Шло время. Несколько раз падали тяжелые дождевые капли, но дождь так и не начался. Порывы сильного ветра несли по небу огромную грозовую тучу. Широкие молнии освещали горизонт. Где-то вдалеке слышался глухой, тягучий рокот грома. Таинственно скользили по темной воде светящиеся тени. Горцы с тревогой наблюдали за своими врагами. У входа в ивняк показался Ин-Кельг, затем отряд озерчан. С первого взгляда горцы угадали тактику врага. Круглоголовые соединили свои небольшие щиты, соорудив с помощью переплетенных ветвей нечто наподобие большого общего укрытия, за которым можно было спрятаться. От вертикально пущенных стрел их теперь защищали либо щиты, обтянутые кожей, либо ветки.

Тхолрог и его спутники испытывали даже не опасение за исход сражения, а ужасную горечь, смутную ненависть к несправедливой судьбе.

Пока они размышляли, Ин-Кельг вышел вперед на тропу:

– Люди гор… Не хотите ли вы спасти свои жизни, вернув нам Эй-Мор и Эйримах?

Тхолрог бросил на женщин отчаянный взгляд, полный нежности и страха. Эй-Мор, встретив этот взгляд, смело повернулась к вождю, ее лицо тоже выражало нежность. Он снова почувствовал, что в его сердце дочь Роб-Сена победила Эйримах.

– Что мы должны ответить?

Но тут раздался зычный голос Жреца Сокровенных Вещей:

– Они не сдержат своего слова… И как только мы отдадим им женщин, наши жизни подвергнутся угрозе. Я отвечу!

И он закричал с надменным видом, на мешанине языков озерчан и горцев:

– Люди с гор не отдадут пленниц, и дочь Роб-Сена умрет вместе с нами… Она умрет на ваших глазах, если вы нападете на нас!

Тхолрог не отрывал глаз от пленницы. Но ни в ее темных глазах, ни в смуглом лице не увидел ни тени протеста против сказанного Жрецом Сокровенных Вещей. У него, молодого вождя, напротив, вырвался жест ужаса и беспокойства, она заметила, и у нее на губах заиграла легкая девичья улыбка, нежная и озорная.

– Неужели люди гор отказываются вернуть Эйримах? – выкрикнул Ин-Кельг.

– Они отказываются верить слову лживых зверей!

Тишина. Ожидание. Казалось, что опустилась ночь, настолько сгустилось и низко нависло над болотом темное облако. Озерчане выдвинули вперед свое укрытие из щитов и веток.

Внезапно Жрец Сокровенных Вещей начал издавать дикие вопли, произносить заунывные заклинания, бросая в небо камни. Засверкали молнии, гром гремел совсем близко.

– Я сдерживал грозу, – кричал Жрец Сокровенных Вещей, – но теперь пусть она грянет!

Неистовым жестом он, казалось, схватил и притянул к себе огромное облако. Затем поднял руку – он держал жабу, которую, должно быть, нашел где-то неподалеку, и бросил ее в воду.

Все смотрели на него с восхищением. Да он и сам, без сомнения, отчасти веря в свое могущество, крикнул озерным жителям:

– Я насылаю бурю! Озерные люди раскаются!

Начался дождь. Горцы закричали от восторга.

Озерчане, однако, продолжали наступать, пока не оказались в пределах досягаемости стрел, в том месте, где расширялась скалистая тропа. Там они укрепили свое защитное сооружение высотой в пять локтей на кольях, вырезанных из ивы. Внизу они обложили его звериными шкурами и тканью, чтобы закрыть все бреши для попадания противников.

Когда это было сделано, из ветвей ясеня соорудили нечто вроде примитивной платформы, и самые искусные из лучников, взобравшись на нее, возвышались над укрытием горцев, сами оставаясь под прикрытием. Через щели они могли вести наблюдение, выбирать жертву, целиться и мгновенно стрелять, почти не обнаруживая себя. Другие воины, не такие меткие стрелки, защищали, прикрывая их.

