Тих-хо! — Яков отпрянул от двери: против бани, на пашне, стоял Сенька.

Отрядник, затаившийся на задворках, взял Сеньку на мушку. Другой, посланный ему на подкрепление, подходил к дому Шарыгина с улицы.

— Выходи, Яков, — хрипло сказал Сенька. — Выходи, не бойся. Скажу чего.

— Прячься за мной, — сурово сказал Яков. — За спиной будь. Выйдем, после выстрела сразу за баню, а там дорогу знаешь. В деревню не смей. Пошли.

Яков шагнул из тени на свет. Отрядник ждал Сенькиного выстрела. Сенька сказал:

— Передай Прону: правильно он мне по морде надавал. Еще мало.

— Эх, Семен, — сказал Яков, — как же это ты?

— Ладно, не верь, — ответил Сенька. Бросил наган на землю.

Отрядник выстрелил. Пуля ударила Сеньку в спину. Яков толкнул женщину, побежал вслед за ней. Женщина старалась бежать ровно, берегла себя.

Сенька упал на четвереньки, в глазах потемнело. Ощупью он искал брошенный на межу наган. Вторая пуля расшибла ему голову.

Мальчишка, копавший червей, испугался выстрелов, помчался по грядкам. Охранник привстал, выстрелил третий раз.