Как только развязался пупок восьмидесятых, полетело кубарем всё, что казалось незыблемым, на что были потрачены силы многих хороших людей, и тех, которые пытались следовать им. Недолго, как по узкому ледку, скользило кое-что, делалось, хотя виделось уже, маячило впереди то самое «в никуда», которое держит подле себя, дабы полюбовался ты гибелью всего, что дорого, к чему не то, чтобы лежала, но приросла твоя душа.

— Знаешь, а хорошая была та идея с веломобилем. Будоражила нашу молодую кровь грядущим путешествием. Причём, не пугали ни расстояния, ни гребни дорог.

— Да, местами у нас довольно сильные перепады, — то в горку, то с горы…

— Ну, под гору-то ещё ничего, а вот вверх — тяжело было бы педали крутить.

— Ну, не тяжелее трёх тренировок в день. Обычная спортивная работа, куда деваться. Зато — ни тебе горючего, и природе никаких неудовольствий.

— Сколько планировали построить машин, не помнишь?

— Неа. Помню только с кем должен был быть в паре. Ещё — вешалку для костюма, чтобы было в чём сходить в театр и по музеям.

— Эх, жалость-то какая!

— Ты о чём?

— Да что не вышло ничего!

— А из-за чего, в курсе?

— Нет.

— Потому, что все хотят на готовенькое, ручки марать не спешат, стоят в сторонке, ждут, пока другие измажутся по уши. Те ж наивные, делом больны, себя не жалеют.

— Ну, так не на что было зариться!

— От того и не было.

— И замысел-то казался каков! — по дорогам необъятной нашей страны, да от Чёрного моря до Балтики, и с в каждом водоёме — под воду… Помнишь, как местные мальчишки нам кричали? — «Водолазы приехали, водолазы!»

— Ага. А рыбаки удочки свои бросали, и тоже к нам поближе. Да, забавно… Для них мы были, словно из цирка или водяные… Стой, а компрессор? Он же ого-го какой тяжёлый.

— Так в пути бы баллоны и забивали. Рассчитано было — до ста пятидесяти атмосфер. Крутишь педали, едешь и нагнетаешь воздух в восьмилитровый баллон. Нормально! Всё учтено могучим ураганом.

— Нормально… Да не сбылось.

И гляжу я с досадой то на визави, то в минувшее, а то и за окно. Тёплое одеяло тумана укрыло землю, следом снегопад занавесил стороны света. Чего попусту тревожить себя несбыточным, оно и в прошлом скребётся мышью, точит гусеничкой, грызёт полночной улиткой, да так оглушительно, что, право слово — хочется рыдать.