Всякий раз изложение дону Хуану того, что я пережил, невольно принуждало меня к предельной ясности. Похоже, это был наилучший способ все как следует вспомнить.

Сегодня я пересказал ему в подробностях свою последнюю встречу с Мескалито. Он внимательно слушал, пока я не добрался до того места, где Мескалито назвал мне свое имя. Тут он меня остановил.

— Теперь ты сам по себе, — сказал дон Хуан. — Защитник принял тебя. Отныне моя помощь будет крайне незначительной. Тебе не надо больше ничего мне рассказывать о ваших с ним отношениях. Теперь ты знаешь его имя. Ни это имя, ни о ваших с ним делах не должна знать ни одна живая душа.

Я продолжал настаивать на том, что хочу рассказать ему все детали того, что испытал, потому что ничего не понимаю. Я сказал, что мне нужна его помощь, чтобы уяснить и упорядочить то, что я видел. Он сказал, что я и сам могу это сделать и что вообще настало время учиться принимать решения самостоятельно. Я возразил, что для меня его мнение много значит, потому что самому мне понадобится много времени, чтобы все понять, к тому же я просто не знаю, как к этому подступиться.

Я сказал:

— Вот песни, например. Что они значат?

— Это уж ты сам решай, — сказал он. — Откуда я знаю, что они значат? Сказать тебе это может только защитник, так же как только он один может научить тебя своим песням. Мое объяснение было бы для тебя тем же самым, как если бы ты выучил чьи-то чужие песни.

— Как это понимать?

— Слушая песни защитника, можно узнать, кто притворяется. Только те песни, которые поются с душой, — его песни и получены от него самого. Остальные — в лучшем случае копии. Люди легко обманываются. Они поют чужие песни, даже не зная, о чем поют.

Я сказал, что хотел только узнать, для чего поются эти песни. Он ответил, что те песни, которые я узнал, служат для вызова защитника и что я всегда должен пользоваться ими в сочетании с его именем, чтобы его вызвать. Со временем, сказал дон Хуан, Мескалито, вероятно, научит меня другим песням для других целей.

Тогда я спросил, как он считает, полностью ли меня принял защитник. Это был, наверное, глупый вопрос, потому что дон Хуан рассмеялся и сказал, что защитник, конечно, принял меня, а чтобы я это понял, еще и подтвердил это, дважды показавшись как свет. То, что я увидел свет дважды, похоже, произвело на дона Хуана большое впечатление, потому что он это особенно подчеркнул. Я сказал, что не понимаю, зачем Мескалито так пугает человека, если принимает его.

Он молчал так долго, что я подумал, что этим вопросом привел его в замешательство. Наконец он сказал:

— Но это же ясно. То, что он хотел сказать тебе, до того ясно, что я не вижу, что здесь может быть непонятного.

— Мне вообще до сих пор непонятно все, дон Хуан.

— Чтобы по-настоящему увидеть и понять то, что имеет в виду Мескалито, нужно время; вот и думай над его уроками, пока тебе не станет все совершенно ясно.