После выписки Александр поселился в доме у матери, но уже больше не пытался наладить свою жизнь, пойти учиться или устроиться на работу. Вместо этого он предпочитал пить водку на кухне. Мать иногда что-то журящее по этому поводу говорила, но потом ставила своему «больному и несчастному» сыну на стол новую бутылку. Людмила теперь жила на два дома: несколько дней проводила в квартире дочери, а потом возвращалась к сыну.

Естественно, и мать, и сестра, приходили навещать Александра, но теперь появились моменты, когда Спесивцев был полностью предоставлен сам себе. В одиночестве ему становилось страшно, поэтому он брал с собой бутылку спиртного и шел к вокзалу, чтобы там провести время с бездомными, которые рады были водке и новому знакомому.

На вокзале он познакомился с двадцатилетней Еленой Труновой. Девушка работала в детском саду и не имела никакого отношения к вокзальным бездомным, но каким-то удивительным образом ее заинтересовал Александр. Спесивцев выглядел мягко говоря отталкивающе, но вот говорить он умел хорошо и красиво, знал много стихов и умел поддержать разговор не только о качестве продаваемого в магазине алкоголя. Девушка быстро согласилась пойти вместе с Александром к нему домой.

Девушка переживала расставание, поэтому ей в целом не важно было с кем начать новую свободную жизнь, Спесивцев казался не таким уж скверным вариантом. По мере того, как они подходили к дому, Спесивцев становился все более странным и отталкивающим, а когда он снял с себя штаны, Елена не смогла сдержать брезгливого смешка. Пирсинг на воспаленных гениталиях Александра выглядел максимально неуместно и неприятно. Спесивцев разозлился и убил девушку, а потом и расчленил. Мать пришла на следующий день. Пожурила его за бардак и молча вынесла останки девушки к реке.

Когда женщина пришла в следующий раз, на кухне она увидела уже шесть трупов подростков. Не вполне понятно, каким образом Спесивцеву удалось разом затащить и перебить такое количество детей, но факт остается фактом. В следующий раз на кухне обнаружилась компания девочек-подростков и весело бегающая по квартире черная собака.

В квартире 357 все время играла очень громкая музыка, раздавались крики и уже начинал просачиваться запах. Соседи списывали это на огромного ньюфаундленда, которого недавно завели Спесивцевы, а также на сомнительного вида друзей парня, напоминавших бездомных и беспризорников.

Спесивцев заманивал к себе детей, потом связывал, придумывал разные виды пыток, а потом его мать избавлялась от тел. Потом заманивать к себе стала уже мать Александра, так как в последнее время сын выглядел как-то особенно пугающе. Части тел стали использовать в пищу, хотя на суде факты каннибализма доказать не удалось.

Почти каждый день в квартиру приходила старшая дочь женщины. Та с брезгливостью смотрела на дымящиеся кастрюля с похлебкой, садилась на стул и начинала что-то обсуждать с матерью, пока из дальней комнаты раздавались крики и мольбы о помощи, а иногда оттуда выбегал огромный ньюфаундленд с костью в зубах.

По вечерам мать Александра частенько видели с ведрами в руках. Соседи думали, что Спесивцевым отключили воду за неуплату, и бабка ходит к реке за водой, а заодно собирает мусор, чтобы найти там что-то ценное. Люди к Спесивцевым относились с жалостью и брезгливостью, предпочитая обходить их стороной. Благо, что те жили на последнем этаже и лифтом не пользовались. Мать Александра всегда была сварливой старухой (есть вероятность, что с рождения), а Александр вроде бы и производил иногда нормальное впечатление и даже заводил какие-то знакомства с немаргинальнными людьми, но тогда возникала на горизонте Людмила и рассказывала о том, что сын ее болен, ни на что не способен и вот недавно от горшка отучился. Так к Спесивцеву и стали относиться, как к деревенскому дурачку, с которого и спросить-то нечего.