В этих условиях отступление горцев все равно не могло бы спасти их всех. Дюжина из них, пригнувшись или лежа, все равно рисковала жизнью при малейшем движении. Двое горцев испытали это на себе. Один высунул голову из-за выступа, другой хотел переместиться на более удобную позицию. Их заметил чей-то зоркий глаз, и сразу же просвистели три стрелы. Один из них рухнул с пробитым виском, другой судорожно пытался вытащить из руки застрявший наконечник.

Озерчане встретили этот успех ликующими криками. Промокшие до костей из-за проливного дождя, с утра голодные, к тому же вынужденные теперь, из-за угрозы смерти, сидеть не шевелясь, горцы испытывали стыд и смятение.

– Неужели мы умрем, как загнанные волки? – воскликнул Ирквар.

Положение горцев становилось невыносимым. Самые смелые ярились больше остальных. А труп их товарища, убитого стрелой в висок, еще больше усугублял отчаяние.

Гроза усилилась. Дождь струился гулкими каскадами, горизонт тонул в пелене, природа бушевала. Болото клокотало, словно туда обрушилась лавина камней. А яркие вспышки молний освещали окрестности, будто огромное бледное, выглянувшее на миг солнце.

Жрец Сокровенных Вещей возвестил, соревнуясь с грохотом грозы:

– Озерные люди раскаются!

В ответ на его браваду мелькнула стрела. Смерть настигла еще одного воина. Тогда охваченный бешенством Жрец Сокровенных Вещей схватил Эй-Мор, поднял ее и понес к убежищу озерчан, прикрывшись ею, как щитом:

– Дочь Роб-Сена умрет!

Тхолрог, побледнев, крикнул ему:

– Замолчи!

– Дочь Роб-Сена умрет! – повторил тот. – Если озерчане не уйдут дальше полета стрелы!

– Если вы посмеете тронуть дочь Роб-Сена, вы все погибнете! – воскликнул зычный голос. – Если вы вернете дочь Роб-Сена, вы будете свободны. Пусть Йор-Ам поразит нас и всех наших собратьев, если мы лжем…

Горцы переглянулись. Тхолрог с ужасом увидел нерешительность на их лицах – клятва озерчан внушала доверие. Жрец Сокровенных Вещей прошептал:

– Чего ты хочешь, сын Талауна?

Тхолрог был в смятении – он не мог жертвовать жизнью товарищей ради желания сохранить Эй-Мор. И он принял внезапное решение:

– Слово горцев крепче, чем слово озерчан… Какие гарантии дает нам вождь озерных людей?

– Если люди гор обещают нам вернуть Эй-Мор, мы отойдем на тысячу локтей… Мы оставим вам наш щит-убежище, за которым вы будете неприступны, а вместе с ним и провизию на два дня. Когда Эй-Мор присоединится к нам, мы покинем эти земли!

Горцы стали удивленно переговариваться, им понравилось это предложение.

– Дадут ли люди озера нам время, чтобы провести совет?

– Даем время, за которое человек может пройти три тысячи шагов!

– Согласны!

И Тхолрог сказал своим спутникам:

– Пусть говорят те, кто хочет!

– Нужно вернуть дочь Роб-Сена!

– А если озерчане все равно не уйдут?

– У нас будет их укрытие, провизия, время найти дорогу…

– А что, если они нападут на нас ночью с плотов?

– А разве мы сами не сможем построить плот до вечера и пройти там, где глубокая вода? – вскричал Жрец Сокровенных Вещей.

– Хорошо, – сказал Тхолрог, – давайте поразмыслим об этом в тишине… И если вы решите вернуть дочь Роб-Сена, я отвечу озерчанам.

В его душе царил такой же мрак, как на великом болоте. Он не мог оторвать глаз от Эй-Мор, и девушка была очень грустной: она разрывалась между чувствами, толкавшими ее к светловолосому вождю, и воспоминаниями, которые призывали вернуться назад, к озерчанам.

