– А мы думали, что ты умер, а ты оказывается в Германии жил. Кто бы мог представить, что ты из детского дома в Германию укатишь, – не переставал с легкой долей восхищения повторять двоюродный брат Валентин. Анатолий быстро понял, что брат не о нем решил вспомнить, а просто считает полезным подружиться с человеком, жившим за границей, и старался поддерживать легенду, придуманную не им. То и дело он упоминал связи, знакомства, друзей, которые остались за границей, сетовал на сложность адаптации в стране после прекрасноликой Европы. Некоторое время этого хватало, чтобы жить за счет брата, но через месяц Валентин стал все чаще предлагать Анатолию разные варианты работы.

Оноприенко предпочитал проводить время с участниками клуба рыболовов и охотников, у одно из своих новых приятелей он и украл винтовку, патроны и еще кое-что по мелочи. Спустя пару дней Анатолий громче всех возмущался тому, что у приятеля украли самое дорогое.

Примерно в это же время Анатолий познакомился с красивой женщиной лет тридцати с небольшим. У Анны Козак было двое детей: дочь пятнадцати лет и шестилетний сын. Она работала в парикмахерской, и уже разуверилась найти себе спутника жизни, но тут встретился Анатолий: яркий, эффектный, улыбчивый, везде побывавший и все видевший. Его не пугало наличие детей, напротив, он был рад повозиться с младшим и неплохо ладил со старшей дочкой. Практически сразу он переехал к Анне в городок Ярово, и вскоре они стали строить планы по переезду в Грецию.

– Мне, правда, нужно будет съездить в Берлин на какое-то время, после того, как обустроимся, – загадочно говорил он, когда вечерами они мечтали о лучшей жизни.

Оноприенко сказал Анне, что нашел кое-какую работу, но не стал говорить никаких подробностей. Это позволило ему беспрепятственно уезжать «на работу» и даже иногда «в командировки». Вместо этого Анатолий ездил убивать в соседние городки и села. Обычно он приезжал в село, присматривал подходящий дом, врывался в него, убивал всех, кто там был, а затем забирал ценные вещи и поджигал дом. Обычно жертвами его становились не меньше трех человек за раз. Однажды жертвами его кровавого похода стали родственники Нины Алексеевны, учительницы, которая помогла ему однажды с поступлением в техникум. 24 декабря 1995-го года он был в городке Малин. В одном из частных домов там дверь оказалась открыта. Было три часа ночи, поэтому внутри все спали. Оноприенко прокрался в спальню хозяев, застрелил мужчину, затем расправился с женщиной и шестилетним ребенком, как вдруг увидел, что в люльке заливается плачем младенец. Его он задушил, как потом объяснил, чтобы тот потом не вырос сиротой.

«Я ничего не чувствовал, как робот был. Мне эти люди совершенно не мешали. Я даже не мог осмыслить, зачем я это делаю, ведь деньги у меня всегда были. Чувство такое, вроде бы я нормальный человек, а потом ни с того ни с сего – убийства.

Меня мучили голоса, которые приказывали делать это. А когда я их не слышал, то пытался попасться, чтоб меня арестовали. Меня раз даже догнали, когда я ехал на машине убитых. Но отпустили, я сам не понял, почему. А в тюрьме мне хорошо, совсем на убийства не тянет».

Накануне Нового года он прибыл в деревню Братковичи. Там в одном из домов справляли новоселье, плавно перетекавшее в Новый год. Пара молодоженов только-только въехала в этот дом, а жена пригласила двух своих младших сестер в гости. Девушки взялись помогать новоселам с обустройством дома, а вечером все вместе накрыли на стол и стали отмечать главный праздник. В самый разгар веселья в дом ворвался Анатолий с винтовкой наперевес. Девушки не успели закричать, как раздались звуки автоматной очереди. Люди падали так, словно это были манекены в магазине. Одна из сестер успела выбежать на кухню и залезть под стол, но Оноприенко быстро ее нашел и застрелил. На шум прибежало двое парней из соседнего дома, которые стали кричать через забор имена хозяев дома. Анатолий услышал их, подошел поближе и пристрелил прямо через шаткий, штакетный забор, а затем поджег дом, сел в машину и поехал назад к Анне и детям.

Несколько дней он отмечал праздники, а 5 января выехал на пустынные из-за праздников дороги и принялся убивать, уже не останавливаясь. Увидев пару возле машины на дороге, он пристрелил их, затем жертвой Анатолия пала пара прохожих, потом он вновь сделал налет на дом и расстрелял целую семью, а 17 января вновь вернулся в Братковичи. Там как раз только успели немного отойти от предыдущего расстрела. На этот раз Анатолий присмотрел дом, в котором жила семейная пара с ребенком, а в тот день к ним еще и пришли пожилые родители жены. Анатолий расстрелял всех, а потом и еще парочку свидетелей на всякий случай. Всего в маленьком поселке Братковичи Анатолий расстрелял 11 человек.

«Когда я пришел убивать в Братковичи, я двери минут пять ломал. Меня прет, а я с обрезом. Я ломал дверь, как наркоман. В доме было пять человек: мужчина, женщина, ребенок, бабушка и дедушка. Мне дедушка сам открыл дверь. Он убегает в одну комнату, бабушка – в другую комнату, мужчина, женщина, ребенок стоят, как парализованные. Никто не оказал сопротивления, никто за топор не схватился. Никто никогда не сопротивлялся. Никогда. Поразительно. Правда?»

Вплоть до апреля 1996-го года продолжался его кровавый поход. Метод убийства становился все более жестоким. Поначалу он расстреливал всех, но затем стал стрелять только в главу семьи, а женщин и детей предпочитал убивать более дешевым и жестоким способом.