Это случилось летом, в год Гришкиного рождения. Чёрная ночь висела над морем. Тяжело разбивались о берег волны. Молнии время от времени разрывали темноту, и оглушительные раскаты грома перекрывали рокот моря.

В ту ночь плохо спали рыбаки на Лебедином острове. Некоторые, несмотря на дождь, пошли к лодкам — проверить, не грозят ли им волны. Среди ночи за углом, скрывающим бухту, в море замигал огонёк. Какой-то пароход, борясь со штормом, приближался к берегу. Укутавшись плащами, рыбаки молча следили за огоньками, мигающими в море. Вдруг вспыхнуло пламя, исчезли качающиеся огоньки и воцарилась тишина. До берега долетел звук взрыва.

— На мину налетел! — воскликнул один из рыбаков.

— Или котёл разорвало, — ответил другой.

Над морем взлетела ракета. За первой — вторая, третья. Пострадавший пароход звал на помощь. Вскоре снова вспыхнул огонёк в море; он разгорался всё ярче. Это горел пароход. На берегу рыбаки быстро разожгли костёр, чтобы указать пострадавшим, куда должны плыть лодки.

Пламя боролось с дождём. На мерцающем фоне костра вырисовывались строгие силуэты в плащах. Все молчали. Казалось, каждого сверлила одна и та же мысль, а в горле застряли одни и те же слова. И первым эти слова произнёс подросток Лёвка:

— А если у них лодок не хватит?

Рыбаки нерешительно переглянулись, но никто ничего не сказал. Свистел ветер, клокотали взбудораженные волны, и никто не осмеливался предложить выйти в такую ночь в море.

— Дядя Стах, там же люди гибнут! — закричал Лёвка.

Хмурый Стах выпрямился. Он не сводил глаз с плавучего костра в море. Ни к кому не поворачивал головы. И тут с речью выступил рыбный инспектор. Он говорил, что нужно помочь, и уверял, что среди них нет трусов. Он громко уговаривал, но все стояли мрачные и не двигались. Но вот умоляюще и настойчиво закричал Лёвка:

— Дядя Стах, поплывём им на помощь!

Стах оглянулся на него, обвёл всех взглядом, махнул рукой и сказал глухо:

— Идёмте! Идёмте! Люди ведь гибнут. Кто смелый, идём! — И пошёл широким тяжёлым шагом к шаланде. Рядом с ним пошёл Лёвка, а следом двинулись Тимош Бойчук и Андрей Камбала.

Возле костра с минуту молчали. Но вот, ничего не говоря, один за другим все направились к шаландам.

Побеждая волну, шаланды отчалили и исчезли в темноте. На берегу остался Лёвка. Взрослые не взяли мальчика, и он плакал от досады.

Стах велел ему поддерживать огонь.

Лёвка вернулся к костру. Там стоял только один человек — Яков Ковальчук. Рыбный инспектор остался на берегу.

В ту ночь рыбаки из Соколиного выселка спасли почти всех пассажиров и большую часть команды парохода «Дельфин», погибшего от взрыва котлов. В течение нескольких дней спасённые покинули Лебединый остров. Осталась только маленькая девочка, родители которой погибли во время аварии. У неё была разбита голова, и она лежала без сознания.

Девочку забрала к себе жена Якова Ковальчука. Малышка наконец пришла в сознание, но, то ли от удара по голове, то ли от испуга, забыла всё, что знала раньше, даже забыла, как её зовут. Она едва вспомнила слова и не могла ходить. Год прошёл, пока чуткая женщина, окружив девочку материнской лаской и заботой, заново учила её ходить и говорить и уже хвасталась ею, как родной дочерью. Инспектор не очень-то одобрял поступки жены, но, когда по прошествии ещё двух лет его жена неожиданно умерла, он оставил Найдёнку, — так её называли, — присматривать за порядком в своём доме. В выселок девочку не пускал, школу она не посещала, поскольку была, как говорили все, дефективной.

Гуляя по острову, Люда размышляла об истории Найдёнки. Эту историю рассказала ей сестра Марка — Мария, и теперь девушка часто думала о «дефективной». Она больше её не видела, хотя несколько раз проходила мимо дома рыбного инспектора. Во дворе у него всегда было пусто, ни единого признака чьего-либо присутствия, только дым иногда поднимался над дымарём.

Со дня на день Люда ждала приезда отца. Она гуляла по берегу бухты и всматривалась в море, надеясь увидеть шхуну, пароход или шаланду, на которой прибудет отец. В течение нескольких дней должен был прийти «Колумб», и она надеялась увидеть также Марка.

Вместо «Колумба» пришла другая шхуна. Шкипер рассказал, что «Колумб» отправлен в открытое море, а оттуда он пойдёт в Карагалинский залив, а это отнимет десять-двенадцать дней.