Приближалось время решения. Сердце Тхолрога колотилось от волнения; он растерянно всматривался в горизонт, закрытый дождем, но уже свободный от молний. В его жизни не было минут страшнее – теперь он с изумлением осознавал силу, нежность, сладость и незыблемость уз Любви:

– Пусть она уходит!

Вдруг ему показалось, что где-то далеко среди порывов ветра, в плывущем тумане, слышен шум. Он шел откуда-то сзади, где свободно текли воды.

– Слышите?

– Да, слышим, – ответил Тахмен.

Шум возобновился, многоголосый гул и шум ветра. Горцы не знали, что и думать. Они в ужасе вглядывались в болото. Тахмену и Тхолрогу, славившимся среди горцев особой зоркостью, показалось, что они видят вдали какой-то движущийся остров.

– Это враги?

– Мы в стране ариев, – прошептал Тахмен, указывая на пятно вдалеке. – Это люди.

В туманной мгле их разглядели Тхолрог, затем Ирквар и остальные. Волнение охватило осажденных, они чувствовали одновременно боль и надежду.

Раздался голос озерного вождя:

– Готовы ли люди гор дать нам ответ?

Что делать? Что сказать? Их терзала страшная неопределенность. Голос продолжал:

– Настало время отвечать!

Дождь немного утих; горизонт раздвинулся, и на фоне бледного неба Тахмен увидел огромный плот с шестью десятками воинов. Плот медленно приближался. На краю стоял человек, сжимая в руке меч. Постепенно стали видны бронзовые топоры, двухконечные щиты и длинные копья ариев.

Озерчане с яростью наблюдали за приближением плота и погрузились в раздумья. Теперь случай обернулся против них. Они еще острее ощутили, что оказались вдали от родных мест, в незнакомом краю, где их могут подстерегать сотни ловушек. Эти новые воины могли обойти их с тыла, дать возможность горцам вырваться вперед. И, кроме негодующего Ин-Кельга, разгневанного пережитыми злоключениями, все остальные боялись оставаться так далеко от дома и в полной неизвестности:

– Давайте внезапно нападем на них! – предложил Ин-Кельг.

– Внезапно не получится! – ответил вождь. – Дорога здесь узкая, больше трех человек одновременно пройти не смогут. За это время появятся люди с запада… Горцы скорее убьют Эй-Мор, чем отдадут ее. Ты хочешь ее смерти, Ин-Кельг?

Ин-Кельг склонил голову, услышав эти страшные слова.

Плот приближался. Почти все арии стояли на нем в полный рост, готовые к бою, под прикрытием длинных щитов. В посвежевшем воздухе, под редкими каплями дождя, где сквозь бледное и прозрачное облако, как сквозь большой лепесток кувшинки, пробивался божественный свет, была хорошо видна фигура человека, стоявшего впереди на плоту.

Тахмен и Тхолрог уже могли разглядеть благородную красоту его лица.

Ирквар приветствовал его, раздались радостные крики, и арий протянул руки в знак единения.

Именно в этот момент озерчане решили отступать. Было видно, как они разбирают свое укрытие и поспешно ретируются. Ирквару даже удалось поразить одного из них стрелой, но они не ответили, а лишь ускорили шаг, сосредоточив все силы на безопасном отступлении.

И плот приблизился под восторженное ликование горцев. Их наивные, молодые и сильные души восхищались союзниками, их необычной красотой и героической силой.

Человек, стоявший впереди, спрыгнул на берег. Тхолрог и Ирквар вышли ему навстречу и с трудом произнесли несколько слов на языке ариев. Тжандринар обнял за плечи двух горцев и сказал на их языке:

– Арии рады видеть тебя на своих землях!

– Отец… – ответил Тхолрог, – ваши сыновья-горцы готовы отдать свои жизни, спасенные вами!

Арии благожелательно смотрели на высоких горцев, признавая их силу и мощь. И между сыновьями тех, кто происходил с Земли Семи Рек, сыновьями великолепного и мудрого народа ариев, и побежденными сыновьями древней четвертичной Европы возникла радость дружбы, как предчувствие великолепных судеб, которые выпадут в будущих тысячелетиях на долю их соединившихся потомков.