Прошло дней восемь, и Люда снова обходила бухту, а когда заметила, что подошла к самому дому Ковальчука, ей захотелось увидеть Найдёнку и поблагодарить девочку за спасение мальчика. Люда знала, что инспектора сейчас нет дома: он вышел вместе с рыбаками в море на шаландах. Наверное, поэтому Люда и отважилась осуществить своё намерение.

Домик выглядел довольно приветливо. Он белел среди небольшого сада, обкопанного канавой и ограждённого камышовым плетнём. Подворье было расположено на холмике метров за триста от бухты. Люда свернула от берега и поднялась на холмик по чуть протоптанной дорожке. Через забор на грядках возле дома заметила девочку лет четырнадцати, в несуразном платье из грубой мешковины, босую, в порванной соломенной шляпе на голове. Девочка стояла, наклонясь. Она полола грядки и тихо напевала.

Люда сразу догадалась, что это Найдёнка, и стала прислушиваться к песне:

В это время в огороде появился чёрный лохматый пёс. Это было настоящее страшилище. Вывалив язык и тяжело дыша от жары, он приблизился к грядке, на которой работала Найдёнка. Девочка заметила его, подняла голову и улыбнулась собаке. Теперь Люда рассмотрела её лицо. Пёс наклонил голову, но сразу же и поднял её, настороженно повёл ушами и посмотрел в ту сторону, где стояла Люда. Найдёнка снова взялась за работу, не заметив этого. Люда не стала дожидаться, когда пёс её обнаружит, и крикнула:

— Девочка!

В тот же миг пёс злобно залаял, прыгнул через грядку и бросился к забору. Найдёнка выпрямилась, увидела незнакомку и закричала на собаку:

— Разбой, назад! Стой! Стой!

Услышав приказ, пёс неохотно подчинился. Он застыл на месте, но лаять не перестал.

Найдёнка стояла, не выказывая желания подойти к незнакомке, чтобы сказать ей что-нибудь или спросить.

Люда заговорила первая:

— Девочка, пожалуйста, подойди ближе.

Найдёнка подошла к забору. Вслед за ней, перестав лаять, потихоньку приблизился и Разбой. Найдёнка молчала. Теперь Люда видела смуглое лицо русоволосой девочки с приплюснутым носиком, синими глубокими глазами и заметным шрамом над левым виском.

— Я пришла поблагодарить тебя за то, что ты спасла мальчика в бухте.

Найдёнка молча слушала, рассматривая незнакомку с ног до головы. Люда тоже помолчала и начала снова:

— Видишь ли, я виновата, что он заплыл так далеко, а рядом не было в тот момент лодки. Если бы ты не приплыла к нему первой, мы бы вряд ли успели его спасти. Я тебе очень-очень благодарна.

Найдёнка продолжала молчать. Люда следила за её лицом, но оно оставалось равнодушным, без всяких эмоций. Казалось, девочка слышит слова, но тут же их забывает; Люда искала на лице Найдёнки какие-либо признаки дефективности, но ничто, кроме этого странного молчания, не вызывало подозрений в её нормальности. Выражение глаз Найдёнки говорило о какой-то мысли. Она, казалось, очень заинтересовалась Людиным нарядом.

— Ты очень хорошо плаваешь. Это правда, что ты заплываешь далеко в море? Я окончила в прошлом году школу плаванья и на соревнованиях заняла первое место. Мне бы хотелось поплавать вместе с тобой.

Разбой отрывисто гавкнул и сел у ног девочки.

Найдёнка, будто о чём-то вспомнив, нахмурилась и, внимательно посмотрев Люде в глаза, сказала:

— Уходите отсюда. Яков Степанович не любит, когда чужие без него приходят. Если он узнает, что вы приходили, то рассердится.

Неподалёку от Найдёнки алела великолепная роза. Люда решила попросить цветок и завершить свой неудачный визит.

— Если можно, подари мне, пожалуйста, один цветок.

Найдёнка охотно сорвала несколько цветов, связала бечёвкой и бросила через плетень. Люда ловко поймала их.

— Спасибо. Ты, если хочешь, приходи ко мне. Меня зовут Люда Ананьева. Мой отец — профессор Ананьев.

Мы живём у моего дяди — шкипера Стаха Очерета. Одним словом, спрашивай меня у Очеретов. Приходи. Ну, до свиданья.

Она повернулась и пошла.

— Девушка, — услышала Люда позади голос Найдёнки и обернулась.

— Скажи, ты сама башмаки сделала? — спросила Найдёнка, показывая на сандалии у Люды на ногах.

— Нет, я купила.

— Угу! — Найдёнка отвернулась, позвала Разбоя и направилась к своей грядке.